Готовый перевод Don’t Study for Ph.D, You’ll be Off the Market / Степень доктора - статус холостяка: Глава 6: Огонь огнём встречают

(新的火焰可以把旧的火焰扑灭 ; a new flame can extinguish an old flame) – цитата из «Ромео и Джульетты» Шекспира, которая в переводе означает, что один огонь (чувство) выжигает другой, или, что с помощью одного сильного чувства можно заглушить другое.

Узнав, что его бывший парень вернулся в страну, сердечный приступ не давал покоя Вэнь Ди на протяжении всей ночи. Но, когда он открыл глаза и встретил утренний свет, то твердо решил: пора раскрыть сердце и отпустить прошлое. Нечего цепляться за былое, нужно двигаться вперед. Если прошлое настигнет, он даст ему пощёчину, восполнив сожаление о том, что тогда не постоял за себя.

К тому же, у него сегодня запланирован обед. При одной только мысли об этом на его лице появилась довольная ухмылка, и он с новыми силами принялся раскладывать материалы для защиты стипендии.

Если даже возвращение флешки превратилось в показ мод, то уж официальный обед и вовсе требовал максимального шика.

С утра Вэнь Ди одолжил у Юй Цзинъи какой-то лак для волос, чтобы зафиксировать прическу. Средство было просрочено уже на полгода, так как просто лежало без дела, но они решили, что оно все еще сгодится. Вэнь Ди проторчал в ванной пятнадцать минут, укладывая волосы. Цзинъи за это время успела сбегать вниз за рулоном туалетной бумаги. Вернувшись, она застала его все в той же ванной. Постучав в дверь, она бросила в сторону друга, уставившегося в зеркало:

– Брось уже, все равно же ничего не выходит.

Вэнь Ди был крайне возмущен ее подходом:

– Мне сейчас нужна поддержка, а не критика.

Юй Цзинъи ткнула пальцем в оконное стекло:

– Послушай этот звук, на улице такой сильный ветер, а ты едешь на велосипеде. Даже если бы использовал суперклей, это была бы пустая трата сил.

Вэнь Ди достал телефон, открыл прогноз погоды и пробурчал:

– Ну почему именно сегодня объявили оранжевый уровень опасности?

Юй Цзинъи покачав головой, вышла. Она взяла из холодильника плитку шоколада и вернулась к себе в спальню, закрыв дверь, чтобы продолжить мучения над своим эссе.

Вэнь Ди опустил руку, осмотрелся и мысленно подбодрил себя: пекинский ветер будет на его стороне и уложит его волосы в идеальную укладку.

Лелея эту призрачную надежду, он доехал на велосипеде до входа в Цинфэньюань, поднялся по ступенькам и машинально бросил взгляд на стеклянную стену первого этажа. Его надежды тут же обрушились. Пряди волос на лбу торчали дыбом, макушка была перепутана как птичье гнездо, и, хотя он не видел затылок, то догадывался, что там ситуация не лучше. Утренний лак для волос дал обратный эффект, и теперь прижать их обратно не было возможности. Вэнь Ди сначала хотел поправить их руками, но, увидев время, понял, что опаздывает, поэтому пришлось стиснуть зубы и войти в столовую.

Был полдень, только что закончилась четвертая пара. Первый и второй этажи были забиты студентами с подносами, искавшими свободные места. Зато на третьем этаже было малолюдно, и Вэнь Ди сразу заметил профессора у входа. Желая скрыть смущение из-за своего растрепанного вида, он чрезмерно бодро поздоровался:

– Добрый день, профессор!

Бянь Чэн скользнул взглядом по его голове, напоминавшей абстрактное произведение искусства, но не стал комментировать прическу и не ответил на приветствие. Он просто встал и направился к раздаче, бросив:

– Пойдемте возьмем еды.

Вэнь Ди выбрал несколько вегетарианских блюд, которые можно было есть не нарушая этикета, и с изяществом понес поднос. Он подошел к столу около окна и сел, пытаясь манерностями компенсировать провал с прической.

Обычно он ел быстро и не слишком изящно – эта дурная привычка сохранилась у него со времен старшей школы, где перемены были слишком короткими, а после были еще и тесты по математике, не оставлявшие времени на этикет. Но сегодня он ел медленно и вдумчиво, прожевывая каждый стручок фасоли по три раза. Как иначе оправдать месяцы трепетания, если эта трапеза, ради которой он так старался, не продлится положенные два часа?

Чтобы избежать неловкого молчания, он еще до ужина отправил Цзян Наньцзэ опросник. Вопросы охватывали все аспекты жизни в Принстоне, от кампусных мелочей до историй о местных знаменитостях и традициях.

В конце он даже добавил открытый вопрос: «Какое ваше самое ценное воспоминание о Принстоне?». Цзян Наньцзэ хоть и повозмущался, но анкету заполнил.

Имея такой запас тем и будучи во всеоружии, он был уверен, что эта встреча непременно произведет хорошее впечатление.

Вспомнив ответы Цзян Наньцзэ, он с энтузиазмом начал беседу:

– Профессор, а вы проводили математические расчеты в «Золотом орле?

– Мгм.

– Я слышал, там даже есть курс, посвященный Одри Хепбёрн?

– Мгм.

– Профессор, а вы играли за «Принстонских тигров»?

– Нет.

Его односложные ответы будто дырявили диалог, и тот стремительно сдувался. За две минуты Вэнь Ди выложил все свои заготовки и иссяк. Не имея другого выхода, он принялся терзать стручковую фасоль, лихорадочно соображая, о чем бы еще поговорить.

Бянь Чэн взглянул на него и впервые за вечер открыл рот, словно собираясь что-то сказать. Это был первый раз, когда профессор проявил инициативу, и Вэнь Ди выпрямил спину, словно староста, которого учитель вызвал к доске.

И тогда Бянь Чэн спросил:

– У вас болит зуб?

Вэнь Ди опустил наполовину разжеванный стручок, чувствуя себя неловко.

– Нет, просто у меня привычка тщательно пережевывать еду.

Бянь Чэн кивнул, сделал глоток воды, и начался новый раунд молчания.

Не может быть! Неужели обед, который он с таким трудом организовал, пройдет так уныло? Вэнь Ди был полон решимости самостоятельно спасти эту провальную встречу:

– Профессор, а чем вы занимаетесь в свободное время?

– Слушаю музыку.

– А спортом не занимаетесь?

– Скалолазанием.

– О… – в голове у Вэнь Ди мелькнули очертания мышц на его плечах, и он забыл о манерах, подперев щеку рукой и рассеянно прикусив соломинку. Другой конец соломинки промахнулся мимо стакана, и он втянул в себя лишь воздух. – Я думал, профессора обычно очень заняты.

Старина Лю часто нагружал его всякой работой, но и сам он вечно был по уши в делах. В конце концов, зарплаты профессора-гуманитария в Пекине не хватало, и приходилось брать разные подработки.

– Спорт помогает расслабить ум, и вдохновение приходит легче, – ответил Бянь Чэн.

– Так вы, профессор, еще и играете в футбол или баскетбол, или что-то в этом роде?

– Нет, – сказал Бянь Чэн. – Предпочитаю одиночные виды спорта.

Что и следовало ожидать, подумал Вэнь Ди. Профессор не выглядел как человек, которому нравятся командные виды спорта. Будь он таким отстраненным на баскетбольной площадке, у его партнеров по команде случился бы инфаркт.

– А есть еще какие-то увлечения?

Бянь Чэн сказал:

– Музыка также помогает прояснить ум.

– А какую музыку вы любите, профессор?

– Классическую.

Наверное, он серьезно разбирается в теории музыки, подумал Вэнь Ди. Такие люди и к хобби подходят, как к научной работе – глубоко копают и доходят до самой сути.

Бянь Чэн пристально смотрел на него, но его взгляд словно проходил насквозь, устремляясь к чему-то далекому.

– А у вас… – начал он.

– М? – Вэнь Ди встрепенулся и стал ждать продолжения.

– Какое у вас английское имя? – спросил Бянь Чэн. – Вы студент факультета иностранных языков, наверняка оно есть.

Логичное предположение, но спрашивать английское имя студента при первой встрече в качестве первого вопроса? Это было странно.

– Сэмюэль, – ответил Вэнь Ди. – Однокурсники зовут Сэм.

Бянь Чэн снова посмотрел на него тем же анализирующим взглядом, но который, казалось, вечно не мог прийти к какому-либо выводу. Узнав его английское имя, профессор сосредоточился на еде и не проронил ни слова до самого момента, когда они несли подносы к конвейеру.

Будучи типичным экстравертом с гуманитарного, Вэнь Ди был близок к помешательству.

Наконец, выходя из столовой, Бянь Чэн снова заговорил. Вэнь Ди прождал целую вечность, чтобы услышать всего два слова:

– Вы наелись?

Вэнь Ди бросил короткое «Угу».

Бянь Чэн кивнул, словно подтверждая, что выполнил свое обещание. Вэнь Ди нахмурился, у него не осталось повода для новой встречи. Похоже, его связь с предметом обожания была обречена прерваться на этом.

Он снова и снова перебирал в голове возможные предлоги, но так и не нашел повода попросить о новой встрече.

Чувствуя легкую подавленность, он засунул руки в карманы и уставился перед собой, как белка, у которой только что украли орех.

Когда он поднял голову, то увидел, что Бянь Чэн смотрит на него, и на лице профессора играла легкая улыбка.

Вэнь Ди никогда раньше не видел, чтобы профессор математики улыбался. На парах Бянь Чэн был серьезен, словно паломник, идущий к свету математической мудрости. Даже за едой он сохранял такую серьезность, будто это была чистая физиологическая потребность, способная подорвать уверенность любого шеф-повара.

Но эта улыбка была подобна утреннему солнцу, разрывающему ночь. Уголки его глаз слегка приподнялись, взгляд смягчился, а нежные морщинки-скобки легли по сторонам лица. Обычно суровый и непоколебимый мужчина выглядел ярким и теплым, когда улыбался.

– До свидания, – сказал он, – и успехов в учебе.

Этой простой фразы хватило, чтобы сердце Вэнь Ди трепетало весь вечер. Он улыбался, пока носился по улице против ураганного ветра, улыбался, поднимаясь по лестнице, и даже моя пол, он счастливо улыбался ведру с шваброй. Едва Юй Цзинъи вернулась с работы, как ее напугал этот пациент с явным нарушением работы мышц лица, отвечающих за улыбку.

– Эх, – сказал Вэнь Ди, глядя на свое отражение в оконном стекле, – профессор и вправду хороший человек.

Юй Цзинъи взглянула на время и решила уделить пятнадцать минут сердечным делам своего друга. В конце концов, это она сначала спросила, как дела. К тому же, Вэнь Ди выглядел немного не в себе.

– Расскажи подробнее.

Она еще не успела как следует сесть, как Вэнь Ди начал подробнейше излагать всю историю. Сам обед занял несколько минут, но он умудрился раздуть его до масштабов эпопеи. Выслушав это, Юй Цзинъи скорчила сочувственную гримасу.

– Ты ужасно категоричен, – заявила Юй Цзинъи. – Когда ты кого-то любишь, ты смотришь на них через розовые очки. А когда симпатия проходит, для тебя этот человек не лучше, чем покойник. Тебе нужно учиться балансу.

– В смысле? – взъерепенился Вэнь Ди.

– Тот обед, который ты описал…Одно его описание заставляет меня выть и желать провалиться сквозь землю, – сказала Юй Цзинъи. – Ты один там трещал без умолку. Он вообще на тебя внимание обращал?

– Он спросил мое английское имя.

– Ему, наверное, просто стало тебя жалко, и он попытался поддержать беседу, – сказала Юй Цзинъи. – Прямо как родственники, которые на Новый год спрашивают, как твои дела.

– Он всего на три года меня старше.

– Ментально – не факт.

Вэнь Ди бросил на нее сердитый взгляд.

Юй Цзинъи вздохнула. После месяцев безответной влюбленности он наконец сделал первый шаг, так что слишком уж обескураживать его было нельзя:

– В целом, неплохо. Поели с глазу на глаз, можно сказать, свидание состоялось.

Вэнь Ди все еще вспоминал ту улыбку.

– Вот если бы он еще пару слов добавил…

Юй Цзинъи поднялась, чтобы уйти в свою комнату, оставив Вэнь Ди предаваться глубокомысленным вздохам за столом в одиночестве. Домыв пол, он пошел на балкон забрать белье.

Вэнь Ди и его соседка снимали квартиру и не имели права переоборудовать балкон, поэтому окна там не были застеклены. Из-за пекинской пыли балкон приходилось мыть раз в два дня. Если он пропускал уборку, как сейчас, повсюду скапливался тонкий слой пыли.

Едва он открыл балконную дверь, как на его лице появилась горькая ухмылка. Ветер и вправду сегодня был сильным. Он поленился и не воспользовался прищепками, так что несколько вещей слетели на пол, и их явно нужно было перестирывать. Подбирая одежду, он с огорчением поцокивал, зная, что стирка в такой час потревожит сон Юй Цзинъи. Но если отложить до завтра, пятна на одежде не дадут ему покоя.

Он перебрал вещи в руках, оценивая ущерб, и вдруг заметил нечто странное.

Среди белья были две вещи, которые явно не принадлежали ни ему, ни Цзинъи.

Размер 190 – это уж точно не вещи Юй Цзинъи.

Он оценил направление ветра, и по спине у него пробежал холодок.

Неужели их перебросило с соседского балкона?

Он встал и посмотрел в сторону соседнего балкона. Там, похоже, и вправду было несколько пустых крючков на сушилке…

Хорошее настроение, сохранявшееся весь день, лопнуло как мыльный пузырь. Вот невезение, подумал Вэнь Ди. Идеальный день, и вот такой финал.

Он вернулся в комнату, достал телефон, переключился на свой второй аккаунт и вытащил соседа из черного списка. Он сфотографировал вещи и отправил: [Это твоё? Ветер перебросил на мой балкон.]

Сосед ответил быстро: [Да.]

Обычно с ним было невозможно договориться, но, когда дело коснулось потерянных вещей, он проявил завидную активность. Вэнь Ди уже собирался напечатать: «Сейчас перекину обратно на твой балкон», как пришло новое сообщение: [Я зайду забрать.]

Вэнь Ди от неожиданности подпрыгнул. Что это он задумал?

Прежде чем он успел опомниться, раздался звонок дверного звонка.

http://bllate.org/book/14636/1299079