Готовый перевод The Powerful Eunuch / Великий евнух [💙][Завершён✅]: Глава 14 [18+]

Се Илу вернулся в город в мокрой одежде, и прохожие стороной обходили его на улице. Но ему не было до них дела — его мысли полностью занимали слова Ляо Цзисяна. Размышляя о его кротости во время встречи, он вдруг заметил в толпе нечто знакомое — тяжелую железную цепь с массивными звеньями, раскачивающуюся в воздухе.

Его взгляд проследил за цепью вверх и остановился на том, кто её держал. Это был не растрепанный старый нищий, а Алю в еса[1] , с длинным ножом за спиной.

Се Илу остолбенел, но внезапно его осенило. Та пара нищих, вероятно, уже стала призраками под ножом этого юнца. Как же Ляо Цзисян мог стерпеть их грязные оскорбления? Его временное смирение было лишь прелюдией к беспощадной расправе. Ведь это далеко не первый раз...

Рука Се Илу непроизвольно потянулась к шее, нащупывая не до конца заживший шрам. Он невольно содрогнулся. Было невероятно трудно соединить в одном человеке две столь разные ипостаси. Ляо Цзисян из Управления тканей и шитья и Ляо Янчунь с Люманьпо[2] — как два шарика ртути, черный и белый, которые невозможно слить воедино, как бы близко они ни находились.

Алю не заметил Се Илу. Он шел вместе с Жуань Дянем, который обнял его за плечи, направляясь к мосту Цяньдао[3] по проспекту Гаоцзин[4].

— Дугун[5] благоволит только вам, малышам, — Жуань Дянь держал спину неестественно прямо, будто боялся согнуться даже на йоту. — Ты даже не смог убить Се Илу, а Дугун тебя и не наказал!

Алю моргнул большими глазами и равнодушно взглянул на него. Жуань Дяню надоело сохранять осанку, и он слегка расслабил спину — в тот же момент кожа на спине, израненная плетьми, соприкоснулась с тканью, заставив его вскрикнуть от боли. — Дугун беспощаден только ко мне!

"Кто вам разрешил вымогать деньги у простого люда?" — Алю потряс железной цепью в руке — своей свежей добычей. Другой рукой он сделал выразительный жест[6] в сторону Жуань Дяня, но тот лишь раздражённо махнул рукой.

— Ладно, ладно! — взвизгнул он. — Что, мне нельзя подзаработать? Я всего лишь проклятый евнух — каких свершений ты от меня ждёшь?

Алю не стал спорить, сосредоточившись на игре с цепью. Новое приобретение полностью завладело его вниманием. Когда он взмахнул ею в воздухе, звенья с свистом рассекли ветер. Впереди внезапно раздался шум — казалось, кто-то спорил. Жуань Дянь убрал руку с плеча Алю и поспешил на разведку. Обмотав цепь вокруг запястья, Алю последовал за ним.

Мост Цяньдао был оживлённым местом, где публичные женщины, их клиенты и уличные торговцы толпились вперемешку, образуя часть главной дороги. Здесь всегда что-то происходило. На этот раз два младших евнуха с солдатами перекрыли проход, требуя денег с прохожих.

Жители Нанкина были рассудительны. Молодые и старые столпились вместе, требуя объяснений:

— Пять лянов серебра с человека — немалая сумма! За такие деньги можно и янчжоускую[7] красавицу нанять!

— Много? — лидер евнухов, хрупкий на вид, говорил тонким голосом. — Наш господин Ци[8] — особый императорский посланник. Для вас величайшая честь, что он посетил Нанкин. Не то что пять лянов, — он усмехнулся, — если потребуем пятьдесят — вынете кишки, но отдадите!

Толпа взорвалась возмущением. Несколько смельчаков попытались прорваться, но солдаты без предупреждения скрутили их.

— Видал? — Жуань Дянь показал Алю большой палец. — Столичные — те ещё молодцы!

Люди начали платить. Оставшись без денег на утехи, они расходились подавленные. Вдруг из толпы раздалось:

«Золота в мире — без счёта, но на небеса — один путь. Советуем во всём умеренность блюсти. Коль богатство неправедно копите — сыновья и внуки ответят![9]»

Какие у евнухов сыновья и внуки? Не только младшие евнухи, но даже Жуань Дянь пришли в ярость. Опередив солдат, он выхватил меч и ринулся в толпу:

— Кто это спел?! — Он грубо хватал людей за одежду. — Выходи!

В суматохе никто не видел лица певца.

— Он... он сбежал! Это из Общества Юн[10]! - завопили перепуганные горожане в один голос.

— Общество Юн? — название показалось Жуань Дяню знакомым. Неуверенно он взглянул на Алю, который всё ещё играл с цепью. Тот кивнул— Катитесь! - рявкнул Жуань Дянь, убрав меч.

Общество Юн. Алю слышал, как Мэй Ачжа упоминал его — сборище вонючих учёных, сочиняющих сатирические стихи против евнухов. И, кажется, у Мэй Ачжа даже был список членов...

-А кто входит в это общество, ты знаешь? — спросил Жуань Дянь.

Алю кивнул — несколько имен он помнил.

-Отлично, — Жуань Дянь хищно облизнул губы. — Когда-нибудь мы их проучим!

Они вошли в Чжуши[11]. Хотя люди Ци Вана денег не брали, а даже поболтали о том о сём. Жуань Дянь был мастером общения — вскоре младшие евнухи уже называли его "братом".

- Видел? — На повороте в узкий переулок квартала публичных домов Жуань Дянь поучительно сказал Алю: — Запомни, как я это делаю. Если однажды меня не станет, тебе придётся справляться самому.

Услышав "не станет", Алю тут же зажал Жуань Дяню рот. Его хватка была железной, отчего у того свело челюсть, но он только радостно потрепал Алю по голове, как щенка.

- Я здесь, братишка. Я всегда здесь. Мы умрём вместе .Алю покраснел и застенчиво опустил голову, затем открыл рот и ткнул пальцем в горло.

"Ну и что, что не можешь говорить?" — мысленно ответил Жуань Дянь, внутренне страдая больше самого Алю. — "Подожди меня. Когда накоплю денег, найму тебе лучшего лекаря!"

Алю махнул рукой: Забудь. Ты же всё отдал той женщине!

Он имел в виду их нынешнюю цель — небольшой деревянный дом, где принимала клиентов Ван Люэр. Как и у большинства заурядных нанкинских куртизанок, её сценическое имя происходило от иероглифа "красота"[12].

-Люэр! — крикнул Жуань Дянь на своём пекинском распевном диалекте, поднимаясь по лестнице.

- О-о-о[13], — тут же отозвался голос сверху, — так ты ещё помнишь дорогу сюда!

Алю не любил эту женщину и это место. Едва войдя в комнату, он присел у порога, перекрыв проход. Служанке Ван Люэр пришлось протискиваться мимо него с чаем, словно мимо неодушевлённого предмета.

Жуань Дянь, войдя, распахнул ворот, обнажив грудь и руку, как монгол-кочевник. На его мускулистой руке красовался шрам в виде иероглифов "Ван Люэр" — "татуировка от курения благовоний", знак их связи.

Теперь они перешёптывались, сидя у кровати. Вскоре Жуань Дянь позвал Алю:

- Иди, тебя ждут в соседней комнате .Алю отказался, и Жуань Дяню пришлось тащить его силой. Служанка уже ждала в соседней комнате, бросив на Алю злобный взгляд перед тем, как скрыться за дверью.

Алю её побаивался, и Жуань Дянь знал это.

- Давай! — тихо отчитал он Алю. — Ты же не тряпка! Можешь убить человека или отрубить ему руку без колебаний, а перед девчонкой трусишь?

Алю неохотно ткнул пальцем в грудь и покачал головой: «Она мне не нравится».

Это вывело Жуань Дяня из себя.

- Тебе нравится Го Сяочжо, но разве он на тебя смотрит? — выругался он. — Да и что в нём хорошего? Член есть, да толку ноль! Его задница, поди, уже сгнила от постоянного использования!

Алю мрачно поднялся на ноги.

— Попробуй женщину. Как распробуешь — и думать забудешь о нём - Жуань Дянь смягчил тон- : Я всё устроил. Тебе осталось только раздеться и лечь в постель!

Он по-братски похлопал Алю по плечу:

— Покори её. Каждый должен пройти это испытание...

Алю втолкнули в маленькую комнату. Молодая куртизанка уже сбросила одежду и лежала на кровати обнажённой. В руке она держала медную трубку для курения гуанчжоуского[14] табака.

"Наверное, брат заплатил и за это", — подумал Алю.

Жуань Дянь придвинул стул к двери и уселся:

— Ну же, — подбодрил он. — Поторопись.

Алю неохотно снял всю одежду и забрался на кровать, обнажив свои маленькие смуглые ягодицы. Он приподнял одеяло и неуклюже уселся верхом на обнажённую девушку. Та тут же бросила на него свирепый взгляд, затем опустила глаза.

Там, внизу, член Алю выглядел недоразвитым — мягким и вялым. Хотя ему было около пятнадцати лет, его «достоинство» напоминало орган семи- или восьмилетнего мальчика. Когда он был как раз в этом возрасте, ему и нескольким сотням других бедных детей вырезали яички[15], после чего их разослали по всему Пинсяну[16].

Алю схватил свою маленькую штуку и неумело сунул её между бёдер молодой куртизанки. Жуань Дяня так и подмывало его поучить:

— Поцелуй её! Сначала поцелуй в губы! – прошептал он.

Алю посмотрел на него, потом на девушку. Собравшись с духом, он неловко прижался к её накрашенным губам. Последовал жёсткий, неумелый поцелуй.

Куртизанка сделала раздражённое лицо, но что-то в ней изменилось. Алю не мог понять что именно, но почувствовал, как её тело расслабилось, будто мягкое облако, обволакивающее его, стало чуть теплее, почти нежным.

Примечания:

[1] Еса (曳撒) — традиционная ханьская одежда эпохи Мин, часто использовавшаяся как рабочая униформа.

[2] Люманьпо (柳满坡) — место свиданий Се Илу и Ляо Цзисяна, впервые упоминается в главе 3.

[3] Мост Цяньдао (乾道桥) — важный мост в столице, впервые появляется в главе 3.

[4] Проспект Гаоцзин (高井大街) — одна из главных улиц города.

[5] Дугун (督公) — неофициальный титул влиятельных евнухов.

[6] Алю немой и выражается только жестами.

[7] "Янчжоуские худые кобылы" (扬州瘦马) — девушки, специально обученные для брака с богачами в качестве наложниц. Их намеренно держали в истощении, так как худоба считалась красивой.

[8] Евнухи не могли наследовать титулы, поэтому обращение "господин" было неофициальным.

[9] Стихотворение Чэнь Цаоаня эпохи Юань, отражавшее страдания ханьцев под монгольским игом.

[10] Общество Юн (咏社) — объединение чиновников, противостоящее евнухам.

[11] Чжуши (珠市) — публичный дом, впервые посещённый Жуань Дянем в главе 3.

[12] Иероглиф 美 ("красота") разбивается на компоненты 王, 丶 и 兀, из которых складывается имя Ван Люэр (王六儿). [13] Айя (哎呀) — междометие, выражающее удивление.

[14] Гуанчжоу (广州) — город на юге Китая, известный качественным табаком.

[15] В эпоху Мин существовало два вида кастрации: полная (удаление пениса и яичек) и частичная (только яичек).

[16] Пинсян (凭祥州) — пограничный город между Китаем и Вьетнамом, откуда поставляли кастрированных мальчиков в качестве "даров".

http://bllate.org/book/14624/1297554