Готовый перевод Plaything / Игрушка Герцога [❤️]: Глава 30

— ... ...М-м.

Эрцгерцог нарушил тяжёлое молчание, затянувшееся дольше, чем я ожидал.

— Не нравится? Хочешь, чтобы я обещал?

Тон и манера, с которой он повторил мои слова, были точь-в-точь моими. Я думал, он разозлится или тут же ударит меня за дерзость, но его реакция оказалась куда более неожиданной.

— Это несложно.

Для иных смерть предпочтительнее позора, но Эрцгерцог произнёс это с той же лёгкостью, с какой ранее предлагал вырвать язык Бэйсу. Его спокойный ответ даже вызвал во мне разочарование.

— Я не обязан давать тебе таких обещаний… но если для твоего спокойствия…

Его пальцы коснулись моей щеки, медленно притягивая моё лицо к себе.

— Можешь считать это обещанием.

Низкий шёпот, и в следующее мгновение его губы сомкнулись с моими — будто печать, будто подпись под контрактом, плотно и крепко.

— …М-м…

Его губы прижались к моим, язык скользнул вглубь рта. Я не сопротивлялся.

Всё-таки он пообещал не разглашать наш договор, и это немного смягчило мой гнев. Хотя поведение эрцгерцога сбивало с толку, в глубине души я был уверен: даже если кто-то узнает, он не позволит слухам расползтись. Да и Бэйс вряд ли станет болтать.

Поцелуй продолжился. Его пальцы скользнули по моей щеке, шее, плечу — движения одновременно нежные и дикие.

Всё происходящее было до жути стыдно.

— Ложись.

Эрцгерцог легко толкнул меня в грудь, и я опрокинулся на спину. Оказавшись на кровати, я сгорал от смущения и инстинктивно пытался подняться.

Но он был быстрее. Его тело нависло надо мной, ноги зажали мои бёдра, а ладонь прижала грудь, не давая сесть. Его намерения были очевидны. Но на этот раз всё было... иначе. Это вызывало странное беспокойство.

— Разденься. Раздвинь ноги.

— …М-м!

Разве с возлюбленным ведут себя так? Моё тело напряглось, когда эрцгерцог, не отпуская, снова поцеловал меня. Он же знал, как мне это ненавистно! Неужели он нарочно?! Но хуже всего было то, что мне действительно это не нравилось.

Чёрт возьми, эти щекочущие нервы поцелуи были худшим, что со мной случалось. Противно до мурашек. Я не знал, куда деваться, когда его губы скользили по моим, а язык настойчиво вторгался внутрь. Пришлось приложить отчаянные усилия, чтобы не оттолкнуть его.

— Я… Я сам разденусь.

Но эрцгерцог уже расстёгивал пуговицы моей рубашки. Со мной ещё никогда так не обращались. Нет, конечно, он и раньше стаскивал с меня одежду, но не в этой… отвратительной манере. Впервые всё было именно так.

— Тсс, так лучше.

В тот момент, когда он прошептал это, мне захотелось закричать. Я не понимал, почему этот безумный ублюдок вдруг решил устроить такой спектакль. Сердце бешено колотилось — наполовину от шока, наполовину от тревоги. Мне было так страшно, что я готов был оттолкнуть его.

— Лежи спокойно, Иллик.

Но странные прикосновения не прекращались.

Зрачки Эрцгерцога расширились, розовые губы изогнулись в улыбке. По какой-то причине это выражение лица лишило меня дара речи. Улыбка, казалось, таяла в воздухе. Если бы в мире существовали ангелы, у них было бы такое лицо. Улыбаясь так сладко, эрцгерцог шептал:

— Ведь сегодня мне придётся тебя связать.

Связать…

Я не успевал за этим внезапным поворотом событий. Не понимал, зачем ему понадобилось меня связывать. Всё, кроме жгучего стыда, вылетело из головы.

…А он, оказывается, уже достал верёвку.

Тонкую, искусно скрученную.

И связал меня по-настоящему.

— …М-мф!..

Я не смог сдержать стон. Дело было не только в верёвках. Поза, в которой я оказался, мешала даже дышать.

Связывание от эрцгерцога оказалось изощрённым.

Сначала он привязал запястья к изголовью кровати, затем закрепил лодыжки. Но главное — соединил правую лодыжку с правым запястьем и наоборот, создав жуткую симметрию. Мои бёдра неестественно раздвинулись, поясница согнулась, и я оказался в позе лягушки, перевёрнутой вниз головой — промежность и внутренняя сторона бёдер полностью обнажены, выставлены напоказ. Из-за этого нижняя часть тела давила на верхнюю, сжимая грудную клетку и затрудняя дыхание. Жар ударил в лицо, воздух стал обжигать лёгкие. Оставайся я в таком положении дольше — кожа покраснела бы до синюшности.

Это было пыткой. Стыдно было бы даже в одежде, но голым… Будто нищий, выставленный на потеху. Унижение, смешанное с болью, удваивало мучения, и смерть казалась милосерднее.

— М-мф…

Эрцгерцог стоял перед кроватью с привычной бесстрастной миной, разглядывая свою связанную «добычу».

Ни единой эмоции на его лице. Я не понимал, зачем он это затеял. Извращенец - может, связывание людей стало нынче модным развлечением? Больше мне в голову ничего не приходило. Но больше тревожило, что он задумал дальше?

Особенно беспокойство вызывала та коробка, которую он откуда-то достал. Размером с человеческую голову, она выглядела пугающе зловеще.

— Тебе неудобно?

Он спросил это совершенно бесстрастным тоном. «Попробуй-ка сам» — я едва сдержал язвительный ответ. В такой позе сложно даже что-то внятно сказать. Кивнуть? Пожать плечами? Сбивчиво дыша, я уставился в потолок. Смотреть больше было некуда — из-за позы мои вялые гениталии оказались на виду, постыдно обнажённые.

Ладонь эрцгерцога скользнула по моей ягодице.

— Иллик.

Он присел на край кровати, пристально глядя на меня. Его пальцы, поглаживающие мои ягодицы, бёдра и промежность, двигались с расслабленной уверенностью. Неужели…ему это и правда нравится?

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Моё сердце забилось чаще — не от возбуждения, а от паники.

Причина была в его взгляде, воскрешавшем воспоминания. Эти мерзкие воспоминания: поцелуи, притворные ласки, его тело, прижимающее меня, попытки ласкать, словно мы любовники.

Пожалуй, связанным быть даже лучше. Лучше явное насилие, чем эта противоестественная, фальшивая нежность.

...Хотя, возможно, я поспешил с выводами. Даже после всего, что мне пришлось пережить с эрцгерцогом, я всё ещё не научился ожидать худшего.

— …!

Когда его пальцы коснулись гениталий, я дёрнулся, не в силах скрыть дрожь. Хотя я ожидал от него извращений, помимо простого связывания, в момент, когда его пальцы коснулись обнажённой плоти, я невольно сжался. Обычно я бы не показал слабости, но сейчас…

Не хватало воздуха. Не от возбуждения… нет, скорее от ужаса.

Я попытался пошевелиться, но верёвки не давали и сантиметра свободы. Даже будучи связанным, я мог бы сопротивляться, но в этой согнутой позе не имел ни малейшей возможности.

Разница между «могу сопротивляться, но не делаю этого» и «связан и беспомощен» — огромна. Страх, рождённый от этой беспомощности, невозможно было сдержать усилием воли. Это был первобытный, инстинктивный ужас.

— …Хх… М-мф!

Длинные белые пальцы эрцгерцога обхватили мои гениталии.

Он тер их, вялые и безжизненные, пока от копчика не поползли мурашки. Как можно возбуждаться, когда едва дышишь? Но кровь уже приливала, дыхание сбивалось. После нескольких стимуляций мой член в его руке начал наполняться силой.

— Ммм…А-ах…

Эрцгерцог нанёс масло и начал его дрочить. Густая жидкость покрыла кожу, не успевая стекать. Пальцы скользили вверх-вниз, ускоряясь.

— Ах… ах…

Я стиснул зубы, пытаясь сдержать учащающееся дыхание. После недавнего болезненного секса с эрцгерцогом даже возбуждение приносило больше боли, чем удовольствия. Член стоял, кровь пульсировала в висках, но вместо желанной силы тело охватила лишь изматывающая слабость.

Отчасти – из-за позы, в которой меня скрутили пополам, а грудь, придавленная собственными бёдрами, довершала мучения. Казалось, ещё немного — и я задохнусь. «Кончай быстрее, чёрт возьми. Или хотя бы ослабь верёвки, чтобы можно было дышать» — лишь эти бесполезные мысли крутились в воспалённом сознании.

Но эрцгерцог, вопреки моим мысленным мольбам, продолжал методично меня истязать. Его пальцы сжимали мой затвердевший член, дразняще проводя вверх-вниз, в то время как другая рука скользила по мошонке, промежности, кружила вокруг ануса.

Особенно невыносимо было, когда его пальцы коснулись воспалённого участка вокруг анального отверстия. Тело вздрогнуло само — предательски отозвалось на выученную реакцию. Воспоминания о пальцах, входящих внутрь, растягивающих, заставили внутренности сжаться. Боль от прикосновений к ещё не зажившим складкам смешивалась с чем-то другим… Сердце забилось чаще. Кровь раскаляла жилы. Тук-тук. Тук-тук. Даже сквозь боль пробивалось мерзкое предвкушение.

- Да…!

Постепенно, под двойным натиском стимуляции спереди и сзади, сознание начало расплываться. Огромная, удушающая волна накатывала, угрожая затопить полностью. Хотелось лишь одного — кончить, избавиться от этого невыносимого напряжения.

Голову пьянила похоть, мысли опустели. Бёдра дёргались помимо моей воли. Даже если выйдет лишь жалкая струйка — лишь бы это побыстрее закончилось. Хотел извергнуть всё, что оставалось внутри.

Но самое невыносимое началось потом.

— Иллик.

Эрцгерцог отпустил мой член и позвал по имени.

— Ты ещё не можешь кончить.

— …!!

Едва его низкий шёпот коснулся уха, вся стимуляция мгновенно прекратилась. В шаге от пика. Буквально в шаге. И теперь — ничего.

— Пожа…луйста…

Из пересохшего горла вырвался хриплый стон. Не будь я связан — вцепился бы в него, тряс, требовал. Настолько безумным делало это неудовлетворённое, запертое внутри желание.

Но эрцгерцог даже не обратил внимание на мои мольбы. Вместо этого он открыл коробку, о которой я на время забыл.

— Попробуем сегодня это?

То, что он извлёк оттуда, оказалось тонким продолговатым стержнем.

Длинный. Прозрачный, словно стекло, но с неестественным металлическим блеском.

— Ваша Светлость… Прошу вас, Ваша Светлость!

Я взывал к эрцгерцогу, отчаянно надеясь хотя бы на секунду остановить его. Но мои крики не возымели эффекта.

Холодный кончик стержня коснулся отверстия моего члена.

— Гха-ааах!!

Мой собственный вопль оглушил меня. Я не верил своим глазам. Прямо передо мной, на моём же теле, происходило нечто немыслимое. Крик ужаса вырвался помимо воли. Пока со мной проделывали невообразимое, всё внутри оледенело, будто кровь разом отхлынула.

А затем пришло ощущение, ещё более шокирующее, чем вид.

— А-АААРГХ!

Боль. Дикая, незнакомая, неправильная — словно смерть, потому что исходила из места, которое, казалось, не должно было вообще ничего чувствовать.

— О, разве тебе неприятно?

Спросив это с лёгкостью, Эрцгерцог толкнул стержень глубже. Этот изверг превзошёл самого себя. Он улыбался, наблюдая, как я, связанный, бессильно корчусь под ним.

На его лице явно читалось удовольствие. Янтарные глаза, блестящие, как у рептилии, выдавали неприкрытое наслаждение ситуацией. Он откровенно упивался моментом. Истинное исчадие ада с лицом ангела.

— Тссс, всё в порядке. Это не причинит тебе вреда.

Его слащавый тон, полный абсурдного возбуждения, вызывал тошноту. Какого хрена "всё в порядке"?! Но связанный, с самым уязвимым местом во власти эрцгерцога, я не мог даже попытаться сопротивляться.

—Будет не так больно, если расслабишься... Ты как будто слегка напряжён...

— ...!!

Когда стержень вошёл в уретру, тело содрогнулось от неописуемого шока. Ощущение чего-то инородного там, где должно выходить только наружу — будь то моча или сперма — вызывало первобытный ужас. А этот проклятый стержень был слишком жёстким, делая всё в тысячу раз отвратительнее. Кто бы мог подумать, что мочеиспускательный канал способен так явно чувствовать твёрдость?!

С каждым мгновением, когда внешняя часть стержня становилась короче, внутри нарастала паника. В какой-то момент эрцгерцог усилил давление — стержень упёрся во что-то внутри, будто наткнулся на преграду. Ощущение инородного тела, распирающего меня изнутри, стало невыносимым. Казалось, вот-вот что-то разорвётся.

Это было страшно. До тошноты, до оцепенения. Даже на поле боя я не испытывал такого животного ужаса. Казалось невозможным, чтобы после такого член вообще мог оставаться возбуждённым. Но он стоял. Возбуждение, противоестественное и всепоглощающее, сводило с ума.

И тогда...

— Хх-аа... а-ах...!!

В нормальной ситуации член бы просто съёжился от боли.

— О-о-о-о-о-о-ох!!

Но сейчас, к собственному ужасу, я дрожал от какого-то абсурдного удовольствия. Я что, сошёл с ума за время связи с Герцогом? Или дело в стержне, застрявшем внутри, как фитиль в порохе?

Иначе как объяснить, почему в этой безумной ситуации мой член оставался твёрдым?

Эрекция не спадала, поэтому я слишком отчётливо чувствовал, как стержень впивается в уретру. Он больше не продвигался — но герцог продолжал давить. Даже через боль, даже через искры перед глазами, даже через леденящий ужас.

Жар, разливающийся по телу, был безумно сладостным. Головокружительное наслаждение выгибало моё связанное тело в конвульсиях.

— ... Га-аах!

И вдруг — стержень, который до этого будто упирался в стену, внезапно провалился глубже, будто внутри открылась потайная дверца.

В этот момент где-то в глубине вспыхнула острая боль — я даже не мог точно сказать, где именно. Незнакомое ощущение ударило в голову, заставив глаза закатиться.

Но что было точно ясно — даже сквозь боль, я ощущал жар и задыхался от удовольствия. Тело, скованное верёвками, билось в конвульсиях, взгляд стал мутным. И всё это — не столько от боли, сколько от удовольствия, разрывающего изнутри.

— А-аах… хх…!

Стержень, заполнивший уретру, не давал кончить. Но даже в этом невозможном состоянии меня накрыл головокружительный оргазм — мучительный, слишком интенсивный. Я стонал, извивался, безумно пытаясь достичь кульминации, в то время как стержень погружался всё глубже, продлевая этот кошмар.

И вот он исчез полностью внутри члена.

Эрцгерцог убрал руку, не дав мне вырваться из болота этого бесконечного, невыносимого удовольствия.

Всё тело было мокрым от пота. Лицо, наверное, пылало. Глаза — залиты слезами.

— Нет… нет…!

Даже сквозь мутную пелену слёз я увидел, как эрцгерцог двигается, будто нарочно демонстрируя каждое действие. Я дёрнулся в сторону, пытаясь инстинктивно избежать прикосновений, но верёвки не оставляли ни шанса.

— Не… не трогайте… п-прошу…! — мой голос, прерываемый рыданиями, звучал жалко даже для моих собственных ушей. Но эрцгерцог и не думал останавливаться. Напротив — его лицо оживилось, губы искривились в намёке на улыбку, а янтарные глава загорелись. Я понял, что снова совершил ошибку.

— А-аргхх!!!

Его большой палец грубо перекрыл отверстие на головке, запирая стержень внутри, а остальные пальцы принялись методично дрочить мой член. Холодный металл, глубоко вошедший в уретру, заставлял каждое нервное окончание кричать от противоестественного ощущения.

— Держись, не смей кончать, — прошептал эрцгерцог, на мгновение ослабив давление на головку, лишь чтобы тут же провести пальцами по всей длине члена.

Но я уже перестал что-либо понимать. Это было моё тело, но я больше не контролировал его. Ужас и наслаждение сплелись в один безумный клубок, выжигая последние остатки разума. Всё смешалось. Разум отключился.

Эрцгерцог убрал руку и встал. Затем наклонился, приподнял мои бёдра, притягивая их к себе. И тут до меня наконец дошло, что он собирается сделать. Но было уже поздно.

— А-аа… Г-господи…!

Я даже не успел понять, когда его огромный член начал входить в меня.

http://bllate.org/book/14541/1288142