Готовый перевод The Powerful Eunuch / Великий евнух [💙][Завершён✅]: Глава 1

Се Илу резко проснулся, будто кто-то наступил ему на ногу в темноте, а грудь сдавило так, что дышать стало трудно. В горле першило от перегара. Первое, что он увидел, открыв глаза — беспорядочно разбросанные чашки и тарелки. Он потянулся к миске шуйхуа-лапши [1], заказанной ещё до того, как напился. Суп остыл. Его скрючило от тошноты, и он судорожно прикрыл рот.

— Щёлк [2].

Справа раздался чёткий звук.

— Щёлк.

Кто-то щёлкал семечки.

— Ай-я [3], министр Лю….

Лёгкий, высокий, мальчишеский чуть ленивый смешок —. То ускоряясь, то замедляясь, он звучал дразняще-соблазнительно [4].

Се Илу повернул голову направо. Небо за окном посерело от утреннего тумана — скоро рассвет. В комнате догорали свечи. В их свете он разглядел обнажённую руку мальчика — белую и гладкую, словно только что вымытый корень лотоса. На запястье золотой браслет. Личико — с ладонь, волосы уложены цветком [5] и украшены белым пионом. Тяжёлый бутон слегка перекашивал причёску.

Мальчик почувствовал взгляд и обернулся. Большие влажные глаза, изящные дуги бровей. Тонкие губы, подкрашенные румянами, тронулись в лёгкой улыбке:

— Очнулся?

Он обращался фамильярно, будто они давно знакомы. Се Илу кивнул:

— Который час?

— Уже пятая стража [6], — непринуждённо ответил мальчик в женском наряде. В его нанкинском говоре смешивались северные и южные нотки. Громко щёлкая семечками, он добавил: — Министры уже разъехались.

«Лет четырнадцати-пятнадцати», — подумал Се Илу. Юный возраст, кипучая энергия — а он уже наряжается девчонкой [7] и разливает вино мужикам.

— Пирушка, наверное, закончилась? — пробормотал Се Илу.

— Закончилась? — Мальчик приподнял бровь, будто услышал шутку. — Да я этих военных знаю. Если к утру разойдутся — уже быстро.

Взгляд Се Илу скользнул вслед за его изящным жестом. За столом повсюду валялись пьяные. Те, кто ещё держался на ногах, обнимали мальчиков [8], целовали их в шею, бормоча «красавица моя», расстёгивали воротники.

— Воды нет? — отвернулся Се Илу.

Мальчик разжал пальцы, и горсть чёрных семечек рассыпалась по столу:

— Эй, да ты что! Здесь только вино. — Он разглядывал Се Илу с любопытством: — Говорят, тебя из Пекина сослали?

Се Илу не хотел поддерживать беседу.

— Вина давай.

— Кого ты успел обидеть? — Мальчик налил две неполные чашки и отставил их подальше: — Сыграем. Выиграешь — я тебя напою.

Се Илу поморщился. Он потянулся за чашкой, но мальчик ловко юркнул к нему на колени, обдавая теплом. Обычно так начинались любовные интрижки, но Се Илу не хотел связываться. Он только прибыл в Нанкин — устраивать скандал в публичном доме было не к месту.

— Во что играем? — равнодушно спросил он.

— Это нанканская игра. Ты не знаешь правил, — мальчик почувствовал раздражение в его голосе, но сделал вид, что не заметил, прижимаясь гибким телом к Се Илу.

Тот машинально перевернул ладонь, опасаясь не удержать его вес. Мальчик тут же устроился поудобнее, уткнувшись щекой в его руку и принявшись водить по ней пухлыми губами.

— Но я тоже не умею играть в пекинские игры...

Его горящий взгляд смутил Се Илу.

— Се — всего лишь мелкий чиновник шестого ранга. Почему ты... так интересуешься мной?

— Ты красивый. Разве этого недостаточно? — прошептал мальчик.

Щёки Се Илу мгновенно вспыхнули. В Пекине тоже устраивали пиры с мальчиками-певчими из переулка Ляньцзы [9], но те и в подмётки не годились этому наглому созданию. «Бесстыжий» — вертелось на языке, но слово казалось слишком мягким. Этот мальчишка переходил все границы — однако его наглость почему-то не раздражала.

— Ты слишком много себе позволяешь!

Мальчик рассмеялся:

— Хороший геге [10], — он прижался к онемевшей руке Се Илу. — Нанкин — город роскоши. Здесь не нужны причины и нет правил.

Он приближался всё ближе, будто дразня, пока его губы почти не коснулись уголка рта Се Илу.

— Здесь ценят только четыре вещи, — он сделал паузу, тепло дыхание обжигало кожу, — Вино, плотские утехи, богатство... и бесшабашность [11].

Мальчик был красив и умен, ничуть не уступая девицам. Се Илу остолбенел. Собравшись с духом, он резко отстранился, задел стул и пошатываясь побежал к двери. Резной портал распахнулся, впуская холодный ветер ранней весны.

Серп луны ещё висел на краю крыши, а птицы уже щебетали в ветвях платана. За спиной раздался шорох одежд.

— Директор Цюй?

Тень поднялась с галереи слева. Высокая, худощавая фигура в ханьфу с широкими рукавами [12] поклонилась:

— Директор Се.

Человек неторопливо приблизился сжимая веер в руке. Лунный свет скользнул по новому серебряному поясу, вышитому мандаринками— знаку чиновника шестого ранга — и наконец высветил молодое самоуверенное лицо.

Цюй Фэн, прозванный Сыму, как и Се Илу, был переведён в Нанкинское военное ведомство. Он тоже имел шестой ранг.

— Только проснулся?

Они едва были знакомы — обменялись парой фраз вчера на пиру. Но Цюй Фэн обращался к нему без церемоний. Се Илу, не желая казаться чопорным, ответил в том же духе:

— Не рассчитал силы.

Цюй Фэн улыбнулся, обнажив небольшие клыки. Теперь он казался почти мальчишкой:

— Придётся тренироваться. После Пекина нанкинские застолья — сущее испытание. Твоя выносливость к хмельному станет первой линией обороны.

Порыв западного ветра накрыл луну облаками. Шелест сосновых ветвей смешался с хмельным головокружением. Се Илу, к собственному удивлению, позволил себе фамильярность:

— Почему не внутри?

Цюй Фэн не смутился. Он откровенно поморщился:

— Там... — выразительный взгляд в сторону двери, — невыносимо.

Похоже, они были одного поля ягодами. Се Илу шагнул ближе:

— Судя по акценту, вы местный?

— Родился в Интяньфу [13]. Служил в Министерстве ритуалов, возглавлял отдел жертвоприношений [14]. Новое назначение — ни повышение, ни понижение.

В его манерах угадывалась особенная стать. Се Илу быстро понял — перед ним выходец из знатной семьи, привыкший к вседозволенности.

— Из Министерства ритуалов в военное ведомство — определённо шаг вперёд.

Глаза у Цюй Фэна были необыкновенно красивы — удлинённые, с лёгким приподнятым внешним уголком. Ими он бросил беглый взгляд на Се Илу:

— А вот брат Се из пекинской цензуры [15] в нанкинское военное ведомство — это явный шаг назад.

Се Илу промолчал.

— Говорят, ты поссорился с каким-то влиятельным евнухом [16]?

Се Илу поднял указательный палец к небу:

— Со Старшим господином из Сы ли цзянь, хранителем императорской печати.

Цюй Фэн оживился. В прохладном утреннем воздухе он с характерным шелестом, резко раскрыл веер :— И что же случилось?

— Моё имя было в списке Цзяшэнь [17] на государственных экзаменах. Этот список составлялся под его контролем. Все победители пошли благодарить Старшего господина, а я — нет.

Цюй Фэн восхищённо приподнял бровь, сверкнув глазами:

— Смело.

— Да разве мне сравниться с вами, нанкинцами! Даже слуги в злачных местах такие... развязные. - тут же отмахнулся Се Илу.

— Ты про тех, что внутри? — Цюй Фэн недоумённо ткнул веером в дверь. — Про кого именно? — Вдруг его осенило. — А, ты про того, с пионами в волосах?

Се Илу не ожидал, что он угадает. К его удивлению, Цюй Фэн вдруг перестал играть роль беззаботного повесы и понизил голос:

— Это не простой слуга. За ним стоит человек по фамилии Чжэн.

Се Илу наклонился ближе:

— Кто это?

Холодные пальцы сжали его запястье — будто хватая за самое сердце.

— Если говорить о количестве евнухов, Пекин и Нанкин, конечно, вне конкуренции. Оставим Пекин в стороне, а вот в Нанкине... — Он потянул Се Илу подальше от двери. — Здесь есть два Да-дана [18]. Один — Ляо Цзисян, адмирал четвёртого ранга из Управления ткацких мануфактур [19]. А другой — Чжэн Сянь, стражник Нанкина и ключевая фигура города.

По неизвестной причине спина Се Илу покрылась холодным потом.

— Этот мальчишка — ставленник Ляо Цзисяна, — Цюй Фэн сложил веер и знаком предложил Се Илу возвращаться. — Он из Корё.

Многие евнухи в Пекине были подарками из Корё, так что Се Илу не удивился. Зато его заинтересовал монах:

— А откуда здесь монах?

— Это двор храма Линфу. Переднюю часть перестроили под сад для пиров. А за той дверью... — Цюй Фэн указал на портал, откуда вышел Чжан Цай, — находятся кельи для медитации.

Се Илу остолбенел:

— Храм знает толк в бизнесе.

— Монахи наняли поваров, чтобы те готовили вино и блюда для наших заказов! — Цюй Фэн рассмеялся и страстно дёрнул Се Илу за рукав: — Пошли! Выпьем ещё!

От одного слова «выпить» у Се Илу заныл висок.

— Больше не могу, — он уклонился от руки Цюй Фэна, отступив на несколько шагов. — Я пойду. Скажешь им, что я слишком пьян.

— Тебя паланкин ждёт? — Цюй Фэн игриво улыбнулся, сверкнув клыками при виде комичной реакции Се Илу. — Можешь взять мой! С синими занавесками, у ворот слева!

Но Се Илу уже уходил, сложив руки в прощальном жесте.

— Не нужно. Пройдусь, протрезвею!

Ночь была прекрасна, луна заливала всё вокруг мягким светом. К тому же пир проходил в изысканном саду — с причудливыми камнями вдоль извилистых тропинок, резными оконными рамами в форме цветов и прудами. Успокоившись, Се Илу слышал лишь шелест сосен на ветру.

Это был его первый день в Нанкине. Под хмельным угаром он вспоминал встреченных сегодня людей — Цюй Фэна, Го Сяочжо, Чжан Цая. Все они казались выходцами из сна.

За воротами сада тянулась длинная улица. На перекрёстке уже суетились рано вставшие торговцы, расставляя лотки с вонтонами. Обернувшись, Се Илу заметил старую каменную стелу у входа с едва различимой надписью «Храм Линфу». Такому маленькому храму, должно быть, было нелегко выжить в шумном Нанкине — вот и приходилось осваивать мирские промыслы.

Се Илу неспешно зашагал вдоль покрытой мхом храмовой стены. Случайно бросив взгляд в узкий переулок, он заметил заброшенный каменный фонарь у её основания. Внутри что-то шевелилось на ветру, поблёскивая белизной.

Он подошёл ближе. Кто-то набил фонарь бумагами. Се Илу наугад вытащил один лист и бегло взглянув, застыл, будто поражённый молнией.

Какая потрясающая каллиграфия! Резкие повороты [21] линий демонстрировали мощь старой сосны, а плавные изгибы [22] были свободны, как полёт дикого журавля в облаках. «Цанфэн» [23] был исполнен с дерзкой смелостью, а «луфэн» [24] — с лёгкой непринуждённостью. Каждый штрих — чёткий и ясный, будто выкованный из стали и серебра.

Се Илу был совершенно ошеломлён. На мгновение он вытащил все бумаги и развернул их одну за другой. Большинство содержали стихи:

«Аромат сливы дарит родной край, а сосна остаётся с тобой»

«Как во сне — ветры и тучи не вечны, в мире смертных — течение времени не остановить»

Лишь на одном листе грубыми, полными гнева и скорби штрихами были выведены два крупных иероглифа:

Нань Мин [25]

Нань Мин! Всего лишь тонкий лист бумаги — но сколько боли учёного в нём заключено! Глаза Се Илу наполнились горячими слезами. Он чувствовал такую связь с человеком, оставившим эти каллиграфические шедевры.

Держа стопку бумаг, он кружил на месте, как дурак. Наконец, приняв решение, Се Илу развернулся и твёрдым шагом направился домой.

Его дом находился в переулке Саньтяо у Сианьских ворот [26]. У него был всего один слуга. Даже не попросив подать чай, Се Илу прошёл прямо в кабинет. Бумага — на стол. Тушь — готова.

Один за другим он исписал около двадцати листов, пока наконец не остался доволен. На бумаге размашистым почерком было выведено:

Ди Тин [27]

Он аккуратно сложил лист, сунул в рукав и снова выбежал на улицу.

//___________________________________________________________________________

Примечания:

[1] Шуйхуа-лапша (水滑面) — блюдо из тонкой муки, считавшееся деликатесом в древнем Китае (простолюдины обычно питались мукой грубого помола).

[2]  "Щёлк" — передача китайского звукоподражания "кача" (咔嚓), имитирующего звук раскусывания арбузных семечек.

[3 ] "Ай-я" (哎呀) — китайское междометие, выражающее игривый тон.

[4]  В эпоху Мин чиновникам было запрещено посещать женских проституток, поэтому популярностью пользовались мальчики-актёры, одевавшиеся как женщины. Подробнее см. роман "Бянь эр чай" (弁而钗).

[5]  Причёска "цветок" — традиционная укладка для мальчиков-актёров.

[6]  Пятая стража (五更) — временной период с 3 до 5 часов утра.

[7]  "Красные шарфы и платья с зелёными рукавами" (红巾翠袖) — намёк на женскую одежду, которую носили мальчики-актёры.

[8] "Сяочан" (小唱) — юные певчие-актёры, часто выполнявшие роль мужских проституток.

[9]  Переулок Ляньцзы (莲子胡同) — место пиршеств пекинских чиновников.

[10 ] "Геге" (哥哥) — "старший брат", фамильярное обращение, также использовавшееся любовниками.

[11]  "Вино, плотские утехи, богатство и бесшабашность" (酒色财气) — четыре порока, которых должен был избегать благородный муж.

[12] Одежда с круглым воротом и широкими рукавами (团领大衫) — официальный наряд чиновников.

[13] Интяньфу (应天府) — административный район, соответствовавший современному Нанкину.

[14] Отдел жертвоприношений (祠祭司) — подразделение Министерства ритуалов.

[15] Цензура (都察院) — орган, подчинявшийся непосредственно императору и собиравший разведывательную информацию.

[16] "Влиятельный евнух" (权珰) — термин "дан" (珰) изначально обозначал нефритовые серьги, позже стал эвфемизмом для евнухов.

[17] Список Цзяшэнь (甲申榜) — престижный список успешно сдавших государственные экзамены.

[18] "Да-дан" (大珰) — "великий евнух", также название романа.

[19] Управление ткацких мануфактур (织造局) — производило ткани для императорской семьи.

[20] "Чжи" (织) — сокращение от "ткачество".

[21] Резкие повороты (折) — техника каллиграфии.

[22] Плавные изгибы (撇/捺) — элементы иероглифов.

[23] "Цанфэн" (藏锋) — стиль каллиграфии со скрытым кончиком кисти.

[24] "Луфэн" (露锋) — стиль с явным следом кисти.

[25] "Нань Мин" (难鸣) — "трудное пение", метафора одиночества (как хлопок одной ладонью).

[26] Переулок Саньтяо у Сианьских ворот (三条巷西安门) — район в Нанкине.

[27] "Ди Тин" (谛听) — мифическое существо, умевшее слышать сердца людей (намёк на желание стать доверенным лицом).

http://bllate.org/book/14624/1297540