Готовый перевод The Flower of Alosha / Цветок Альроши: Эпилог.

В небольшом пабе «Татиния», что располагался недалеко от столицы, этим вечером было на удивление малолюдно. Причиной тому была снежная зимняя ночь. В такие ночи люди возвращались домой, чтобы провести время с возлюбленными или семьей, а в пабе оставались лишь те, у кого не было близких или кому некуда было идти.

Надия, работница цветочного магазина в переулке по соседству с «Татинией», осенью рассталась со своим парнем. Он оказался, как и большинство бывших, обычным негодяем: он ушёл от неё к хорошенькой и молодой девчонке. К моменту разрыва Надия и сама от него порядком устала, до тошноты, но женская гордость не позволяла так просто смириться с тем, что ее променяли на другую. Это было нелегко. И все же, за то время, что сменился сезон, она кое-как смогла это пережить. В душе даже затеплилась робкая мысль о том, что пора бы встретить нового, хорошего человека.

С неба валил густой снег. Улицы наполнились влюблёнными парочками, и от этого Надия почувствовала себя особенно одиноко.

Поэтому, когда молодой мужчина, стряхивая с волос снег, вошёл в паб, ее глаза слегка блеснули.

Он не был из тех, чья красота ошеломляет: белая кожа, слегка раскосые, пронзительные глаза и, на первый взгляд, благородная внешность, но не настолько яркая, чтобы быть популярным.

Однако, присмотревшись повнимательнее, можно было разглядеть больше: его глаза, которые при улыбке наверняка становились добрыми и ласковыми, достаточно высокий, но не подавляющий рост. А еще здоровые, мускулистые плечи и тело… Пальцы с легкими мозолями стряхивали снег, прилипший к телу. Движения были уверенными, но не грубыми.

А одежда? Хоть и выглядела скромно, но была сшита из дорогой, теплой ткани, созданная точно по фигуре, словно сшитая на заказ. Золотая нить с вышивкой «T&L» на краю рукава, без сомнения, указывала на бренд «Трейси и Лора» — самого востребованного и дорогого ателье в последнее время. Должно быть, он либо занимал высокий пост, либо был рыцарем из богатой семьи. Странная смесь уверенности и лёгкой непринуждённости делала его ещё более мужественным и благородным.

Такие в меру превосходные мужчины встречались редко. Как только он вошёл, Надия почувствовала, как загорелись глаза у других женщин, оказавшихся в том же положении, что и она.

Сердце Надии забилось быстрее. Мужчина провёл рукой по влажным от снега тёмным волосам, и этот жест показался ей невероятно сексуальным, взбудоражив её воображение. Он огляделся в поисках места. Надия заметила, как из-за столика в глубине паба, словно гиена, поднялась София.

— Простите, не хотите присесть здесь? — сказав это, Надия тут же пожалела. Свободных столиков было предостаточно, и её предложение сесть вместе прозвучало слишком внезапно.

Мужчина, кажется, подумал так же. На его лице отразилось легкое недоумение, но он тут же стряхнул оставшийся снег с плеч и, слегка прищурив янтарные глаза, улыбнулся.

— Спасибо.

Он смущённо опустил голову, и Надия мысленно возликовала, едва сдерживая желание пуститься в пляс. Официант, бросив на неё быстрый взгляд, лукаво улыбнулся и незаметно показал большой палец, после чего подошёл к мужчине и спросил:

— Что будете заказывать?

— Ром, чтобы согреться… А, нет.

Он на мгновение замялся, тяжело вздохнул и сказал:

— Стакан горячего молока, пожалуйста.

«Молока? Он что, не собирается пить?»

На его лице промелькнуло раздражение, он откинул волосы и присел за столик Надии.

Даже его прямая осанка понравилась ей. Её сердце затрепетало когда он сел напротив нее. Издалека было видно, как София свирепо смотрит в их сторону, но Надия лишь улыбнулась и завела разговор:

— Я Надия Фокус. Вы, должно быть, не пьёте? Но выбор молока немного неожиданный.

— Кейл Логриэль.

Мужчина, сказав, что его можно называть Кей, мельком взглянул на бокал Надии, облизнулся и произнес:

— Дело не в том, что я не могу, просто есть некоторые обстоятельства… Я пока воздерживаюсь.

— Почему? Неужели избили свою девушку по пьяни?

Надия, изображая шутку, задала сразу два важных вопроса: есть ли у него дурная привычка распускать руки в пьяном виде и есть ли у него девушка.

Кей, усмехнувшись, ответил:

— Нет, просто небольшие проблемы со здоровьем… Да и девушки у меня нет.

Надии пришлось приложить все силы, чтобы сдержать рвущееся наружу желание возликовать и сохранить невозмутимое выражение лица. Она, стараясь выглядеть расслабленной, спросила:

— Понятно. В такую погоду в «Татинии» собираются те, кто в похожем положении.

— В похожем положении?

— Ну, знаете… Те, у кого нет любимых или семьи, чтобы романтично смотреть на снег у камина. Или те, у кого они есть, но хочется сбежать от них… Разве не так?

Она спросила, как бы прощупывая почву. Кей, получив горячее молоко, достал из кармана серебряную монету, расплатился за него и оставил чаевые. После чего, сделав глоток, он спросил:

— А вы, Надия?

— Я недавно рассталась со своим парнем.

Услышав это, Кей ответил с сочувствием:

— Наверное, он был негодяем.

Его голос был таким нежным, что Надии пришлось сдержать подступившие слезы. Она пожала плечами.

— Я уже забыла этого типа.

Вместо ответа Кей сделал глоток молока и слегка улыбнулся. Надия обрадовалась, что он не сказал что-то вроде «кажется, вы еще не забыли» или «вы выглядите сильной».

— А вы почему здесь, Кей? Мне кажется, у вас точно должна быть девушка.

Хотя он и сказал, что у него нет девушки, Надия не могла поверить, что такой замечательный мужчина может быть один. Подумав, что он мог поссориться со своей возлюбленной, и она могла бы занять ее место, Надия решила спросить ещё раз.

Кей сделал еще глоток молока и ответил:

— Я… сбежал из дома.

— …Сбежали из дома?

«Сбежал?» — Надия удивлённо округлила глаза. Кей кивнул. Она тихо рассмеялась и спросила:

— В вашем-то возрасте сбегать из дома? Как так вышло? — ей это показалось забавной шуткой.

«…»

Кей с горечью наблюдал, как она смеется, попивая молоко. Глотая необычайно сладкое, видимо, с сахаром, молоко, Кей вспоминал, как так получилось, что он в своем-то возрасте по-дурацки сбежал из дома. История была не такой уж длинной.

***

На самом деле, Кей начал жалеть о своем решении сразу после того, как положил в рот цветок Альроши. В тот самый момент, когда он увидел блестящие глаза Зигрила, он подумал:

«Что-то не так. Я же скоро так с ума сойду… К тому же, не было же необходимости есть его прямо сейчас? Можно было бы подождать недельку, подлечиться, заодно под этим предлогом избежать секса… Зачем я это сделал? Почему сразу же проглотил?» — но цветок Альроши уже скользнул по языку и направился вниз по пищеводу.

Цветок Альроши, не смешанный ни с какой едой, источал сладкий, как конфета, аромат.

— Ты в порядке? — спросил Зигрил, поднимая Кея на руки и перенося его на кровать.

— Да, вроде бы всё порядке… — неуверенно ответил Кей, на мгновение задумавшись, не выплюнуть ли его. Простыни на кровати, которой он не пользовался три года, были мягкими и приятно пахли. Оказавшись на кровати, Кей в напряжении ждал предстоящей боли.

— Не больно? — наклонив голову, спросил Зигрил, и Кей, немного подождав, кивнул.

— Да… Почему? В прошлый раз, когда я его съел, больно стало почти сразу… Может, он поддельный? Если так, то… Ох!

«Если он поддельный, значит, я не забеременею?» — мелькнула радостная мысль, но в тот же миг острая боль, словно нож, пронзила живот, заставив его затаить дыхание и вцепиться в одежду Зигрила. Словно в отместку за его сомнения, действие цветка Альроши стремительно распространялось по телу. Кей, стиснув зубы от разрывающей боли, скрючился, и Зигрил крепко обнял его.

— Угх, ах… ы-ы-ых!

Чтобы он не прокусил себе губу, Зигрил просунул свою руку ему в рот. Кей, у которого от боли потемнело в глазах, впился зубами в тыльную сторону его ладони. Сквозь боль, от которой он почти терял сознание, он слышал, как Зигрил шепчет извинения. Боль отступила лишь тогда, когда он почувствовал во рту солоноватый привкус крови. На руке Зигрила, которую он прокусил, остались следы от зубов, сочившиеся кровью.

— Про… простите.

Зигрил прервал его извинения поцелуем в окровавленные губы. Поцелуй был с привкусом крови. Освободившееся от боли тело мгновенно вспыхнуло желанием. Кей, почувствовав, как от похотливого поцелуя Зигрила закружилась голова, обвил его шею руками. Тот лизнул его затылок и начал стаскивать одежду. Даже само ощущение, как одежда скользит по коже, возбуждало Кея.

— Хм, ах… хы-ы.

Ещё ничего не началось, а Кей уже всхлипывал и стонал. Всё тело горело, а низ живота же напрягся, истекая смазкой. И это при том, что Зигрил всего лишь снял с него белье и один раз сжал ягодицы.

— Ха-а-а…

От того, как бёдра Кея непроизвольно и похотливо двигались, взгляд Зигрила начал затуманиваться. Кей, тяжело дыша, начал тереться своим возбужденным членом о бедро Зигрила.

Тело горело сильнее, чем когда он впервые съел цветок Альроши. Тогда его единственный опыт секса с мужчиной был с Зигрилом, и он ещё не знал, что можно утолить желание, если ввести мужской член внутрь и двигаться. Тогда секс с мужчиной был для него лишь чем-то страшным и мучительным, но даже так этот наркотик заставлял его тело дрожать, обильно кончать и раздвигать анус.

Теперь же, зная, что толстый член Зигрила туго заполнит его изнутри и, коснувшись чего-то глубоко внутри, заставит его ослепнуть от удовольствия, плача и изгибаясь, он не мог ждать ни секунды. Вся кожа горела, жаждая прикосновений Зигрила.

— Угх, ах, быстрее…

— Что ты сказал?..

Зигрил, казалось, даже в такой момент хотел подразнить его. В ответ на его вопрос Кей, чувствуя, как по щекам текут слезы, прижался к его груди, и потёрся членом о его бедро. Вскоре его сперма потекла по бедру Зигрила, но этого было мало. Кей укусил Зигрила за плечо и, царапая его спину, умолял:

— В-вставьте, хы-ы…

Когда холодные, смазанные маслом пальцы вошли в его анус, Кей, судорожно сжимая мышцы, широко развёл ноги и задрожал. Даже от того, как он исследовал его пальцами, тело болело от невыносимого возбуждения. Вскоре и Зигрил, не выдержав, вставил свой твердый, эрегированный член в анус Кея. Его отверстие, едва подготовленное, сжалось и тут же растянулось, мгновенно поглотив большую головку Зигрила.

— Ух, ах, а-а-а… А-а-а-а!

Как только головка вошла, Кей застонал и, прижавшись щекой к его груди, заплакал. Зигрил, видя, как он кончает и дрожит всем телом, одним движением вошёл в него до конца.

— А! А-а-а! Ха-а, а-а-ах…!

Кей, не в силах вынести пронзительного, почти болезненного наслаждения, извивался всем телом. Ему казалось, что от переизбытка чувств его тело вот-вот развалится на части. Это было невыносимо. От одного-единственного толчка он почувствовал такой оргазм, что заложило уши и закружилась голова. Ему хотелось в страхе сбежать, но ноги сами обвили талию Зигрила, позволяя ему войти еще глубже. Тот начал медленно, но мощно двигаться, вколачиваясь.

Кей дрожал и плакал. Каждый толчок отзывался в теле, словно удар. Он чувствовал, как глубоко внутри, в животе, что-то горячее закипает и всасывает член Зигрила. Внутренние стенки ануса сжимались, словно пытаясь поглотить его орган. Зигрил, низко рыча, медленно вытащил член. Когда Кей, извиваясь, плакал и умолял, он с силой, словно пытаясь сломать его изнутри, снова и снова вбивался в его тело.

— А-а-а-а! А! А-а-ах!

Кей кричал, издавая стоны, словно в агонии, и цеплялся за плечи Зигрила. Казалось, он одновременно хотел, чтобы тот был нежнее и жёстче. Зигрил, широко раздвинув его бёдра, яростно двигался внутри.

— Кей. Кей… Кей.

Зигрил сквозь сбившееся дыхание звал его по имени, обнимая за талию и с силой вдалбливаясь в него так, что раздавались шлепки. Кей кончил в третий раз, и Зигрил, обняв, усадил его к себе на колени.

— Ах, ых, ах, ы-ых!.. — Кей дрожал, чувствуя, как огромный член пронзает его тело, проникая в самые глубины. Зигрил принялся сосать его чувствительные, набухшие соски, покусывая их и оставляя влажные следы вокруг. Он сжал в руке его небольшую грудь, а другой рукой так стиснул ягодицы, будто хотел их раздавить, и принялся яростно двигать талией.

Кей, запрокинув голову, плакал, задыхаясь. «Быстрее, пожалуйста, быстрее… Пусть Зигрил кончит. Пусть быстрее извергнет семя внутрь, и пусть это возбуждение утихнет», — ему казалось, что он умирает — настолько сильным было возбуждение, достигшее своего предела. Он снова и снова испытывал оргазм, от которого сносило голову.

— Мой милый Кей. Кей… Кей, — шептал Зигрил, как одержимый. Кей, безумно крича и плача, услышав свое имя, задыхаясь, посмотрел на него. Зигрил смотрел на икающего от слез Кея затуманенным взглядом.

— Кей.

Зигрил провёл пальцами по его мокрой щеке, стирая слёзы.

— Почему ты для меня такой особенный…

«Как ты можешь быть таким красивым. Таким развратным, таким милым, таким любимым. Как человек может быть таким?» — Зигрил поцеловал дрожащие губы Кея.

— Хы…

Он чувствовал, как сердце Зигрила колотится, словно готовое вырваться из груди. Ощущая его сердцебиение, Кей обнял его и снова кончил.

Зигрил обнял его дрожащее тело, из которого вытекала прозрачная жидкость, снова уложил его и принялся жадно сосать и лизать шею. Кей снова начал задыхаться и плакать. Несмотря на то, что он столько раз кончил, ему все еще было мало. Было очевидно, чего хотело его тело: мужской член. Оно ждало, когда член Зигрила, находящийся внутри, начнёт двигаться и извергнет на его внутренние стенки густую сперму. Кей попытался сфокусировать взгляд, затуманенный слезами и помутненный от бесконечных оргазмов.

В поле его зрения попали мокрые светлые волосы Зигрила. Намотав их на палец, Кей затаил дыхание.

— Хы!..

Огромный член, с хлюпаньем двигавшийся внутри, полностью вышел и снова глубоко вошел.

Кей почувствовал, как ускоряются движения Зигрила, и его тело следовало за ними. Он дрожал, извиваясь под Зигрилом. Его яички с похотливым звуком бились о ягодицы Кея. Во все стороны летели брызги, а его собственная сперма стекала по ногам и животу, высыхая.

— Хы…

Он увидел, как Зигрил слегка улыбнулся. Его губы скривились в жестокой усмешке. Это была улыбка удовлетворения оттого, что он наконец оставит частичку себя внутри Кея. В то же время, это была улыбка, выражающая жадность и наполненная желанием заполнить его еще больше.

Спермы, которую Зигрил излил внутрь, было так много, что она хлюпала. Кей чувствовал, как его стенки сокращаются, сжимая член Зигрила и выжимая из него ещё больше семени.

Зигрил с силой вонзился в ставшую скользкой дырочку, и Кей, дрожа, зажмурился. После нескольких толчков сперма, заполнившая его, вспенилась и вытекла сквозь плотно сжавшее член отверстие.

— Кей…

Слыша, как он шепчет его имя, Кей не мог открыть дрожащие веки и лишь плакал. Зигрил, обняв содрогающегося Кея, снова начал двигаться. От ощущения, как он снова толкается в болезненно сжимающийся анус, Кей приоткрыл губы и судорожно вздохнул.

Конец последнего оргазма был таким же ярким, как и смерть.

И вот так, когда он очнулся, прошло уже четыре дня.

— Тц-ц-ц… тц-ц…

Первое, что он услышал, открыв глаза, было презрительное цоканье языком Шумана. Кей, протирая сонные глаза, сел, и Шуман, увидев, что он проснулся, зацокал еще громче. Хью, стоявший рядом с Шуманом, который цокал так, будто вот-вот прикусит себе язык, сказал с сочувствием:

— Не будьте так строги. В конце концов, это не так уж и плохо… — его голос был таким сдавленным, будто он вот-вот расплачется.

— Что такое… — хрипло спросил Кей.

— Я совершенно не могу понять вас, императрица. Словно смотришь на ребенка, который стоит на краю пропасти и думает: «если я упаду, будет больно? Правда больно? Но, может, и не больно. Если правильно прыгнуть, может, и не будет больно?», и бездумно делает шаг вперёд.

«Что с этим человеком не так с самого утра?» — нахмурившись, Кей попытался встать, и Хью, поддерживая его за плечо, сказал:

— Осторожнее, пожалуйста. Ребёнок ещё…

— Что? А…

С растерянным видом переспросив, Кей, наконец поняв смысл услышанных слов, моргнул и посмотрел на свой живот.

— А… А-а-а… — лишь протянул Кей, не зная, что сказать. Кроме этого «а», в голову ничего не приходило. «А… точно. Я же снова беременный…» — Кей шевельнул губами, пытаясь что-то сказать, но смолк. Он не знал почему, но по спине вдруг пробежал холодный пот.

— Тц-тц-тц.

Он слышал, как Шуман цокает языком, глядя на него сверху вниз, и неловко отвёл взгляд.

— Хорошо, что всё хорошо складывается… Нет, ну… конечно, отчасти вы сделали это по собственному желанию…

Хью сзади с запозданием добавил не слишком радостным голосом:

— П-поздравляю.

Кей, не зная, что ответить, лишь неопределённо кивнул, после чего спросил:

— А где Зигрил?

— Его Величество отправился за лекарствами, чтобы вы, императрица, набрались сил, — ответил Хью, искоса поглядывая на Кея. В его взгляде читалось удивление: «неужели он и вправду зачал ребёнка от этого мужчины по собственному желанию, а не из-за насилия или шантажа?».

Кей почесал щеку и тупо уставился на свой живот. Нет, ну… раз уж он сам решил забеременеть, то удивляться нечему. По сравнению с тем, что было три года назад, когда его сердце чуть не выпрыгнуло из груди от шока, это было довольно спокойное начало.

Конечно, ему хотелось бы, чтобы это произошло через неделю, или через месяц, или через год… В общем, чтобы было время всё серьёзно обдумать и подготовиться. Но раз уж он пообещал родить еще одного ребёнка, это должно было случиться рано или поздно.

Так говорил его разум… но на самом деле Кей чувствовал себя так…

«Словно меня одурманили…»

Он мельком взглянул на простыню, выдавая свои мысли. И правда, словно поддавшись какому-то наваждению, он повелся на сладкие речи Зигрила. И вот, к чему это привело.

Шуман снова цокнул языком.

— Вы, кажется, его о-о-очень любите.

— А… точно. Вот. Это новая книга того автора. Я подумал, что вам будет скучно всё время лежать в постели, и принёс.

Хью, которому, видимо, стало не по себе от неловкой тишины, принёс книгу, лежавшую на столе. Это был следующий том той самой книги, которую когда-то забрал наследник гильдии Арата. Только сейчас он вспомнил, что, одолжив её, постыдным образом потерял.

— А… предыдущий том…

— А? Ах да, предыдущий том ведь был у вас, императрица? Где он? В библиотеке? Вы были так заняты, что не успели прочитать? — невинно спросил Хью. Кей, скривившись от горького чувства вины, пробормотал:

— Дело в том, что… — не в силах уклониться, Кей честно склонил голову и извинился: — Простите… Я потерял книгу.

— Что???

Глаза Хью широко раскрылись. Он не мог поверить в то, что услышал, и, моргая своими невинными глазами, переспросил:

— Ка… кажется, я ослышался. Не могли бы вы повторить?

— Простите. Я уже спрашивал в книжном магазине, но… это был первый тираж…

— Если я сейчас закричу и заплачу, маленький господин… Хнык… Императрица, хнык, вы ведь не испугаетесь? — спросил Хью с глазами на мокром месте, готовый вот-вот разрыдаться. Кей, хоть и подумал, что у «маленького господина» в животе еще наверное нет ушей, отвёл взгляд и сказал:

— Я оплачу все расходы, даже если придётся покупать на аукционе…

Хью, кусая губу, пробормотал:

— Это было издание с серийным номером 1891…

Кей не знал, что такое «серийный номер» и почему номер 1891 так важен, но пристыжено извинялся.

— У меня дома такая есть, — равнодушно сказал Шуман, поднимая книгу, которую уронил удивлённый Хью. — Такая книга есть в доме у каждого жителя империи.

Хью, дрожа и сдерживая слезы, посмотрел на него испепеляющим взглядом, а Кей, словно парень, доведший до слез свою девушку, суетился перед ним.

— Это я виноват… Может, вам… воды? Я обязательно найду вам книгу с номером из первой тысячи… — Кей успокаивал его, а Шуман, перелистывая книгу, произнёс:

— Этот серийный номер или как его там, у меня 00000001.

— Что… В-вы хоть знаете, что такое серийный номер? Это порядок, в котором печатались книги…

Хью замолчал, когда Шуман, открыв книгу, указал пальцем на номер. Там было написано: «sn: 00004071».

— Это и есть 00000001…?

Шуман кивнул и бросил книгу на кровать Кея.

— Правда? Вы не врёте? Не обманываете? Не несёте чушь? Правда?

— У меня, кажется, есть с 1-го по 10-й… Я посмотрю, когда вернусь домой, и принесу, а ты пока… сопли вытри. Взрослый человек, а ведёшь себя как ребёнок, — Шуман, скривившись, с раздражением бросил платок в лицо Хью, у которого глаза были на мокром месте. Хью высморкался в платок и стал размышлять: правда это или ложь? Шуман всегда его обманывал, но почему-то сейчас казалось, что это может быть правдой.

— А почему она у вас дома, господин Шуман?

— Разве издания с такими серийными номерами не должны храниться у издательства или автора, нет? — с любопытством спросил Кей. Шуман пожал плечами и уклончиво ответил:

— В самом деле?

Хью пробормотал:

— Можно я сейчас же пойду за ней? Я… я вовсе не думаю, что вы, господин Шуман, можете подделать её или что-то в этом роде…

Шуман посмотрел на Хью с лёгким раздражением и досадой, но когда тот снова начал хныкать: «нет, просто…», быстро написал записку и выпроводил его из комнаты.

«Все одинаково слабы перед слезами Хью», — подумал Кей, вспоминая, как сам только что суетился вокруг него, словно парень, доведший до слёз свою девушку. Он немного успокоился и, взяв книгу, вдруг посмотрел на Шумана.

— Что? — равнодушно спросил Шуман, почёсывая щеку.

Кей слегка нахмурился.

— Нет, просто внезапно стало как-то не по себе…

«Неужели это… неужели, это написал он…» — Кей вспомнил сюжет романа: историю любви между весёлой, доброй и энергичной героиней, которая, несмотря на крайнюю бедность, не унывала, и невероятно богатым, холодным владельцем крупной торговой гильдии. Он с сомнением посмотрел на Шумана.

— Так, на что же вы все-таки повелись?

— Что? Ах… это…

Шуман, видимо, желая сменить тему, спросил, на какие сладкие речи он поддался, что съел цветок. Кей замялся, не зная, что ответить. Он не мог признаться, что Зигрил попросил его сделать «всего один шаг навстречу». Было очевидно, что его высмеяли бы со словами: что это за шаг такой и не слишком ли у него длинные ноги.

Видя, что Кей мнется, Шуман сказал:

— М-да. Не знаю, что там было, но вас, похоже, здорово обвели вокруг пальца.

— Что за чушь ты несёшь беременному, которому нужно слышать и видеть только хорошее, — внезапно холодно сказал бесшумно вошедший в комнату Зигрил, и Шуман, посмотрев на Кея, широко улыбнулся:

— Если ему нужно слышать и видеть только хорошее, значит, императрице стоит провести десять месяцев в одиночестве, вдали от семьи.

— Я… думаю, пока всё в порядке.

Кей, не в силах солгать, что Зигрил — приемлемый человек для душевного равновесия беременного, слегка улыбнулся и посмотрел на него. Зигрил, который до этого сверлил взглядом Шумана, повернулся к Кею и ослепительно улыбнулся.

— Кей, ты в порядке?

— Да, вроде бы, нормально.

Хотя тело еще немного побаливало от последствий секса, Кей кивнул, и Зигрил, подойдя, наклонился и поцеловал его в щеку.

Он выглядел очень довольным, и только тогда Кей начал по-настоящему осознавать свою беременность. Зигрил присел на край кровати и, улыбаясь, посмотрел на живот Кея. В его взгляде читалось: «так вот где он, да?».

— Куда вы ходили? — спросил Кей. «Хью говорил что-то о том, что он пошел за лекарством, но за каким…»

Зигрил, будто только что вспомнив, ответил:

— Ах да, точно, — и достал маленький флакончик.

— Что… это такое?

Он достал очень подозрительно выглядящий маленький стеклянный флакон. Зигрил встряхнул пузырёк с чёрной, вязкой жидкостью, чтобы перемешать осадок, открыл его и протянул Кею.

— Я спрашиваю, что это? — повторил Кейл, не принимая флакон.

— Тонизирующее средство. Ты же просил купить в прошлый раз, — сказал Зигрил. Это был разговор, который состоялся давно, когда еще приезжал торговец из Араты.

— Оно просто полезно для здоровья? Не для того, чтобы забеременеть или что-то в этом роде? — на вопрос Кея, Зигрил кивнул.

— Говорят, если это выпить, то повысится выносливость и жизненная сила, а тело станет здоровее. Ну, и немного повысится либидо. Но не настолько, чтобы ты почувствовал себя странно. Это просто побочный эффект.

— И, наверное, ты перестанешь так часто кончать, как кролик, — с невозмутимым видом добавил Зигрил. Кей густо покраснел.

— Н-не до такой же степени, чтобы сравнивать меня с кроликом.

«Это только с Зигрилом так получается, будто из меня выжимают все соки. До свадьбы я был вполне себе средним. Даже, скорее, немного выносливее…» — Кей мельком взглянул на Шумана, опасаясь, что тот мог неправильно его понять, но того, казалось, совершенно не интересовало, сколько раз кончает Кей. Он с легким отвращением смотрел на склянку с лекарством в руках Зигрила.

— Верно. Будь ты кроликом, рожал бы по семь-восемь детенышей, но ты ведь сказал, что родишь только одного. Так, ладно, давай пей. Я с большим трудом достал это лекарство.

Зигрил обнял Кея за плечи и вложил ему в руку склянку.

— Говорят, оно немного горькое, но все полезные лекарства такие. Выпей залпом, а потом мы страстно поцелуемся.

— А конфет нет?

Зигрил ухмыльнулся и высыпал Кею на ладонь горсть маленьких конфет в форме звезд. Он посмотрел на них, а затем с опаской перевел взгляд на зловещего вида склянку.

— С ним ведь точно не будет никаких странных побочных эффектов? Если потом окажется, что вы меня обманули, я…

— Ты что?

Зигрил с предвкушением спросил, какую дерзкую и милую шалость тот собирался устроить.

— Я… я буду плакать, — ответил Кей.

Зигрил, кажется, немного разочаровался и пробормотал: «А-а», а Шуман цокнул языком: «тц-тц-тц, никакой смелости».

— Я… уйду из дома.

Послышался тихий смешок Шумана, а Зигрил, словно говоря: «наш Кей несет какую-то чушь», ласково проговорил:

— Давай, пей скорее. Если выпьешь залпом, будет не так горько.

— Я… я правда уйду…

Кей, понимая, насколько жалко он выглядит, тяжело вздохнул, держа склянку. «Надеюсь, в нем нет ничего странного… Хотя вряд ли может случиться что-то более странное, чем беременный мужчина.»

Однако Шуман продолжал с подозрением смотреть на склянку. Да и цвет у нее был поистине зловещий.

— Скорее, — поторопил его Зигрил. Кей, нахмурившись, залпом проглотил лекарство. Горькая жидкость, казалось, обожгла язык и скользнула по горлу.

— Вы же… вы же сказали «немного горькое»! Да какое тут «немного»! — вскрикнул Кей, сморщив лицо. Зигрил бросил ему в рот конфеты, которые до этого держал в руке, схватил за щеки и впился в его губы долгим, глубоким поцелуем. Тщательно пройдясь языком по его рту, пока все конфетки-звездочки не растаяли, Зигрил лукаво улыбнулся:

— А по-моему, сладко.

Кея передернуло от горечи, от которой, казалось, сейчас вывернет желудок.

— Принесу сладкий напиток, — сказал Зигрил и вышел из комнаты. Он мог бы позвать слуг, но, видимо, ему не терпелось самому позаботиться о Кее.

— И вы это действительно выпили. Да уж, у вас и вправду крепкий желудок, — с явным отвращением произнес Шуман.

— А что? Что это такое? — спросил Кей.

— Что это?.. Разве не очевидно? Это змеиная… Вы что, не слышали историю?

— Я думал, вы знаете, что пьете, — добавил Шуман с тем же выражением брезгливости.

— Змея? — переспросил Кей, склонив голову набок. — Вы о слабости Зигрила? Ах да. Вы ведь сказали спросить его лично… Почему?

«Почему? Неужели…» — на мгновение лицо Кея стало таким же растерянными, как и у Шумана.

— В мире есть вещи, о которых лучше не знать… — протянул Шуман. — Могу лишь сказать, что змея — это не его слабость. Я сказал это, чтобы сбить вас с толку. Но то, что Его Величество в последнее время очень интересовался змеями — это правда. Точнее, его интересовала жидкость, которая выделяется при стимуляции определенной части тела змеи…

Определенная часть тела. По брезгливому выражению лица Шумана, Кей догадался, что это за часть и что за жидкость. Лучше бы он оставался в неведении, но Кей мгновенно понял, из чего был сделан концентрат, который он выпил.

«Я, ничего не зная, выпил змеиную сперму», — Кея чуть не стошнило, но из-за долгого поцелуя ранее ничего не выходило.

«Так значит, в тот дождливый день у ворот дворца он замер перед змеей, потому что раздумывал, как бы извлечь из нее эту чертову сперму? В тот самый важный момент, когда я кричал ему, чтобы он не уходил…»

Кей, к своему стыду, позже считал тот момент немного романтичным. Но осознание того, что молния на самом деле была фейерверком, а его партнер, глядя на проползающую мимо змею, думал о том, как бы добыть ее семя, повергло его в шок. Ему даже смутно пришла в голову вполне реалистичная мысль, что та змея, возможно, сбежала из заточения, куда ее поместил Зигрил для извлечения спермы.

— Прекратите. Все равно оно уже, скорее всего, переварилось, — сказал Шуман Кею, который скорчил гримасу, желая выплюнуть выпитое. Кей содрогнулся и лег на спину. От мысли, что он выпил нечто столь отвратительное, у него разболелась голова.

— Не расстраивайтесь так сильно. В конце концов, в вашем животе находится нечто похуже змеиной спермы. Вы уже носите то, что мужчине носить не положено, так чего теперь переживать? — бросил Шуман, якобы утешая.

— У-у-у… Не надо было мне вестись на все эти уговоры про «один шаг», «Альроши» и прочую чушь…

Когда Кей, внезапно почувствовав обиду и сожаление, застонал и пробормотал это, Шуман спросил:

— М? На что вы повелись?

— Ну… в тот день Зигрил…

Кей пересказал Шуману слова Зигрила. Он надеялся, что эти сладкие речи и для других прозвучали бы так, что они ответили бы: «Да, на такое можно было повестись. Я бы и сам на вашем месте поверил». Тогда ему было бы легче меньше винить себя.

Однако Шуман отреагировал совсем не так, как надеялся Кей. Он лишь посмотрел на него с выражением, которое говорило: «А императрица, часом, не полный идиот? Ну, или по крайней мере, глуповат».

— Один шаг? Императрица, вы что, великан?

Такой упрек был ожидаем. Но то, что последовало дальше — нет.

— К тому же, что вы несете? «Альроша» в названии цветка Альроши — это имя первооткрывателя, господина Альроши Тодама.

— Любимый человек? Вы что, серьезно? Искренне поверили в эту чушь? — Шуман содрогнулся, словно ему было стыдно за Кея.

***

— Господин Кей?

От голоса Надии, Кей резко пришел в себя.

— О чем вы так задумались с таким выражением лица? — она с беспокойством погладила его по руке. От этого утешающего жеста Кей едва сдержал подступившие слезы и ответил:

— Все в порядке.

На самом деле все было совсем не в порядке, но не до такой степени, чтобы плакать на плече у незнакомой женщины. Вернее, ситуация была как раз такая, но ему было слишком стыдно, чтобы плакать перед незнакомкой.

«Альроша» — от Альроши Тодама… Кею захотелось найти покойного господина Альроши Тодама и схватить его за грудь. «Зачем ты открыл этот чертов цветок, обрекая меня на такой тяжелый, мучительный и одинокий путь?» — хотелось ему спросить.

Шуман, открывший Кею истинное значение слова «Альроша», увидев его ошеломленное выражение лица, коротко вернул его к реальности:

— Вас опять одурачили.

Кей больше не мог лежать. Он тепло оделся и вышел из комнаты. В коридоре он встретил Оза, который с радостью бросился к «матери», которую давно не видел. Но при виде лица, так похожего на Зигрила, волна чувства предательства захлестнула его, и он, отвернувшись от ребенка, покинул дворец.

Шагая по заснеженной улице, он вспомнил слова Зигрила о том, что в Эдоре выпал снег, и разозлился еще больше. «Может, и это была ложь?» — если подумать, то он сам был странным, раз поверил в такую чушь, что, будучи беременной, девушка съела цветок Альроши и снова забеременела.

Кажется, раньше он не был таким уж глупым, но этот мужчина так часто его обманывал, что у него просто не было ни шанса.

«Что, на этот раз он хотел, чтобы я по своей воле сделал шаг навстречу?» — Кей усмехнулся. В конечном счете, если в этом замешан обман, как это могло быть быть его волей?

— Судя по тому, как вы пьете молоко, будто это алкоголь, вы все-таки пытаетесь напиться? — сказала Надия со смешком. Кей, опомнившись, снова посмотрел на нее.

«Что за невежество — погрузиться в свои мысли в присутствии дамы…»

— Просто случилось кое-что неприятное… Прошу прощения за свою грубость.

— Это я предложила вам сесть со мной, что вы такое говорите, — мягко улыбнулась Надия. После хитрой усмешки Зигрила видеть такие добрые глаза было настоящим облегчением.

— Случилось что-то неприятное? Тот побег из дома?

Она со смехом прищурилась, словно эта мысль ее снова позабавила, и Кей кивнул.

— Теперь я… честно говоря, не думаю, что могу кое-кому доверять… Нет, я и раньше не мог ему доверять. Но в тот момент я поверил…

Когда Кей мучительно пробормотал это, Надия спросила:

— Ох… это, наверное, о возлюбленном?

Кей нахмурился от слова «возлюбленный».

— Если его можно назвать возлюбленным…

— Вот как. Похоже, он не смог заслужить вашего доверия… — сказала она, ласково поглаживая тыльную сторону его ладони. От этого нежного утешения Кей, вспомнив поступки Зигрила, с обидой произнес:

— Какое там доверие. Он все время только и делает, что обманывает… Но в этот раз я думал, что все искренне, а в итоге опять остался в дураках…

— Похоже, рана глубока, — сказала она сочувствующим голосом. Кей подумал, что рана — это, пожалуй, слишком сильно сказано, но она продолжила:

— Я знаю, что с моей стороны невежливо говорить такое при первой встрече, но, Кей… любить не того человека — значит обрекать себя на вечные сожаления. Это как лента Мёбиуса: если ее не разорвать, будешь повторять одни и те же действия, — сказала она с сочувствием в голосе.

— Да я и сам хочу ее разорвать… но это… не в моей власти… — сказал Кей, потягивая оставшееся молоко.

В этот момент входная дверь паба с грохотом распахнулась. Внутрь ворвался холодный ветер, но Кей, вместо того чтобы обернуться, с безразличным видом заказал еще один стакан молока.

Надия мельком взглянула на вошедшего. Это был мужчина с ребенком на руках. Он был закутан с ног до головы в меха, как житель крайнего севера: шуба, шапка, сапоги. Ребенок на его руках был точной его копией, одетый в такую же шубу и шапку.

Хотя это было очевидно и по лицу, парная одежда не оставляла сомнений — это отец и сын.

У мужчины было настолько красивое лицо, что его невероятно роскошный наряд казался скромным. Словно павлин, демонстрирующий свою красоту и богатство, он острым взглядом окинул паб и опустил ребенка на пол. Мужчина что-то прошептал, и ребенок кивнул.

— Ах, спасибо.

Кей, расплачиваясь за молоко, которое принес официант, мягко улыбнулся. Надия отвела взгляд от вошедшего мужчины и посмотрела на Кея. «Этот-то получше будет. Такие яркие мужчины знают цену только себе и заставляют женщин страдать», — в отличие от Кея, в котором чувствовалась приятная уверенность в себе, у того мужчины на лице было написано высокомерие, под стать его блестящим светлым волосам и редким фиолетовым глазам.

— Молоко помогает от разбитого сердца? — спросила Надия, пододвигая к нему виски.

Кей уже собирался открыть рот, чтобы ответить, когда ребенок в меховой шубе, вошедший в паб, подбежал к нему и с криком «мама!» вцепился в его ногу.

— Ох!

Надия удивленно посмотрела на ребенка. Тот крепко обнял ногу Кея и враждебно посмотрел на Надию. Она вздрогнула от его сурового взгляда, но, смутившись от его милой внешности, посмотрела на его отца.

Отец медленно подходил, а ребенок, обращаясь к Кею, начал плакать:

— Ма-мамочка.

«Какого черта он плачет и зовет мамой здорового мужика…» — Надия хотела было встать, чтобы отцепить ребенка от Кея и отвести к отцу, но не смогла. Потому что тот роскошный мужчина позвал:

— Кей…

— Вы знакомы?

Когда Надия спросила, Кей, наконец, со стуком поставил стакан на стол и раздраженно поднял голову. Он посмотрел на мужчину и на плачущего ребенка, вцепившегося в его ногу.

— Что-то хотели сказать? — спросил Кей мужчину резким тоном. Когда он одной рукой оттолкнул цепляющегося за ногу ребенка, тот закричал еще громче и сел на пол. Под взглядами окружающих Кей убрал руку, и ребенок, всхлипывая, снова вцепился в его ногу.

— Притащить с собой ребенка… О чем вы только думали. И какую ложь вы собираетесь сказать на этот раз? — язвительно спросил Кей.

Зигрил, подошел, отодвинул Надию и встал рядом с ним.

— Возвращайся домой. Ребенок плачет, Кей.

— Он что, гей? — послышался шепот в толпе. Отодвинутая Надия с искаженным лицом смотрела на них. Ребенок, вцепившийся в ногу Кея, закричал еще громче, зовя маму. Кей, схватившись за голову от того, что ребенок, что обычно мило плакал «мамочка», теперь так расчетливо и громко кричит «мама!», отказался:

— Я не вернусь.

— Кей…

Зигрил взял теплую руку Кея, державшую стакан с молоком, и прижал к своей замерзшей руке.

— Я обыскал весь город в поисках тебя. Оз очень устал, и еще…

Протянув последнюю фразу, он осторожно приложил руку Кея к его животу и сказал нежным голосом:

— Если будешь так разгуливать в такую холодную погоду, это навредит ребенку в твоем животе.

Шепот в пабе стал громче. «Он — женщина?», «Похоже, сумасшедший» — Кей отчетливо слышал эти перешептывания.

— Похоже, ты тоже беспокоишься о ребенке, — сказал Зигрил, мельком взглянув на стакан с молоком Кея. — Не мог бы ты простить меня хоть раз ради наших детей? Пожалуйста…

Зигрил говорил так, словно молил от всего сердца. Но только Кей в этом пабе знал, что в его глазах таилось коварство. Ну, и еще его маленькая копия, что цеплялась за ногу внизу, хитро сверкая не проронившими ни слезинки глазами…

Стоящая поодаль Надия смотрела на него так, словно видела самого отъявленного негодяя на свете. «Нет, а я-то что сделал?..»

Кей глубоко вздохнул.

— Любить не того человека — значит обрекать себя на вечные сожаления, — вспомнились ее слова, сказанные мгновение назад.

«Кто бы спорил. Всегда знаешь, что тебя наполовину обманывают, и все равно сам лезешь в эту яму сожалений…»

Но что поделаешь. Из этой ямы он не мог выбраться по своей воле.

Зигрил настойчиво подталкивал его встать. Кей, снова тяжело вздохнув, взял на руки вцепившегося в ногу ребенка и поднялся. Зигрил забрал ребенка и другой рукой взял его за руку.

Кей знал, что его побег из дома все равно не был бы долгим и далеким.

«Я продержался дольше, чем думал. Думал, меня поймают еще до вечера, так что и это неплохо», — к тому же, будучи беременным, слишком долгие и далекие прогулки были не очень хороши и для него самого.

— Прогулка была приятной? — спросил Зигрил с лисьей улыбкой, когда они вышли из паба.

— Какая прогулка? Это был побег, — поправил его Кей. Хотя для него самого эти слова уже не имели особого значения. Зигрил лишь мило улыбнулся.

По дороге во дворец перед каретой ровными рядами лежали следы двух пар ног. Как бы они ни ссорились в реальности, эти следы, оставленные бок о бок, выглядели очень нежно и тепло.

http://bllate.org/book/14557/1289629