Готовый перевод Dreams Whispered by the Dead / Сны, что шепчут мертвецы [❤️][✅]: Глава 3. Первая брачная ночь

— Ты упомянул, что хорошо, что сегодня нет луны, — поинтересовался Сан Сюй. — Это почему?

— Ты явно днём на улицу не выходил, брат, — усмехнулся Хань Жао. — В этой деревне издавна передаётся предостережение:

«С наступлением темноты нельзя зажигать свечи…

При луне нельзя показываться людям…

В храме чтут Небесную Деву, приносят ей жертвы кровью…

На мосту не оглядывайся…

Десять дней — и возвращайся домой…»

— Ты ведь заметил, что у жителей не горит ни одного огня?.. Если кто осмелится зажечь свет, появится что-то… чуждое. Что именно — я и сам не знаю. Но тебе лучше не проверять на собственном опыте. Иначе красавчик быстро превратится в труп… а мы ничем не сможем помочь.

И вправду: всю дорогу сюда деревня тонула в мрачной, вязкой темноте. Сан Сюй обернулся — окна этого сборного дома были плотно задёрнуты шторами, и свет свечей внутри не пробивался наружу.

— «Десять дней — и возвращайся домой», — задумчиво сказал Шэнь Чжитан, поглаживая подбородок. — Может, это про нас?.. В каждом сне нам дозволено оставаться только десять дней. Совпадает с этим предостережением. К тому же сон всего лишь уровня F, а в таких случаях правила выживания всегда просты и заметны. Что если ключ к выходу зашифрован именно в этих строках?..

Началось бурное обсуждение.

— Мне кажется, всё дело в «мосте», — поднял руку Е Син.

Ань Хэ кивнул:

— Тогда завтра днём можно осмотреться, поискать, где тут мост.

Хань Жао подвёл итог:

— Времени мало, завтра действуем раздельно. Мы, четверо старожилов, разведаем окрестности в разных направлениях. Красавчик, а ты походи по самой деревне… Попытайся разузнать, нет ли тут каких-нибудь старых легенд или странных историй.

Но Сан Сюй сразу уловил неладное: деревня днём казалась другой, чем ночью. Улицы шли иначе, дома будто сместились, перекосились, словно их переставили в чьей-то чужой игре…

И тут он заметил старого деда.

Тот стоял на краю пыльной улицы, заложив руки за спину. Высокий, иссохший, будто высеченный из коры старого дерева, он неподвижно глядел на Сан Сюя своим единственным глазом. Взгляд был холодный, неотрывный, словно смотрела не живая плоть, а что-то, притаившееся за ней.

Сан Сюй нахмурился, шагнул ближе, остановился в нескольких шагах. Тишина повисла между ними, тянулась вязко, как густая смола.

— Дедушка… — наконец произнёс он.

— Почему не было брачной ночи? — раздался хриплый голос.

— Потому что невеста — труп, — спокойно ответил Сан Сюй.

Уголок выцветшего лица у старика дёрнулся, будто его передёрнуло.

— Ты дурак… ничего не понимаешь. Пошли домой.

— Почему я должен жениться на мёртвой? — спросил Сан Сюй, и голос его прозвучал жёстче, чем он сам ожидал.

Старик нетерпеливо махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:

— Пошли домой. Там расскажу.

— Говорите здесь, — отрезал Сан Сюй.

Мысль кольнула: а если в доме ждёт ловушка?.. если за порогом его ждёт не он, а нечто другое…

Старик посмотрел на него одним глазом — в этом взгляде сквозили усталость и раздражение, но что-то ещё, тёмное, чужое, промелькнуло там тенью. Потом он, согнувшись, зашаркал обратно к дому.

Прошло время… и он снова вышел. Медленно, осторожно, прижимая к груди красный лист бумаги. Бумага сверкала в его руках, как капля крови на сером, мёртвом воздухе.

Он протянул её Сан Сюю.

— Ты глуп, дитя. Судьба у тебя слабая, «лёгкие восемь знаков»… да и в детстве головой ударился. Я сам уже стар, долго не протяну, присматривать за тобой некому. Ты — последний в роду Сан.

— Если я не устрою тебе опору, с каким лицом мне явиться к твоим отцу с матерью?.. Потому я и пошёл к Древнему Предку на кладбище — просить, чтобы он за тобой присмотрел.

Сан Сюй развернул красный лист — и увидел брачный контракт.

«Сегодня радость — в браке домов Чжоу и Сан.

Брак заключён, союз скреплён.

В благоприятный день, с благословением.

Алые нити связали судьбы.

Брачный обет — нерушим…»

Жених: Чжоу Ся

Невеста: Сан Сяогуай

— Сяогуай, — старик погладил его по голове, — в договоре уже записаны и твои восемь знаков судьбы, и твоё имя. Отступать нельзя. Не бойся… Древний ведь не целостный. А значит — для тебя не опасен. Он не как прочая нечисть — у нас общий корень. Он просто… другой. Существует иначе. Характер у Древнего, конечно, тяжёлый, но тебя он, вроде, любит.

Сан Сюй: «…»

Что это за феодальный бред? Как можно — выдать внука замуж за мертвеца?..

Постой… замуж?

Только сейчас до него дошло: он — не жених. Он — невеста.

Вчерашняя фигура в красном… была мужской. Потому и выше его ростом.

— Я не собираюсь выходить замуж, — твёрдо сказал он.

— А у тебя нет выбора, — старик улыбнулся, покачав головой.

Улыбка эта вызвала у Сюя дурное предчувствие.

Он не успел отшатнуться, когда за спиной возник деревенский мужик. Тяжёлый удар скалкой — и сознание оборвалось.

Падая, он ещё слышал голоса, глухие, в тягучем диалекте:

— Зачем так сильно ударил? Не хватало ещё, чтоб Сяогуай окончательно с ума сошёл…

— Да он и так дурачок. Куда его тащим?

— В брачную комнату…

…

Сознание рушилось, как камень в бездну. Всё глубже и глубже. В этом чёрном провале его подхватили чьи-то руки — холодные, чужие, настойчивые. За ними тянулись новые, бледные: множились, извивались, обвивали, ощупывали.

Они шарили по его телу, сжимали, проникали повсюду. Паника вспыхнула мгновенно. Сан Сюй в ужасе дёрнулся, отчаянно рвался прочь, но чем сильнее бился, тем крепче вяз в этих влажных, скользких, словно водоросли, объятиях.

И вдруг — пронзительное ощущение, будто тело проткнули изнутри. Чужое ворвалось внутрь. Страх и острое, почти невыносимое наслаждение обрушились разом.

Он заставил себя открыть глаза. В хаосе водных потоков мелькнула тень: огромная, недвижная, притаившаяся в самой глубине морского дна.

Непостижимое.

Ужасающее.

Несказанное.

Одного взгляда хватило на это существо — череп будто раскололи тяжёлым молотом, боль была невыносимой.

В следующую секунду, холодная, мертвенно-белая ладонь закрыла ему глаза. Тьма вернулась, и вместе с ней ушло и видение монстра, и боль — как отступивший прилив. Сознание снова провалилось и угасло.

…

Сан Сюй резко очнулся. Он лежал голый — в гробу. На теле — десятки красных следов от рук, синеватые полосы, будто его сдавливали и душили. Кожа липла, вся покрытая вязкой слизью. Особенно низ живота и бёдра — всё перепачкано чужим налётом. Он с усилием сел, чувствуя, как густая жидкость стекает по ноге и собирается у щиколотки.

Он огляделся: вокруг был могильник, заросший бурьяном. Перед ним возвышался каменный знак:

«Семейная усыпальница. Могила усопшего предка Чжоу Ся.»

Чжоу Ся?.. Та самая фамилия. Его «муж»?..

В гробу лежала аккуратно сложенная одежда. Сан Сюй торопливо схватил её, натянул. У изголовья — резная урна из красного сандала.

Сжав зубы, игнорируя боль, он выбрался из могилы и пошёл вниз по горной тропе. Шёл долго — и снова оказался у той же плиты. Попробовал другой путь: четверть часа спустя — вновь стоял у того же камня.

Нелепо. Непостижимо. Его изнасиловал мёртвый дух — и теперь кладбище не выпускало. Этот сон оправдывал своё имя: кошмар.

— Чего ты хочешь? — хрипло спросил Сан Сюй у каменной плиты.

Лес молчал. Ни птичьего крика, ни даже вздоха ветра.

Неужели Чжоу Ся и вправду собирается держать его здесь вечно?..

Взгляд Сюя упал на урну в гробу.

Внезапно его осенило. Он снова забрался внутрь и осторожно достал её. Крышка держалась слабо — и, когда он поднял урну, та соскользнула. Среди бледных кусочков праха лежала маска — та самая, что была надета на «невесте».

При дневном свете она выглядела древней, искусно вырезанной, с яркими красками. Но в её красоте таилось что-то липко-неестественное, отталкивающее, будто за красками пряталось другое лицо.

Сан Сюй поспешно закрыл урну, прижал её к груди и направился прочь. На этот раз кладбище выпустило его. Деревня встретила привычным шумом. Он опустил взгляд на урну и понял: Чжоу Ся хочет, чтобы он носил его прах с собой.

Похоже, избавиться от этого призрака получится лишь тогда, когда сон закончится. Сан Сюй тяжело вздохнул.

Было ещё светло. Он пробрался к дому старика. Сначала постоял снаружи — дед, похоже, куда-то ушёл. Тогда Сюй вошёл, нашёл тряпичный мешок и уложил внутрь урну. Мимоходом заглянул в комнату. Там пахло гниющим деревом и копотью. На полу валялись осколки восковых свечей.

Сан Сюй нахмурился. Вчера ночью он слышал там чавканье… Неужели старик жевал свечи?

Отвратительно…

Он поморщился. Разбираться не хотелось: главное — держаться подальше от деда, чтобы тот снова не потащил его к очередной жути. Закат уже коснулся крыш. Сюй поспешил вернуться к сборному месту, успев до наступления темноты.

К тому времени собрались и остальные. Завидев его — грязного, измятого, с усталым лицом, — все удивились.

— Опять призрак за тобой гнался? — Хань Жао прищурился. — Странно… Обычно они появляются только ночью, особенно в первые дни сна.

Сан Сюй отмахнулся:

— Упал.

— А что у тебя в сумке? — полюбопытствовал Шэнь Чжитан.

— Прах предка, — спокойно ответил Сан Сюй. — Мой нынешний «дедушка» сказал: в решающий момент можно рассыпать — отгонит зло.

Глаза Шэнь Чжитана загорелись:

— Вот это вещь!

И вдруг — прямо у уха Сюя раздался сухой, обжигающий смешок.

Сан Сюй вздрогнул, резко поднял голову:

— Вы… вы ничего странного не слышали?

— Нет, — все переглянулись в недоумении.

Хань Жао хлопнул его по плечу — жест был ободряющим, но голос звучал жёстко:

— В такой обстановке у каждого нервы сдают. Слышать то, чего нет, — обычное дело. Но запомни один совет: держи себя в руках. В снах чем сильнее теряешь голову, тем быстрее умираешь.

Он на мгновение замолчал, потом спросил:

— А ты днём успел что-то разузнать?

Сан Сюй покачал головой.

— Ты что, халтурил? — пробормотал Е Син. — Не может быть, чтобы ничего не услышал.

Сан Сюй не собирался рассказывать, что его изнасиловал призрак. Поэтому только тихо произнёс:

— Извините.

Хань Жао нахмурился. Недовольство мелькнуло, но он промолчал.

Собрав все сведения, они сложили картину: деревня называется Гуймэнь, «Ворота духов». Неподалёку — три моста, все деревянные, узкие, лишь для прохода. Каждый уже пробовали: стоило пройти несколько ли, и дорога петляла, снова выводя их обратно. Деревня словно была клеткой, из которой не выбраться. Мосты не помогали: перешагнёшь — и всё равно возвращаешься в закольцованное пространство.

Если же деревенское предостережение и впрямь содержит подсказку, значит, эти три моста — не те, что нужны.

От безысходности все приуныли.

Тогда Сан Сюй сказал:

— Возможно, мы ищем не в то время.

— В каком смысле? — спросил Ань Хэ.

Сан Сюй нахмурился:

— Я заметил, что днём и ночью деревня устроена по-разному. Вчера ночью я выходил наружу и запомнил: дорога перед нашим сборным домом шла с севера на юг. А днём… она уже тянется с востока на запад.

Хань Жао выругался:

— Чёрт… А я-то думаю, почему всё время что-то не сходится. Оказывается, направление дороги меняется.

— И ещё, — продолжил Сан Сюй, — вы нашли храм Небесной Девы, о котором говорится в предостережении?

Е Син покачал головой:

— Нет. В деревне такого храма нет.

— Не то чтобы нет, — медленно возразил Хань Жао. — Скорее, есть вещи, которые показываются только ночью.

Все переглянулись. В комнате повисло молчание.

Если выводы Сан Сюя и Хань Жао верны, действовать придётся именно в тёмное время суток.

Но… Сан Сюй отодвинул засов и выглянул наружу.

Высоко над головой висела луна — мертвенно-бледная, распухшая, словно лицо покойника, разбухшее в воде.

А по деревенскому завету… в лунные ночи выходить нельзя.

http://bllate.org/book/14554/1289360