Готовый перевод Swapping / Обмен [❤️]: Глава 22

– Даю тебе три секунды.

Он набрал чей-то номер, а затем поднёс телефон к уху. Собирается обнародовать видео?!

В момент, когда он приоткрыл губы, чтобы что-то сказать собеседнику, я крепко зажмурил глаза.

– … Я согласен.

– Это Со Хо, сейчас выйду, – одновременно со мной проговорил он.

Когда президент положил трубку, мне с трудом удалось выдохнуть застрявший у меня в горле воздух. Я думал, он собирается распространить видеозапись, но его звонок был совершенно иного содержания. Меня охватило глубокое чувство поражения.

Со Хо встал со стула и оглядел меня с ног до головы, словно оценивая мой наряд.

– Я не сказал тебе самого главного.

– …Чего именно? – во рту тут же стало сухо от его слов.

– Это записанное завещание.

Я нахмурил брови.

– Вы имеете в виду нотариально заверенное?..

– Записанное на видео.

Оставить завещание можно несколькими способами: записать видео, составить нотариально заверенный документ, тайный документ или проговорить последнюю волю устно. Самым весомым среди этих способов считается нотариально заверенное завещание.

Для председателя крупной корпорации завещание в виде видеозаписи – весьма сомнительный вариант. В этом случае для большей легитимности требуются один свидетель и один адвокат. И этим действующим лицам желательно тоже присутствовать на видео вместе с завещателем, хотя даже это не гарантирует признание такого завещания законным, в отличие от нотариально заверенного документа. Если видео будет даже незначительно отредактировано, его могут признать недействительным.

– Откуда вам известно, что это видеозапись?

– Мне рассказал об этом адвокат компании, господин Ким. И умер на следующий день.

Выходит, ему сообщил юрисконсульт Samjo Group. Могли ли его убить за то, что он раскрыл эту тайну, или он действительно умер от переутомления?.. Маловероятно, что Со Хо и юрисконсульт Samjo находились в близких отношениях, наверняка президенту пришлось выбивать правду посредством угроз.

– Ты получил свои ответы, теперь готовься к выходу, – прервал Со Хо мои мысли.

– Время ужина уже прошло.

Мне кусок в горло не полезет, если я снова буду есть с ним за одним столом.

– Я не говорил, что собираюсь угостить тебя ужином.

– Тогда почему зовёте с собой?

Со Хо отвернулся и, казалось, даже не услышал меня. Если он с самого начала знал, что завещание записано на видео, зачем тогда говорил про подделывание документов? Может, хотел проверить, насколько внимательно я слушаю его слова? Коварный ублюдок.

– Как вы и сказали, не будет ничего хорошего, если завещание получит У Джэ Ён, поэтому я буду считать, что, помогая вам с поисками, поступаю справедливо.

Вдруг вспомнилась клятва, которую я давал, вступая в должность адвоката. «Теперь я адвокат в Республике Корея и собираюсь сделать первый шаг на пути к защите прав человека и достижению социальной справедливости. Я стану человеком, который ценит правосудие и свободу и добивается правды, бла-бла-бла…» Прошло не так уж много времени с тех пор, но я уже иду по пути, противоположному этой клятве.

Почувствовав лёгкий укол совести, я встал со стула и застегнул пиджак. Мне показалось, если просижу за столом дольше, меня потащат к выходу за волосы. Мне велели собираться и выходить, но я совершенно не хотел этого делать. Завтра я планирую вызвать уборщицу и привести свою квартиру в порядок. У меня на руках будут лишние 500 миллионов вон, так что… могу себе позволить.

Я бодро зашагал за президентом, когда он вышел из квартиры. Ли Чан У ждал нас возле чёрного седана.

– Куда мы едем, если не ужинать? – спросил я, садясь на заднее сиденье. В моём взгляде на Со Хо читалась тревога.

– Посмотрим на твои боевые навыки, адвокат Чон.

– Я не умею драться, – я старался говорить спокойно, но в моём голосе всё равно слышалось раздражение.

Со Хо вдруг провёл указательным пальцем по уголку моего глаза. Замерев так и не отнимая руки, он на мгновение задумался.

– У Джэ Ёну нравятся такие, как ты.

Я отпрянул от него и коснулся своего лица.

– Неужели? Насколько я знаю, он предпочитает женщин.

Со Хо наклонился ближе и шепнул мне на ухо:

– Он развёлся с женой, потому что у него вот эта штука на неё не вставала, – его рука скользнула по моему бедру и властно накрыла пах. Я заставил себя не реагировать на это прикосновение:

– Теперь вы явно сексуально меня домогаетесь.

– А когда ты предложил отсосать мне, это не было сексуальным домогательством?

Мои глаза встретились с глазами Ли Чан У в зеркале заднего вида.

Чёрт побери, весь мир уже считает меня извращенцем!

***

Я был несколько озадачен тем фактом, что председатель У оставил завещание в видеоформате. Неужели он не доверял своему адвокату? Хотя по правде говоря, если бы его адвокат и У Джэ Ён объединились, они могли бы легко подделать даже нотариально заверенное завещание.

Я не знаю, кому и что оставил после себя У Джи Тэк, но об этом вполне могут знать Со Хо и У Джэ Ён. Если завещание составлено не в пользу У Джэ Ёна, он наверняка будет апеллировать к несуществующему слабоумию своего отца.

Фактически, Со Хо лишь нужно заполучить записанное на видео завещание и выгодно продать его У Джэ Ёну. Такой расклад будет наиболее выгодным для президента.

Я взглянул на Со Хо, который сидел рядом со мной скрестив руки на груди и закрыв глаза. Его веки казались неподвижными, и вся его фигура походила на застывшую статую.

Я опустил взгляд ниже – туда, где под его рубашкой располагалась татуировка тигра, вероятно, переходящая даже на спину. Однажды я тоже подумывал сделать себе тату, но в итоге сделал пирсинг.

Когда мне прокололи язык, пришлось целый месяц жить на одной лишь каше. Я слышал, что ощущения от минета с пирсингом просто невероятные, но всерьёз задумался, стоит ли его оставлять, после того, как отсосал своему бывшему, а он кончил буквально за три секунды. Хотя чуть позже я узнал, что у него в целом были проблемы с преждевременной эякуляцией.

Обычно я сбрасывал напряжение с помощью секса. Возможно, потому, что меня воспитывала консервативная в этом отношении мать, результатом её строгого воспитания стал вот такой бунт. Это вошло в своего рода привычку, и я до сих пор снимаю напряжение именно так.

– Что?

Я вздрогнул. Этот вопрос сорвался с губ человека, который казался мне спящим. Его глаза всё ещё были закрыты, но я ответил:

– Вы красивы.

Со Хо нахмурил брови и открыл глаза.

– С чего вдруг такие льстивые речи?

Это не имеет ничего общего с лестью. Просто честная оценка.

– Вы приказали кому-то поставить скрытую камеру, чтобы следить за председателем?

– Я не знал, что Сон Джи – его любовник.

– В таком случае кто дал вам запись?

– Я не могу свидетельствовать против себя.

– Такое применимо только в суде.

– Я не знаю.

– Что?

Он повернул голову в мою сторону:

– Человек, который принёс мне то видео, так много болтал, что я выбил из него всё дерьмо и вышвырнул за порог.

– Вы сейчас… имеете в виду, что мне тоже стоит заткнуться?

– Смотри-ка, мне даже не нужно просить тебя замолчать, ты и сам всё понимаешь.

Было похоже, что он сейчас зарычит на меня, лишь бы я наконец умолк. Что ж, ладно! Я замолчал, но всего на несколько секунд:

– Так вы ещё не нашли свидетеля записанного завещания?

Он лишь покачал головой. Я задался вопросом, мог ли Сон Джи быть рядом с председателем во время записи…

Мой брат не самый глупый человек на планете, но он мог и не догадаться, что это происходило на его глазах. Мне захотелось тут же позвонить ему и проверить, но рядом с Со Хо это было бы затруднительно.

– А что, у тебя есть свои догадки на этот счёт?

– Не совсем…

После бесконечно долгой езды по мощёной дороге машина, наконец, остановилась. Внутрь приоткрытого окна просочились звуки окружающей природы.

– Мы прибыли.

Место, к которому Ли Чан У нас привёз, было домом в стиле ханок с черепичной крышей. Он располагался на склоне горы далеко за пределами Сеула, и дойти до этого места пешком было практически невозможно.

Ли Чан У открыл дверь своему начальнику, а я вылез из машины самостоятельно. Со Хо пошёл вперёд, Ли Чан У остался у машины. Я проследовал за президентом, оглядываясь по сторонам и размышляя о том, не поцарапают ли камни под ногами мои дорогие туфли.

На участке располагались главное здание, дом для приёма гостей и огромный сад. На мгновение я подумал, что это может быть какой-то элитный корейский ресторан, но вокруг не было ни одного посетителя. Если бы не уличные фонари, расставленные у дорожек, вся гора была бы окутана во тьму.

Во внутреннем дворе гостевого дома росла сосна – с таким же кривым стволом и ветками, как и бонсай в пентхаусе Со Хо. В дверях дома показался человек.

– Уже приехали?

Это была женщина средних лет в обычной повседневной одежде, – не в традиционной, которая пришлась бы как раз кстати.

– Давно не виделись, – поприветствовал её Со Хо, а затем снял обувь и подошёл ко входу в дом.

– Давненько вы не приводили с собой гостей. Я Нын Со Хва, управляющая этим гостевым домом.

– Приятно познакомиться, я Чон Со Хон.

В Корее нет фамилии Нын. Высококлассных традиционных ресторанов, подобных этому, в стране почти не осталось.

Я снял туфли вслед за Со Хо прежде, чем он успел мне что-то сказать. Двери в гостевой дом вдруг распахнулись прямо перед нами. По обеим сторонам от неё стояли двое мужчин, работа которых, похоже, заключалась как раз в открытии дверей гостям.

Внутри прямо по центру располагалась четырёхсторонняя складная ширма, перед ней лежала голубая шёлковая подушка, на которой сидел старик, – не такой старый, каким был У Джи Тэк, но около того.

Комнату наполнял запах благовоний. Я последовал примеру Со Хо и тоже поклонился старику. Представить не могу, зачем он привёл меня сюда.

Зайдя внутрь комнаты, Со Хо расстегнул пиджак и сел на подушку, указав мне взглядом на соседнюю. Я слегка смутился:

– Прошу прощения…

Старик посмотрел на меня и доброжелательно улыбнулся.

– Прошу вас, располагайтесь поудобнее.

– Благодарю.

Я неловко сел рядом с президентом и опустил глаза вниз.

– Это адвокат Чон Со Хон, о котором я вам ранее рассказывал.

Что значит «ранее»?! Когда я услышал, что Со Хо говорил обо мне этому старику, мне вдруг стало неспокойно.

– Президент говорил вам обо мне? – спросил меня старик так мягко, словно говорил со своим внуком.

– Да… Я слышал о вас много хорошего…

Со Хо коротко рассмеялся над моей ложью. А что я должен был ответить?! Что меня просто посадили в машину и повезли неизвестно куда?! Надо было сказать правду, – я пожалел, что солгал, как только услышал этот смех.

– Хорошо, тогда вы можете оставить нас, президент Со.

– Конечно.

Со Хо тут же встал на ноги и вновь поклонился старику. Я испуганно посмотрел на него. Он направился к выходу, не удостоив меня и взглядом.

Я услышал, как за моей спиной открылись и закрылись двери, а когда обернулся, в комнате уже не было даже мужчин, стоявших раньше у входа.

– Вы мужчина, однако красивы, словно женщина. Может, дело в приподнятых уголках ваших глаз?

Сказанные стариком слова заставили меня почувствовать себя ещё более неуютно. Поверить не могу, что…

– Я уже плохо вижу и слышу, садитесь поближе.

Старик положил рядом с собой ещё одну подушку.

– Ну же, не стесняйтесь. Мне нужно сказать вам кое-что важное.

Горькая улыбка расплылась по моему лицу. Так и думал. Со Хо привёз меня сюда развлекать этого старика. Это моё наказание за то, что я притворялся любовником У Джи Тэка?..

– Я могу просто говорить громче, – нервно выпалил я.

Глаза старика сузились. Затем он почесал затылок и рассмеялся.

– Тогда я сам к вам подсяду.

Старик, одетый в традиционный ханбок, коротко выдохнул и поднялся с места. Он оказался куда живее, чем я ожидал.

***

На обратном пути я бросил взгляд на часы. Час ночи. Какой ужасно долгий день. О Че Джун и его стычка с Со Хо, теперь ещё и председатель Ким…

– Председатель Ким, похоже, очень хороший человек.

– Так и есть, – бесстрастно ответил Со Хо, глядя в свой планшет.

– Он очень тактичный несмотря на свой возраст.

В темноте салона лицо президента подсвечивалось экраном планшета, и из-за этого казалось, что его брови нахмурены сильнее обычного.

– Ли Чан У.

– Да, босс.

Он тут же поднял заслон, разделяющий места водителя и пассажиров.

– Это было довольно забавно, – продолжил я.

– Что именно?

– Ваше детское фото с обритой головой. У вас тогда был такой малюсенький. Стоит ли мне назвать его «недозревшим перчиком»?

Председатель Ким доставал фотографии из перламутровой шкатулки и показывал их мне, словно какие-то сокровища. К моему удивлению, все они были со времён детства президента Со. На том фото ему едва исполнилось шесть, он стоял голышом у какого-то ручья, и волосы на его голове были коротко подстрижены. Честно говоря, я никогда не видел, чтобы ребёнку так шла подобная стрижка.

– Не волнуйтесь, я не стал говорить при председателе Киме о том, каким маленьким был тогда ваш член.

– Почему бы тебе не постараться быть вежливее?

– Я стараюсь изо всех сил, но с вашими выходками это довольно трудно.

Со Хо ничего не ответил.

– В следующий раз, когда соберётесь провернуть нечто подобное, предупредите меня заранее.

– Я уже говорил тебе, что плох в объяснениях.

– Так сложно было предупредить, что встреча будет насчёт судебного разбирательства?

Со Хо открыл окно и взял в рот сигарету. Рядом с ним с гордым видом сидел парень, «бросивший» курить.

– Ты подумал, что я продал тебя председателю Киму?

Он усмехнулся, почему-то не прикуривая сигарету. Никогда раньше не видел, чтобы он так улыбался.

– Смотрел на меня, словно щенок в Бокналь*, – пробормотал он про себя.

– Не смотрел я так!

_____________

*«Бокналь» («собачьи дни») – самые жаркие дни в году в Корее, в это время корейцы традиционно ели блюда из собачатины, чтобы укрепить организм и спастись от жары.

_____________

– Знаешь, каким был твой взгляд, когда я чуть было не ударил твоего дружка-адвоката?

– Каким?..

– Полным предвкушения.

Уголки его губ приподнялись. Когда он собирался ударить О Че Джуна, я не пытался ему помешать. Похоже, и правда надеялся, что тому прилетит. Видимо, мне хотелось, чтобы Со Хо сделал то, чего не смог сделать я.

– Пожалуй, вы правы. Но вряд ли он стал бы защищаться, поскольку при одностороннем нападении у него были бы все преимущества в суде. А я не берусь за заведомо проигрышные дела.

– Так много слов.

– Это часть моей работы. И откуда только вы знаете такого хорошего человека, как председатель Ким?

Вы ужасный человек. Если мой вопрос прозвучал так, то это успех. Насколько я понял, председателю Киму предъявили довольно серьёзный гражданский иск. Кроме того, команда защиты, выбранная его противником, была целиком из юрфирмы Core. Я задавался вопросом, не об этом ли деле говорил сегодня О Че Джун.

– В свете последних событий, – Со Хо наконец прикурил сигарету, – может, мне всё-таки стоило ударить его?

Он взглянул на меня, прищурив глаза, а затем его лицо вновь стало отстранённым.

http://bllate.org/book/14526/1286758