Готовый перевод After raising a cat, I reached the peak of my life / Завёл кота и добился успеха в жизни: Глава 58. Завещание

Вэнь Чжэн в замешательстве отвёл взгляд и промычал что-то в ответ, его сердце бешено заколотилось. Когда Дэн Пуюй сказал это, в его сознании возник образ Бэй Сынина, одетого в одежды с широкими рукавами и смотрящего на него сверху вниз. Затем обрывки мыслей и голоса, смешавшись, накрыли его подобно цунами и с размаху швырнули о землю.

Они знали друг друга всего два дня. Даже если прибавить время, проведённое вместе в игре, и пребывание в кошачьей форме Дахэя, вышло бы всего чуть больше месяца. Но он помнил всё это слишком отчётливо.

Дахэй царапал его, бил хвостом и ходил по пятам. С важным видом усаживался и зевал, лизал мочку уха, когда Вэнь Чжэну снились кошмары, устраивался у него на груди и засыпал. У Бэй Сынина было ещё больше странных привычек: его руки не знали покоя, увидев кнопку, он непременно хотел на неё нажать, его прекрасные глаза загорались, когда он смотрел на сладости и облизывал мороженое Вэнь Чжэна.

Его плечи были очень широкими, а под одеждой скрывались мышцы, таящие невероятную силу, тёплые и мягкие. На них было удобно опираться, настолько, что даже клонило в сон.

И он умел чистить креветки.

Его подобные белому нефриту пальцы с выступающими суставами были столь же совершенны, как и он сам, без единого изъяна.

Кончики его бледно-розовых пальцев вцепились в край панциря креветки, от напряжения слегка побелев. Сок свежей креветки пропитал их, капельки жира отражали свет ламп в ресторане. В следующее мгновение этот огонёк переместился вверх и был поглощён алыми губами — он облизнул пальцы. Они снова стали чистыми. Ловко подцепив нежное мясо креветки, он положил его в тарелку Вэнь Чжэна.

«Ты хочешь спать?», «Хм», «Он плохо себя чувствует», «Почему?», «Разве имя — это не просто код?», «Я очень хорошо играю на цине», «Это для меня?», «Проблема», «Что это?», «Я хочу…».

…«Вэнь Чжэн».

— Брат Чжэн? — Дэн Пуюй тронул его за плечо. — Это у тебя телефон звонит? Почему это не «Не злись»? Ты сменил рингтон?

Вэнь Чжэн пришёл в себя, очнувшись от оцепенения, и быстро перевёл взгляд на телефон. Это была короткая серия гудков «ди-ди-ди». Это и вправду был звонок, но с номера, для которого он не мог сменить рингтон.

Вэнь Чжэн ответил и слушал целую минуту, не проронив ни слова. Он посмотрел на Дэн Пуюя, а затем перевёл взгляд на стеклянную стену ресторана, за которой сидел тот, кто лишь мгновение назад заставил его сердце трепетать.

— Да, — наконец ответил он, выслушав всё, и повесил трубку.

Дэн Пуюй с любопытством спросил:

— Что случилось? Ты в последнее время такой занятой. Вчера утром тоже непонятно куда пропал. Эй, я что, больше не твой самый милый сяо Юй…

Вэнь Чжэн иногда ненавидел свою косноязычность. Внутри него был целый океан слов, которые он хотел сказать, но они не шли с языка. Всё, что он мог сделать, — это широко раскрыть объятия и крепко-крепко обнять Дэн Пуюя. Так крепко, что сяо Юй вскрикнул.

— Мне нужно уйти, — сказал Вэнь Чжэн. — Если к началу выступления я не вернусь, просто выходите на сцену сами.

«Если после сегодняшнего дня я так и не смогу вернуться, то просто забудьте обо мне».

— А? — Дэн Пуюй пришёл в ужас. — Как мы можем обойтись без тебя в нашей пятёрке?! Мы уже распределили и выучили реплики по ролям! Без тебя кто их будет читать?!

Вэнь Чжэн усмехнулся:

— Перераспределите их снова, по фразе на каждого. Если я успею вернуться — выйду, ждите меня до последнего. — Сказав это, он больше не стал медлить: — Это срочно. Правда, мне нужно идти. Передай Бай Шуану и Бэй Сынину.

Сказав это, он крепко сжал телефон и быстро зашагал прочь. Сяо Юй окликнул его, попросив хотя бы давать о себе знать. Вэнь Чжэн поджал губы, ускорил шаг и покинул ресторан.

На часах было 17:03. Солнце клонилось к закату.

Вэнь Чжэн взглянул на карту, перешёл через дорогу и вошёл в высотное офисное здание в ста метрах отсюда. Телефон коротко пропищал у лифта с системой контроля доступа. Охранник, хотя и не видел его прежде, не придал этому значения, наблюдая, как тот поднялся на лифте на верхний этаж.

На восьмидесятом этаже лифт открылся. Вэнь Чжэн нашёл лестницу и продолжил подниматься вверх. Пройдя ещё три пролёта, он взломал ржавый замок и с силой распахнул дверь. С крыши навстречу ему хлынул яростный ветер.

«Жизнь человека в этом мире проходит в мгновение ока ~ Жить нелегко ~ На этом свете невозможно ~ Чтобы всё складывалось по желанию...».

Вэнь Чжэн тяжело и часто дышал. Он дождался, пока песня дойдёт до второго куплета, и только тогда ответил на звонок.

— Алло?

— Ты где?! — голос Бэй Сынина звучал так, будто он вот-вот взорвётся. — Когда ты вернёшься? Ты что, опять пошёл в тот торговый центр? Ты что, с ума сошёл идти туда? Не смей!.. А? Что говоришь?.. Сяо Юй, посмотри, я не туда нажал? Почему я не слышу, что он говорит? Что это за дурацкая штуковина…

— Кхм, с телефоном всё в порядке, — отозвался Вэнь Чжэн.

— А, я услышал! Ты слышишь? Когда вернёшься? Если не скажешь, я прямо сейчас тебя найду.

— …Не нужно, — сильный ветер бешено бил по лицу, хоть Вэнь Чжэн стоял спиной к нему, его слова звучали то тише, то громче. — Веди себя хорошо, оставайся с сяо Юем. У меня внезапно возникли кое-какие дела. Не могу сказать точно, когда вернусь. Но если ты сбежишь, как мы будем выступать с нашим номером?

Через некоторое время Бэй Сынин неохотно ответил:

— Ладно.

В небе разнёсся отдалённый гул вертолёта. Вэнь Чжэн понизил голос, придавая ему успокаивающий тон, с которым обычно разговаривал с Дахэем:

— Я кладу трубку. Мне нужно выключить телефон. Всё выступление теперь зависит от тебя.

Вертолёт медленно завис над крышей, сбросив серебряную верёвку из специального особо прочного материала.

Вэнь Чжэн выключил телефон и сунул его в карман брюк. Ветер развевал его куртку во все стороны, а растрепавшиеся волосы лезли в глаза. Он одной рукой ухватился за конец троса, и пряжка защёлкнулась. Человек в военной форме, сидевший в кресле пилота, пытаясь перекричать гул, крикнул вниз:

— Держись крепче!

— Принято!

Вертолёт резко набрал высоту, разрывая облака. Трос дёрнулся, и Вэнь Чжэна втянуло внутрь через нижний люк. Когда панель закрылась, оглушительный шум ветра внезапно прекратился.

— Майор Вэнь Чжэн, приветствую! — в салоне был ещё один человек, одетый в чёрную форму. Напряжённый и несколько растерянный вид выдавал в нём новичка. Он буквально метался, не зная, как услужить: то суетился с водой, то с едой, казалось, он готов был разобрать весь вертолёт, лишь бы угодить.

— Успокойся, — тихо, но строго прервал его Вэнь Чжэн с ледяным взглядом.

Новичок, напуганный старшим офицером, выпрямился по стойке смирно, но продолжал смотреть с неподдельным и глубоким восхищением.

Вертолёт был очень быстрым. Путь от Лэчэна до базы Бэйхай[1] в Дунчэне занял всего сорок восемь минут. Ему лишь на мгновение удалось прислониться к мягкой обивке кабины и закрыть глаза, чтобы отдохнуть, как они уже приземлились в пункте назначения.

— Майор!

Вэнь Чжэн выпрыгнул из вертолёта. Несколько солдат отдали ему честь, он, не останавливаясь, быстрым шагом прошёл мимо, кивнув в ответ.

— Майор Вэнь Чжэн, следуйте за мной, — женщина в штатском деловом костюме, быстро подбежав к Вэнь Чжэну, повела его через тренировочный полигон базы Бэйхай прямо в оперативный отдел.

Её физической подготовки оказалось недостаточно: по мере движения она отстала от Вэнь Чжэна на несколько метров. Тот велел ей не следовать за ним дальше и, хорошо ориентируясь на территории, самостоятельно вошёл в зал заседаний штаба.

«Дзинь!».

Он толкнул дверь. Сканер у входа мгновенно сработал, издав предупредительный сигнал о том, что кто-то вошёл.

«Майор Вэнь Чжэн, группа А08, Силы специальных операций уровня S. — Вэнь Чжэн успел отойти на несколько метров, когда электронный голос закончил: — Идентификация завершена».

В передней части просторного зала заседаний в стену был встроен огромный экран. На нём одновременно отображались несколько окон с чёрным фоном, красно-синими кривыми и множеством данных. Посередине зала стоял длинный металлический стол серебристо-белого цвета, вокруг которого уже сидели более тридцати человек.

— Командир Ло, — Вэнь Чжэн безошибочно нашёл цель и отдал честь высокому крепкому мужчине, стоявшему неподалёку.

— Сяо Чжэн, — командир Ло похлопал его по лечу, — давай сначала найдём место, где можно присесть.

— Брат Чжэн-Чжэн! — раздался звонкий детский голос. Паренёк, выкрикнувший это, словно пушечное ядро, рванул вперёд и с разбегу врезался в объятия Вэнь Чжэна.

Тот поймал его, поднял на руки и, слегка подбросив, оценил:

— Потяжелел.

Чэнь Сяочэнь тоже был сиротой, оставшимся после солдат предыдущего призыва. Разница лишь в том, что Вэнь Чжэну удалось пожить с родителями до десяти лет, а Чэнь Сяочэнь лишился их, едва ему исполнился год.

Хотя государство и предоставляло специальные компенсационные фонды, а приёмные родители Чэнь Сяочэня тоже очень хорошо к нему относились, но в конечном итоге деньги нельзя было тратить по своему усмотрению. Поэтому значительная часть зарплаты Вэнь Чжэна уходила на него и нескольких других детей — их приёмным родителям или на покупку новых гаджетов.

Чэнь Сяочэнь попал на базу в шесть лет. В тот год Вэнь Чжэну исполнилось пятнадцать. Как старший брат он научил его многому и водил играть. Во время тяжёлых, изнурительных тренировок именно он присматривал за мальчиком и утешал его. Не будет преувеличением сказать, что Чэнь Сяочэнь вырос под опекой Вэнь Чжэна. В последние годы, находясь в разных городах, они виделись реже, но ребёнок по-прежнему был к нему сильно привязан.

Сунув конфету в рот Чэнь Сяочэня, Вэнь Чжэн сосредоточил своё внимание на большом экране. Красно-синие линии на графике непрерывно резко колебались, а рядом мигал сигнал тревоги, указывающий на высокий уровень опасности.

Понаблюдав немного, он остановил командира Ло, уже направлявшегося к выходу:

— Сяочэню всего четырнадцать лет.

Командир Ло был высоким и крупным, со смуглой кожей и лицом квадратной формы — настоящий старший товарищ. Он строго посмотрел на Вэнь Чжэна и сказал:

— Ему уже четырнадцать.

Вэнь Чжэн сжал кулаки, затем разжал их:

— …Понятно.

Командиру Ло тоже было не по себе. Но он прошёл мимо Вэнь Чжэна, бросив находу лишь одну фразу:

— Операция ещё не начата, ситуация не критическая. Но вскоре необходимо будет повторно подписать форму добровольного согласия. Четырнадцать лет — это минимальный порог, утверждённый в результате межгосударственных договорённостей. И это правило распространяется не только на Чэнь Сяочэня.

18:20.

Всего собралось пятьдесят семь человек.

В конференц-зале воцарилась тишина.

Руководитель операции Ло Юй и старший командир Чжан Цзиньчэн вместе вошли в комнату, распахнув дверь. Глядя на молодые лица, собравшиеся перед ними, они заставили себя подавить всякую мягкость.

Ло Юй раздал листы добровольного согласия. Чжан Цзиньчэн неторопливо произнёс:

— Благодарим вас за то, что вы пришли. Подобные сцены уже разыгрывались много раз. И вы всегда проявляли смелость и бесстрашие. Я искренне восхищаюсь каждым из вас и тем огромным вкладом, который вы вносите в защиту страны и всего мира.

— Подпространство — враг Земли. Эта борьба за выживание длится уже сто лет. Наши предки, связанные с нами узами крови, сменяя друг друга, раз за разом ценою своих жизней обеспечивали продолжение существования Земли. И теперь нам, быть может, выпала величайшая честь — положить конец этой войне.

— Смерть не предопределена заранее, но нужна решимость, чтобы умереть.

Красная и синяя линии позади него продолжали колебаться, достигая новых пиковых значений. Чжан Цзиньчэн оглянулся и спокойно сообщил всем данные:

— Как видите, три часа назад в подпространстве произошли резкие колебания, превысив порог в семьдесят волн. Сейчас максимальное значение достигло семидесяти четырёх целых восьми десятых. С наблюдательной станции на Северном полюсе поступило экстренное сообщение. Все страны собрали силы и находятся в полной готовности. Когда пиковое значение достигнет восьмидесяти, откроется возможность входа. Мы выдвинемся в направлении Северного полюса.

— А теперь, пожалуйста, заполните листы добровольного согласия.

Добавлять что-либо ещё не было необходимости, все присутствующие делали это уже неоднократно. До момента великой катастрофы тринадцать лет назад минимальный возраст для участия в операциях составлял шестнадцать лет. Это означало, что сейчас во всём мире не было ни одного солдата, способного войти в подпространство, кто был бы старше тридцати лет.

Так называемый «лист добровольного согласия» включал в себя договор о неразглашении, некоторые документы и заранее составленное завещание.

Хотя требование о сохранении тайны и существовало, его исполнение не было слишком строгим. Ближайшие родственники имели право быть информированными, а те, кому солдаты адресовали свои завещания, по умолчанию получали «зелёный коридор».

Прежде Вэнь Чжэн всегда оставлял свои завещания пустыми. Но сегодня ему необъяснимо захотелось что-то написать. Его учитель и Бай Шуан и так были в курсе всех дел, им не нужно было что-то объяснять. Он мог написать одно завещание для Дэн Пуюя, другое — для Бэй Сынина.

Если он вернётся живым, всё будет хорошо. Если он погибнет, они хотя бы смогут получить объяснение.

Написать сяо Юю было легко — достаточно лишь немного его успокоить и утешить. Вэнь Чжэну тоже было странно: многие слова, которые он не мог произнести вслух, на бумаге почему-то ложились легко и свободно. Фразы вроде «ты очень милый», «ты прекрасен», «ты невероятно талантлив» сами лились из-под пера.

Последней фразой стало: «Надеюсь, ты будешь счастлив и никогда не будешь сожалеть».

Вэнь Чжэн достал чистый лист и собрался написать Бэй Сынину, но его ручка вдруг замерла.

«Как это написать?

Дать ли ему понять, что на самом деле он не так уж умён?

Или же просто сохранить это в тайне? В конце концов, меня уже не будет в живых. Но если я не скажу, буду ли я сожалеть об этом в свой смертный час?».

Вэнь Чжэн на мгновение погрузился в мучительные раздумья, впиваясь клыками в нижнюю губу до посинения.

После долгих раздумий он взял ручку.

[Дорогой товарищ Минчжу]

Уголки губ Вэнь Чжэна изогнулись вверх.

[Надеюсь, когда ты получишь это письмо, с тобой всё будет хорошо][2]

[С момента нашего знакомства прошло уже больше месяца. Ты и вправду милый кот-дух. Каждое утро, просыпаясь и касаясь твоего пушистого хвоста, я ловлю себя на мысли, что ты становишься всё милее. Даже твои промахи выглядят очаровательно. Пожалуйста, поверь, если я что-то угадал, то не потому, что ты глуп, а потому, что я слишком умён. Так что не грусти и не злись, злиться вредно для здоровья. Я тоже утаивал это от тебя не со зла. Просто то, как ты изо всех сил стараешься скрывать правду и выглядишь таким полным сил и энергии, невероятно трогает моё сердце.

Встреча с тобой — самая большая удача в моей скучной жизни.

Я оставляю тебе дом в саду Утон со всей мебелью и другими вещами. Можешь жить там постоянно или приезжать иногда. Право собственности действует ещё тридцать лет. Когда срок истечёт, если не разберёшься, что делать, можешь попросить помощи у сяо Юя. Гуцинь тоже твой, храни его бережно. Может быть, он даже вырастет в цене.]

Дойдя до этого места, Вэнь Чжэн внезапно осознал, что он всего лишь обыкновенный смертный. Не зря сяо Юй насмехался над их семьёй Великого Правителя, которая решила продаться за двести тысяч юаней.

Он немного подумал и, казалось, больше не осталось ничего, что стоило бы сказать. Он написал последнее:

[Нотариально заверенные документы см. в приложении]

***

Автору есть что сказать:

(Далее следует продолжение, но я намеренно оборвала текст на самом интересном месте, потому что рыдаю слишком громко).

Прим. пер.: Я тоже.

[1] 北海 (Běihǎi) — Северное море, иероглиф тот же, что в фамилии Бэй Сынина. Тут, насколько я могу судить, не просто так использовано именно такое название, имеется некая параллель с местом, где прежде жил Бэй Сынин (гора Бэйяо), дальше будет понятнее. К тому же это имя собственное, поэтому я оставляю в транслитерации.

[2] Тут Вэнь Чжэн намеренно используют классическое эпистолярное клише, принятое в Китае для написания писем: 見信好 (jiàn xìn hǎo), это стандартное начало письма, которое дословно переводится «увидев письмо, будь здоров».

http://bllate.org/book/14507/1284136