Готовый перевод Dreams Whispered by the Dead / Сны, что шепчут мертвецы [❤️][✅]: Глава 9. Предки

— Я спать. Без нужды не тревожить, — бросил Чжоу Ся и растворился в воздухе.

Сан Сюй, с трудом подавив охватившее его потрясение, сунул кисет с «Пилюлями починки неба» на самое дно тканевого мешка.

У Ханя Жао и остальных таких пилюль не было. Значит, и надежды продлить жизнь — тоже. Им придётся переворачивать каждый гроб в поисках спасения. А значит, и Сан Сюю придётся снова и снова рисковать. Лучше переждать, пока они вскроют очередной саркофаг, и тогда незаметно бросить внутрь четыре пилюли. Пусть думают, будто это находка. Так у них появится шанс сосредоточиться на поиске выхода.

На этом он и остановился.

Группа двинулась дальше. Чтобы сэкономить воск, зажгли всего одну свечу. Перейдя за границы павильона «Снятых одежд», они перебрались через узкую подземную речку. Вскоре впереди проступила в полутьме стела с надписью: «Терраса тоски по дому».

В колеблющемся свете свечи обозначился громоздкий каменный помост. У его подножия сгрудились тёмные силуэты.

Одного взгляда хватило, чтобы сердца сжались. Все разом нырнули за огромный валун.

Хань Жао снял рюкзак, протянул его Сан Сюю и коротко сказал:

— Ждите здесь. Я разведаю.

Он поднял винтовку и растворился во мраке. Остальные затаили дыхание. Видели, как он ползком, почти прижимаясь к земле, выбирается ближе. На мгновение задрал голову, вглядываясь в помост, а затем жестом позвал остальных.

Шэнь Чжитан прикрыл пламя ладонью, чтобы свет не резал тьму. Все поползли следом и вскоре оказались рядом с Ханем Жао.

Теперь всё стало ясно. Внизу, у подножия помоста, толпились вовсе не люди, а скелеты. Ни малейшего намёка на то, что они «оживут» — пустые оболочки. Кости, замершие в вечном круге, обступали основание помоста. Сидели в позе лотоса, с переплетёнными пальцами, словно в бесконечной медитации.

Шэнь Чжитан подняла свечу выше. Колеблющийся свет выхватил новые подробности: чем ближе к помосту, тем более чудовищными становились останки.

У самого подножия сидели скелеты, от шеи которых отходили четыре разветвлённых костяных отростка, и на каждом — по отдельному черепу. Таких уродливых существ оказалось больше десятка.

— Это же… твари какие-то? — голос Е Сина дрогнул. — У людей так не бывает…

Сан Сюй натянул на лицо маску и вновь оглядел груду костей. Ничего необычного: ни малейшего следа тех чёрных теней, что прежде то и дело мелькали в темноте. Он поднял голову, но сам помост уходил так высоко, что почти упирался в потолок пещеры. Вверху царил сплошной мрак — там не различалось ровным счётом ничего.

— Цзяньго-ге, — вдруг сказала Шэнь Чжитан, заметив, как он снова натянул маску. — Откуда у тебя эта вещь?

Сан Сюй взглянул на неё искоса.

Она не стала спрашивать, что это за маска и зачем она нужна, — сразу поинтересовалась, где он её достал. Значит, понимала: предмет непростой.

Шэнь Чжитан знала многое. Умная, наблюдательная, начитанная.

— Когда мы потерялись, я зашёл в лавку Мэн По. У её гроба и подобрал, — ответил Сан Сюй.

Тем временем Хань Жао уже забрался в груду костей и рылся в истлевших лохмотьях, надеясь отыскать Пилюли починки неба. Остальные переглянулись, пересилили отвращение и тоже полезли в нагромождение останков.

Сан Сюй двинулся следом. С виду он ощупывал кости, но на деле незаметно вынул из кисета четыре пилюли и вложил их в руки четырёхглавых скелетов. Закончив, вернулся в обычную кучу так, будто и не отходил.

Не прошло и минуты, как Шэнь Чжитан с возбуждённым шёпотом воскликнула:

— Нашла!

Все сбились вокруг неё. Шэнь Чжитан осторожно выковырнула из костлявых пальцев несколько блестящих пилюль и поднесла их к лицу.

— У «Пилюль починки неба» особый запах, — произнесла она. — Это они.

Она раздала по одной. Е Син был тронут до глубины души, шептал одними губами:

— Господи… спасибо… спасибо…

Хань Жао понюхал пилюлю, убедился и без колебаний разжевал. А вот Шэнь Чжитан с Е Сином есть не стали — спрятали.

Хань Жао обернулся к Сан Сюю:

— Запомни, — сказал он. — Эти пилюли не только продлевают жизнь. Если увидишь что-то запретное, мозг тронется, тело начнёт ломать — глотаешь одну, и сразу легче. Хоть распад остановишь. А если много принять — можно и полностью исцелиться. Вот я тогда случайно на Ань Хэ глянул — с тех пор башка ныла. А теперь, видишь, одну съел — и как рукой сняло. Лучше, чем все настойки моей бабки.

Сан Сюй понял, что он не лжёт, и кивнул.

Шэнь Чжитан снова заговорила:

— Цзяньго-ге, давай так: я отдам тебе одну пилюлю за твою маску. Согласен? Правда, сейчас заплатить не смогу — только когда ещё одну раздобуду.

Глаза Е Сина чуть не вылезли из орбит.

— Одну «Пилюлю починки неба» за какой-то маскарадный кусок дерева?! Да ты лучше меня купи!

Шэнь Чжитан метнула в него холодный взгляд. Тот сразу прикусил язык.

— Дурень, — буркнул Хань Жао. — Раз она готова отдать пилюлю, значит, маска чего-то стоит.

Сан Сюй покачал головой:

— Не продаётся.

Шэнь Чжитан усмехнулась уголком губ:

— А если увеличить цену?

— Извини, — отрезал Сан Сюй.

Он говорил твёрдо. В конце концов, эта маска принадлежала не ему — как он мог бы продать чужую вещь, да ещё Чжоу Ся?

— И что ж в ней такого? — не выдержал Е Син. — Даже за пилюлю не отдашь?

Любопытство мучило и Хань Жао.

Шэнь Чжитан посмотрела на них и тихо вздохнула:

— Значит, вы не знаете?.. Ладно. Вы только что спасли меня — расскажу бесплатно. Но лишь в этот раз. В следующий — придётся платить. А ты, Цзяньго-ге… Раз уж я открою, что это за маска, расскажешь и ты, что она умеет. Договорились?

Сан Сюй кивнул.

Шэнь Чжитан указала на маску в его руках:

— Бывает так: предметы, что веками стояли на поклонении, впитывают в себя силу. Обрядовые маски, перед которыми молились и жгли благовония сотни лет, постепенно обретают особые свойства.

Она наклонилась ближе, приглядываясь к резьбе.

— У Цзяньго-ге в руках вещь явно древняя. Посмотрите: глаза вырезаны особенно тщательно, а на лбу ещё один — третий. Это наверняка маска духа с тремя глазами. Я бы сказала, княжича Инь Цзяо из эпохи Инь-Шан. Легенда гласит: его обезглавили, но он восстал, и три глаза обрели великую силу — видеть истину насквозь.

Она перевела взгляд на Сан Сюя:

— Я права?

Сан Сюй и сам не знал, связано ли это с Инь Цзяо. Но в том, что маска открывала невидимое, сомнений у него не было.

— Ты права, — кивнул он. — С ней можно увидеть то, чего обычный взгляд не различит.

— Вот это да… значит, правда! — Е Син вспыхнул азартом. — А если тут и вправду завалялись ещё древние вещи?

Он тут же бросился к груде костей и стал перебирать сгнившие тряпицы, надеясь выудить ещё одну маску.

Сан Сюй подошёл к подножию помоста. Вокруг рядами громоздились четырёхглавые скелеты: по три глазницы на каждом черепе, восемь рук, вытянутых вперёд. Они застыли в вечном поклоне, и в мертвенном свете походили на пауков, сжимающих добычу. Жуткое зрелище.

По стенам помоста свисали почерневшие, жёсткие плети лиан, а меж них проступали древние рисунки. Пока Хань Жао с Е Сином рылись в останках, Сан Сюй поднял голову и принялся разглядывать выцветшие фрески.

Это были повествовательные картины. На каждой — один и тот же человек: мужчина с тяжёлой квадратной челюстью, длинными развевающимися усами и бровями, со строгим, властным взглядом. Воплощение древнего идеала мужской красоты. Но глаза у него были необычные — налитые кровавым красным.

К нему подошла Шэнь Чжитан. Её, как и его, куда сильнее манили рисунки, чем груды костей.

— Похоже, здесь рассказывается о предках рода Сан, — тихо сказала она. — Вот смотри: здесь он нисходит с небес, люди избирают его вождём. Он сам называет себя Сан Ваньнянь. А тут — обретает чудесные силы и спасает народ от бедствий.

Сан Сюй слушал и медленно двигался вдоль стены.

— Здесь сказано, что он обратился к богине, и та сделала его своим посланником среди людей. А дальше… — её голос дрогнул и замолк.

Они оба остановились у последней фрески.

На ней предок Санов вступал в брак с самой Богиней. Их тела сплетались в соитии, а по земле расползались их чудовищные дети — существа с тремя глазами, четырьмя головами и восемью руками. В следующей сцене предок умирал, и род Сан возводил для него эту самую «Террасу тоски по дому», помещая гробницу на вершину.

— Не может быть… — Шэнь Чжитан взглянула на гротескные скелеты у подножия. — Неужели это и есть потомки Сан Ваньняня и богини?

Сан Сюй погрузился в молчаливые раздумья.

С самого пути от лавки Мэн По он замечал: чем дальше они продвигались, тем древнее становились саркофаги и сооружения. У Террасы тоски по дому всё выглядело предельно примитивным. Если павильон для снятия одежды ещё венчала крыша с изогнутыми карнизами, то здесь был лишь грубо сложенный каменный уступ.

Значит, чем глубже они уходили, тем ближе подходили к истокам. Тогда и четырёхглавые скелеты под ногами вполне могли оказаться предками рода Сан. Взглянув на кольца костей вокруг помоста, он отметил: чем дальше от центра, тем облик становился «человечнее». Видимо, с поколениями — скрещиваясь с обычными людьми — потомки постепенно утрачивали чудовищные признаки.

И всё же один вопрос не давал покоя.

Разве «Врата Мёртвых» существовали так давно? Или же место, где они оказались, вовсе не те самые врата из легенд, а ритуальный комплекс, возведённый самим родом Сан? Построенный в подражание Богине подземного мира — для захоронения собственных чудовищных пращуров.

Шэнь Чжитан между тем внимательно всматривалась в фреску. Её взгляд зацепился за мелкие знаки, выгравированные под изображением.

— И это ещё не всё… — прошептала она. — Здесь есть надпись. Предок рода Сан оставил строку на древнем письме. Сказано, что лишь “достойный по судьбе” сможет её прочесть. Секретный текст звучит так…

Она оборвала себя. Глаза расширились, на лице застыло потрясение.

— А вы что там разглядываете? — Е Син прихромал ближе. Нога у него почти зажила — уже не требовалась помощь.

Хань Жао тоже заглянул:

— Девочка, к историческим артефактам надо относиться бережно. Зачем ты на фреске нацарапала что-то по-английски? Хоть бы по-китайски написала.

— Это не я! — вспыхнула Шэнь Чжитан. — Это тайная надпись, оставленная первым предком рода Сан!

— Брехня, — фыркнул Хань Жао. — Думаешь, я идиот?

— Она не врёт, — спокойно заметил Сан Сюй.

Этого оказалось достаточно: Хань Жао сразу поверил. С Сюем было так всегда — он говорил редко, но веско. Даже при виде оживших мертвецов его лицо оставалось невозмутимым, словно он смотрел не на чудовище, а на учителя, неожиданно заглянувшего в класс. Сначала казалось, будто он просто флегматик, но чем дольше рядом, тем яснее становилось: в нём можно быть уверенным до конца.

И вдруг в голове Хань Жао мелькнула мысль:

— Так выходит… предок Сан был, как и мы, чужаком, попавшим в этот сон?

Все подняли глаза к фреске. На ней было выведено:

“The only way for us to survive is to believe in gods and become the king of dreams.”

(Единственный способ выжить — верить в богов и стать королём снов.)

— Что ещё за тарабарщина… — пробормотал Хань Жао. Его английский заканчивался на «how are you».

Сан Сюй начал переводить медленно, будто взвешивая каждое слово:

— Единственный способ выжить — верить в богов… и стать королём снов.

Под надписью мельче тянулись ещё строки:

“I left treasures for you. I hope they can be helpful to you.”

“Good luck, outsider.”

Сан Сюй перевёл негромко, почти шёпотом:

— Я оставил тебе сокровища. Надеюсь, они помогут.

— Удачи тебе… чужак.

Эхо последнего слова будто задержалось в пещере, холодком пробежав по спинам.

http://bllate.org/book/14554/1289366