Готовый перевод The Northern Grand Duke’s Hamster / Хомячок великого северного герцога [❤️]: Экстра 19

Кайл Блейк увидел воспоминания Бэ Су Хёна.

Чёрная собака, лежавшая в коридоре старой виллы, увидела короткий сон. Это была награда, обещанная системой, «Фрагмент Памяти».

Холодный, отстранённый юноша, что появился в этих воспоминаниях, был без сомнения тем самым Бэ Су Хёном, которого знал Кайл. Но в то же время он казался совершенно другим человеком. На его лице было то же выражение, что и у всех жителей этого города — усталость и апатия, черты, удивительно схожие с отчаянием.

Внутри фрагмента Бэ Су Хён почти не говорил. Он не оглядывался, никого не искал. Он всегда держал плечи чуть сутуло и быстро шёл вперёд, не задерживаясь ни на миг.

А потом время пошло вспять.

Юноша стал подростком, затем — ребёнком. И всё же холод, окутывавший Бэ Су Хёна, не исчез.

Он не тянулся к другим. Ему никто не был нужен. Он двигался вперёд, будто веря, что эмоции это лишь помеха в борьбе за выживание.

Для Кайла эта тишина была невыносимо печальной. И больно осознавать, что всё это всего лишь мимолётный фрагмент памяти.

Он желал хотя бы раз прижать к себе этого юношу, этого мальчика, этого ребёнка.

— Я знаю тебя, Шу.

Я знаю, каким тёплым и добрым ты бываешь, как глубоко чувствуешь, как ярко выражаешь себя. Я знаю, как ты смеёшься, плачешь, радуешься, скорбишь, что ты любишь и чего боишься.

— Даже если этот мир кажется тебе холодным, не грусти.

Когда закончится эта ледяная зима, мы снова встретимся. И тогда мы разделим любовь, настолько яркую и пылающую, что она будет казаться вечной.

Так что если мы можем просить друг у друга всю жизнь — во имя любви…

***

— Честно говоря, я был удивлён. Но в то же врея я был очень рад. Наверное, я хотел получить этот подарок больше, чем сам осознавал.

Шу выглядел по-настоящему счастливым. Когда их взгляды встретились, он широко улыбнулся. Немного подумав, что делать с полученным букетом, он решил не ставить его в вазу, а взять с собой на прогулку.

В одной руке — букет роз, в другой — рука любимого человека.

Шу не переставал улыбаться. Будто вся то одиночество и холодность, что Кайл видел во фрагменте памяти, были ложью.

— Но, Ваше Высочество…

Шу, вполголоса насвистывая и слегка покачивая их сцепленные руки, вдруг спросил:

— У тебя ведь не было денег, да? Как ты вообще всё это купил?

— У меня были парочка запасных золотых пуговиц, вшитых в подкладку брони на случай путешествий. Никогда не думал, что использую их вот так… но они пригодились.

— А кольцо? Оно из обычного серебра? Этого бы не хватило.

— …

Кайл замешкался на мгновение, но решил ответить честно. В конце концов, в этом мире не существует вечных секретов, и лучше сказать правду сейчас, чем дать повод для недопонимания позже.

— Я продал кулон.

Выражение лица Шу изменилось.

Это была реликвия Джейн — матери Кайла. Простая служанка, которая так и не была признана официальной наложницей, всю жизнь прожила в тени. Тот кулон, полученный в момент взаимопонимания с императором, был последним материальным напоминанием о ней.

— Ты продал его? Почему? Мог бы сделать предложение уже после возвращения!

Голос Шу поднялся от возмущения. Он схватил Кайла за руку и потянул вперёд, решив, что такие разговоры не место вести посреди улицы.

В шумном зимнем городе, где снежинки медленно падали с неба, двое мужчин сели на скамейку и начали спорить. Точнее, Шу бушевал, а Кайл неловко сидел рядом и пытался объясниться.

— Если бы ты хотя бы продал его в Мейнхардте, я бы ничего не сказал! Но здесь? Когда мы даже не остаёмся надолго? Ты же знаешь, что мы уйдём, как только уровень выполнения желания достигнет 100%!

— Я знаю. Сейчас он…

[Текущий уровень выполнения желания: 95.0%]

— Видишь? Почти полный. Если повезёт, мы можем уйти уже сегодня.

— Вот именно! После возвращения мы больше сюда не попадём! Как ты мог просто продать такую вещь только потому, что у тебя не было денег?!

— Это неважно.

— А вот для меня важно! Я ни за что бы не подумал, что ты всё это оплатил таким способом!

Шу вскочил на ноги, раздражение кипело в нём. Кайл, поймав его покрасневшие от мороза руки, мягко провёл большим пальцем по суставам, стараясь успокоить.

Его голос звучал тихо и умиротворяюще:

— Я имел в виду, что это для меня не имеет значения. Я не продавал его в надежде когда-нибудь вернуть. Мне просто были очень нужны деньги.

— Ваше Высочество…

— Просто… мне казалось, что это должно случиться именно сейчас.

Их сцепленные руки делились теплом.

Лицо Шу исказилось, его обычно острые, почти холодные черты смягчились, хоть и ненадолго. Пусть он был не настолько непроницаем, как Кайл, его привычная собранность на миг дала сбой.

— Это был мой выбор. И я не жалею.

— …

— Даже если вещь исчезнет, воспоминания останутся. И даже если со временем они начнут стираться… У меня есть ты, и этого мне достаточно.

Каждый раз, прикасаясь к кулону, Кайл вспоминал хрупкие руки своей матери — тонкие пальцы, обвивающие его маленькую ладонь, и её тихий, скорбный голос:

«Прости меня, Кайл. Прости…»

Возможно… возможно, он даже почувствовал облегчение, что теперь может оставить это болезненное воспоминание позади.

— …Рождество, да?

— Да.

— Когда вернёмся, может, и нам стоит отмечать его каждый год? На Севере ведь полно елей, немного украсить — будет настроение. Почему бы и нет.

Шу тихо усмехнулся:

— Ты же даже не веришь в Иисуса, а так легко перенимаешь чужие традиции.

— Иисуса?

— Да это… неважно. Делай, как хочешь. Пока хотя бы один из нас понимает смысл уже хорошо.

Шорох нарушил момент. Шу, рассеянно перебирая лепестки букета своими обмороженными пальцами, словно задумался.

Его карие глаза задержались на кольце, надетом на безымянный палец левой руки. Он долго смотрел на него… а затем вдруг поставил букет рядом и резко поднялся.

— Подожди здесь немного, ладно?

— …С чего вдруг?

— Просто кое-что пришло в голову.

Кайл удивлённо посмотрел на него снизу вверх, приоткрыв рот.

Небо уже давно стемнело. Улицы были полны людей, наслаждавшихся Рождеством, витрины заливались тёплым светом. Но всё это не имело значения для Кайла и Шу, погружённых в свой собственный мир.

— Мы же собирались просто немного прогуляться и вернуться.

— Я тоже так думал. Но передумал. Тридцать минут… нет, час и я вернусь. Просто сиди и веди себя хорошо. Ладно?

Шу лукаво улыбнулся, прищурив глаза, и добавил игриво:

— Если кто-нибудь попросит у тебя номер скажи, что ты помолвлен. Покажи кольцо. Справишься? Уже не в первый раз, в конце концов.

Уши Кайла слегка покраснели от такого беззастенчивого подкола. Прежде чем он успел что-то сказать, Шу сорвался с места, почти бегом уносясь по свежевыпавшему снегу. Через пару мгновений он уже скрылся за поворотом.

— …Я никогда его не пойму.

Кайл тяжело вздохнул.

На дворе была зима, но по сравнению с леденящими холодами Севера это было ничто. Подождать тридцать минут, даже целый час не проблема.

Положив букет на колени, он разгладил слегка помятый упаковочный лист и взглянул на сверкающий огнями город.

Прошло несколько минут.

— Простите…

Кайл не ответил, лишь медленно повернул красноватые глаза на голос.

Перед ним стояла молодая женщина, примерно ровесница Шу. Она выглядела более уставшей, чем обычные прохожие, но в её взгляде было что-то пронзительное, почти тревожное.

На самом деле, Кайл уже давно заметил, что она наблюдает за ним.

Она ходила кругами неподалёку, бросая взгляды, полные сомнений, будто собиралась с духом, чтобы заговорить. В отличие от девушек из ресторана накануне, просивших его номер, в её поведении чувствовалась иная тяжесть.

Но для Кайла это не имело значения.

Он даже не попытался что-либо ответить.

Молчание было красноречивым — безразличием человека, не желающего вступать в разговор.

Однако женщина не отступила. Будто видя галлюцинацию, она ущипнула себя за щёку и вдруг начала говорить:

— Сейчас я скажу нечто, от чего, возможно, буду выглядеть сумасшедшей…

Кайла это не тронуло. Если бы Шу был здесь, он бы фыркнул и пробормотал что-то вроде: «Даже если бы у тебя под носом залаяла собака, ты бы посмотрел на неё с большей теплотой».

— Случаем… Кайл Джейн Мейнхардт…

— Я…

— Простите. Просто считайте меня безумной и забудьте обо мне. Пожалуйста, не вызывайте полицию. Я просто знала, что если не скажу этого сейчас, буду жалеть об этом всю жизнь.

Но вопреки её просьбе Кайл посмотрел на неё. На его спокойном лице промелькнуло мимолётное удивление.

Внезапно в голове всплыла мысль.

В этом мире существовал роман, основанный на его жизни — «Сердце зимы».

А раз есть история, значит, должен быть и её автор.

Человек, превративший его жизнь в череду самых мрачных страданий. Тот, кто прописал ему самую жалкую, самую одинокую смерть. Тот, кто создал сюжет, который спокойно продолжался бы и без него. Словно он был лишь одноразовым персонажем, не стоящим внимания.

— …Что?

Когда Кайл только попал в этот мир, он уже задумывался о такой возможности. На такой огромной земле этот человек должен где-то существовать. Но тогда это не казалось ему чем-то важным.

Прежде всего, Кайл никогда не испытывал тёплых чувств к этому человеку. Было бы странно ощущать что-либо, кроме неприязни, к тому, кто не только заставил его страдать, но ещё и решил, что его жизнь должна закончиться.

Если бы они так и не встретились — ничего страшного. Но если бы им пришлось увидеться лицом к лицу… он бы непременно возненавидел этого человека.

Он был в этом уверен.

— Жить можно.

Кайл заговорил безразличным тоном:

— Даже сквозь стужу цветы всё равно пробиваются. Если цветы могут выжить — почему бы людям не суметь?

Удивительно, но он не чувствовал ни злости, ни обиды. Наоборот, почти ничего. А может быть… даже лёгкую усмешку.

Потому что, в конце концов, какая разница?

Этот мир больше не был «Сердцем зимы». Это был настоящий, осязаемый мир. Мир, в котором он выжил. Мир, где его ждал будущий дом. Вместе с его возлюбленным.

— Я не умер.

Женщина вздрогнула.

— Я встретил того, кого люблю.

На её дрожащие ресницы опустилась снежинка, хрупкая и тёплая. Не такая, как колючий, безжалостный снег Севера.

— И я живу счастливо.

Женщина всхлипнула, тихо, сдержанно, и еле слышно спросила:

— …Ты правда счастлив?

Кайл пожал плечами:

— Да.

— …Наверное, я сейчас кажусь абсолютно безумной, да?

Он даже не стал этого отрицать.

Женщина пробормотала себе под нос.

Что ж, логично. Он был персонажем, задуманным как красивый, но холодный, и откровенно редкостный засранец. Если бы у него при поясе висел меч, он, возможно, уже бы достал его и размахивал перед её лицом.

Таким его и создали.

И всё же… он был одновременно тем же самым человеком и совершенно другим. На одно короткое мгновение в его холодном выражении мелькнуло тепло и тут же исчезло. Возможно, он подумал о ком-то.

Но он больше не выглядел одиноким.

Почему-то от этого женщине стало больно.

— Ты действительно выглядишь как человек, которому посчастливилось встретить чудо.

Кайл начал подниматься, но снова сел. Он уже собирался уйти — разговор его измотал, — но тут вспомнил: он ведь ждёт Шу.

Он мог бы перейти в другое место, Шу всё равно бы его нашёл. Но не захотел.

Послушный, преданный возлюбленный. Тот, за кого хотелось выйти замуж без колебаний.

Сдерживая невольную улыбку, Кайл произнёс с предельной серьёзностью:

— Тогда иди.

Прямой и недвусмысленный отказ.

Женщина слабо фыркнула, но в итоге кивнула:

— Да, конечно.

Этого было достаточно.

Она услышала то, что хотела. Даже больше.

С искренней улыбкой она обратилась к самому одинокому созданию, которое осмелилось пойти против своей истории и выжить:

— Счастливого Рождества.

— …

— И удачи.

http://bllate.org/book/14633/1298824