Готовый перевод Panguan / Паньгуань: Глава 33. Дневник

Если человек, говоривший по рации, был Хаоцзы, то кто же тогда находился в этой комнате?

Вэнь Ши повернулся к мужчине с квадратным лицом, стоявшим рядом с Да Дуном, и спросил:

– Кто ты?

Вопрос был прямым и внезапным, ошеломив не только того, кому он был задан, но и всех остальных находящихся в комнате

Да Дуну потребовалось несколько секунд, чтобы отреагировать, он отскочил назад и, держась на значительном расстоянии от этого с квадратным лицом, напряженно спросил:

– Да, кто ты такой?!

– Я Хаоцзы!

Этот Хаоцзы начал паниковать. Его лицо побледнело, казалось, он не притворялся.

– Я... Я действительно Хаоцзы, не смотри на меня так, я тоже чертовски напуган! Да Дун! Да Дун, можешь подойти и сам проверить, если не веришь мне, – Хаоцзы начал идти в сторону Да Дуна.

Как только он двинулся, Чжоу Сюй, Ся Цяо и Сунь Сыци, как глупые птенцы, с криком разбежались, а после и вовсе съежились в углу позади Вэнь Ши.

– Просто стой там и говори, не двигайся! Тебе совсем необязательно подходить, – лицо Да Дуна выражало неприязнь.

– Да Дун, мы всегда были вместе. Если и ты будешь от меня шарахаться, как остальные, то я ничего не смогу с этим поделать, – Хаоцзы выглядел беспомощным.

Услышав это, Да Дун снова засомневался.

– Почему у тебя такие грязные руки? – внезапно спросил Вэнь Ши.

Взгляды всех присутствующих переместились на пальцы Хаоцзы, но они были довольно далеко, чтобы отчетливо их разглядеть. Только Вэнь Ши, находясь достаточно близко, смог увидеть, что кончики всех десяти пальцев Хаоцзы были покрыты грязью и ссадинами, а под ногтями виднелась запекшаяся кровь. Такая грязь не могла появиться из-за соприкосновения с обычной, накопившейся со временем пылью. Эта грязь скорее напоминала ту, которая бывает, от сильного трения о бетонную стену или трещины в цементе.

Хаоцзы замер, ошеломленно уставившись на свои пальцы:

– Ты имеешь ввиду это? Это случилось, когда я пытался сбежать. Я же должен был проверить трещины в стенах.

Его ответ вызвал у Сунь Сыци понимание. Он неосознанно кивнул и тоже посмотрел на свои руки.

– Ты тоже поцарапал их? – спросил Ся Цяо.

Сунь Сыци показал свои исцарапанные пальцы Ся Цяо и Чжоу Сюю:

– Я хотел проверить, можно ли открыть эту дверь.

В этот момент Да Дун и остальные уже начали немного верить Хаоцзы. Но затем Вэнь Ши задал ещё один вопрос:

– Ты специализируешься на создании массивов, так зачем тебе открывать дверь руками?

На этот раз, прежде чем Хаоцзы успел что-либо сказать, Да Дун произнес:

– В этом вопросе я должен вступиться за него. Ты, вероятно, не слишком много знаешь о создании массивов и, скорее всего, не знаком ни с кем, кто специализируется на этом. Создание массивов не подходит для боя в одиночку. Если нужно просто установить массив, чтобы скрыть себя или сбить с толку кого-то другого, это одно, но, когда ты сталкиваешься с ситуацией, требующей контроля, становится сложнее. Чем меньше и точнее должен быть массив, тем сложнее его контролировать. В данной ситуации создание массивов нельзя сравнивать с искусством создания марионеток.

Вэнь Ши на мгновение задумался, а после решил не спорить. Он действительно знал ограниченное количество людей, кто специализировался на массивах. Среди тех, кто специализировался на массивах, единственным представителем его эпохи был Бу Нин. Если заглянуть еще дальше в прошлое, то был еще и Чэнь Будао.

Но он уже почти ничего не помнил ни о Бу Нине, ни о Чэнь Будао, поэтому, естественно, ему нечего было сказать на эту тему.

Он просто подсознательно чувствовал, что у массивов не может быть так много недостатков и ограничений. Люди, которые были по-настоящему искусны в этом, могли совершать невероятные вещи.

Однако он не мог предоставить каких-либо доказательств и не собирался обсуждать это с кем-то, кто не имел к этому никакого отношения. Поэтому он решил оставить всё как есть.

Возможно, потому что поведение Хаоцзы казалось относительно нормальным, Да Дун и остальные немного расслабились. Но менее чем через две секунды рация снова затрещала. Это снова был голос Хаоцзы:

– Эй? Ты меня слышишь? Сяо Сунь? Почему ты не отвечаешь?

К его голосу примешивался треск помех, из-за чего казалось, что он звучит немного иначе, чем обычно. В любое другое время его реакция была бы нормальной, но в нынешней атмосфере паники это звучало невероятно жутко.

– Мне ответить... – в ужасе спросил Сунь Сыци.

– Нет! – тот час ответил Да Дун.

Услышав это, Хаоцзы, стоявший рядом со столом, просиял. Но когда он посмотрел в сторону и обнаружил, что Вэнь Ши всё ещё наблюдает за ним, на его лице снова появилось печальное выражение.

В наступившей тишине вновь зазвучал голос из рации:

– Эй? Сяо Сунь, ты там в порядке? – когда ответ так и не последовал, голос продолжил. – Неважно, я приду и найду тебя.

Приду и найду тебя.…

Эта фраза мгновенно произвела гнетущий эффект, как от надвигающейся тени, заставив Сунь Сыци и остальных вздрогнуть от ужаса.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Да Дун не смог сдержаться и тихо выругался, затем посмотрел издалека на Хаоцзы и спросил:

– Так почему это ты? Почему вас двое?

Хаоцзы с побледневшим лицом медленно покачал головой:

– Я тоже не знаю.

Однако Ся Цяо внезапно поднял руку.

– Если хочешь что-то сказать, просто скажи. Зачем ты поднимаешь руку? Мы же сейчас не на уроке, – тут же набросился на него Чжоу Сюй.

– Я боялся, что напугаю тебя, если внезапно начну говорить, – серьезно ответил Ся Цяо.

– Ты! – Чжоу Сюй подавился словами от гнева.

Вэнь Ши повернул в его сторону голову и Ся Цяо заговорил:

– Гэ, комната, в которой меня заперли, похоже, была комнатой молодого господина семьи Шэнь. Я нашёл там дневник.

– Дневник? – переспросил Вэнь Ши.

– Да, – кивнул Ся Цяо.

– С твоей-то крошечной смелостью у тебя хватило духу рыться в комнате? – недоверчиво посмотрел на него Чжоу Сюй.

– Я не специально искал, – покраснев, неловко ответил Ся Цяо. – Я забился между стеной и прикроватной тумбочкой, стараясь сесть так, чтобы за моей спиной и по обе стороны от меня что-то было. Дневник упал за прикроватную тумбочку, и я вытащил его, чтобы посмотреть.

– Что было написано в дневнике? – спросил Вэнь Ши.

– В одной из записей говорилось, что Шэнь Маньи нравится играть в игру «настоящая невеста/фальшивая невеста», и что она часто пристает к другим, чтобы те сыграли с ней.

Произнеся эти слова, он вздрогнул.

– Разве пропала не Шэнь Маньи? Так она пытается заставить нас поиграть с ней??? – Сунь Сыци задрожал, а его голос сорвался.

– Там было что-нибудь ещё полезное написано? – нахмурился Вэнь Ши.

– Было, но, поскольку я был до смерти напуган, то больше ничего не запомнил, – голос Ся Цяо звучал всё тише и тише.

– Где дневник? – спросил у него Вэнь Ши.

– За тумбочкой, – послушно ответил Ся Цяо.

– Ты положил его на место?..

Ся Цяо выглядел несчастным:

– У меня с детства привычка после прочтения класть книги на прежнее место.

Вэнь Ши потерял дар речи.

Ся Цяо, увидев деревянное выражение лица своего гэ, спросил:

– Мне... Мне пойти за ним?

– Оставайся здесь, я сам схожу, – махнул рукой Вэнь Ши.

Он был достаточно смелым, чтобы в одиночку направиться к двери. Чжоу Сюй, на этот раз проявивший некоторое благоразумие, бросил Вэнь Ши свою электрическую свечу и сказал:

– Тебе следует взять с собой немного света.

Вэнь Ши поймал её.

Когда он подошел к двери, Се Вэнь отошел в сторону. В тот момент, когда Вэнь Ши проходил мимо, Се Вэнь внезапно спросил:

– Ты пойдешь один?

Пораженный, Вэнь Ши хотел спросить: «А если нет, то, что тогда?»

Но по какой-то причине слова, которые он произнёс, были монотонным и глухим: «Угу».

Коридор был длинным и глубоким, и таким темным, что казалось, у него не было конца.

Вэнь Ши, сжимая в руке свечу, сделал всего несколько шагов, и звуки позади него стали далёкими, словно звучащими из другого мира. Ещё через пару секунд, и они окончательно исчезли, только его шаги продолжали эхом разноситься по коридору.

Этот эффект создавал иллюзию: что бы с человеком здесь ни случилось, другие не смогут ничего увидеть или услышать.

Если бы по этому коридору шел кто-то другой, возможно, он бы почувствовал страх или одиночество. Но Вэнь Ши к этому привык.

Каждый раз, когда он, просыпаясь, выползал из Врат Забвения и вступал в совершенно незнакомый ему мир, у него всегда возникало похожее чувство – позади него бесконечная, глубокая тьма, а он не имеет ни пути назад, ни цели.

Он шел так уже много лет.

Лишь изредка ему приходила в голову мысль: что кто-то когда-то, должно быть, был там, в конце этого долгого пути, и этот кто-то наблюдал за ним и провожал его. Порой в этот миг он внезапно оборачивался, но только лишь для того, чтобы увидеть пустоту.

Комната, в которой был заперт Ся Цяо, находилась всего лишь в нескольких шагах. Сломанная дверь лежала на полу, а железные клинья и металлические петли были разбросаны вокруг.

Когда эта мысль снова возникла в его голове, Вэнь Ши как раз обходил груду обломков. Его пальцы постукивали по светильнику в форме свечи, и прежде чем войти в комнату, он поднял глаза и посмотрел в том направлении, откуда пришел.

Он ожидал, что снова увидит пустоту, но неожиданно увидел высокую фигуру, прислонившуюся к дверному косяку, стоящую в размытом свете вечных лампадок и наблюдающую за ним с другого конца полутемного узкого коридора.

Вэнь Ши застыл на месте.

На мгновение его сердце замерло.

Он прищурился в темноте, желая продолжить путь, но его ноги не двигались, словно он хотел подождать кого-то, но в то же время и не совсем подождать.

Мгновение спустя в коридоре послышались шаги, которые становились всё ближе.

Это был Се Вэнь.

Он не произнес ни слова на протяжении всего пути, даже когда обходил сломанную дверь и железные клинья. В этой тишине чувствовалась едва уловимая двусмысленность. Впрочем, длилась она не больше пары секунд.

– Почему ты не заходишь? – спросил Се Вэнь, заглядывая в комнату.

Вэнь Ши не ответил, а просто шагнул в комнату, всё ещё сжимая в руке свечу.

Он дважды щелкнул выключателем, но свет в комнате не зажегся. Вэнь Ши только и оставалось, что осмотреться в слабом мерцании светильника.

Се Вэнь последовал за ним и тоже огляделся по сторонам.

– Зачем ты пришел сюда? – осветив пространство перед собой, внезапно спросил Вэнь Ши.

Се Вэнь на мгновение замер, затем, подойдя к кровати, раздвинул на ней занавески и отодвинул прикроватный столик. Наклонившись, чтобы поднять дневник, о котором говорил Ся Цяо, он произнес:

– Волновался, поэтому пошел присмотреть за тобой.

Он небрежно пролистал несколько страниц, смахнул с дневника пыль и передал его Вэнь Ши.

– Волновался? – Вэнь Ши, забирая дневник у Се Вэня, бросил на того взгляд. – О чем?

Он попытался свободной рукой перелистнуть несколько страниц и почувствовал, как рука другого человека берет у него светильник.

Вглядываясь в содержимое дневника, Се Вэнь остановился рядом с Вэнь Ши, сжимая в руке свечу, свет от которой падал на страницы дневника.

– Меня многое беспокоит. Например... – улыбнулся он, не поднимая глаз. – Учитывая, какой робкий у тебя брат, кто знает, вдруг твоё спокойствие – всего лишь маска, и ты на самом деле примешься рыдать, оставшись в одиночестве.

Вэнь Ши ничего на это не ответил, он как раз перелистывал страницы, ища что-нибудь связанное с Шэнь Маньи. Услышав подобную чушь, его пальцы дрогнули, и он чуть не вырвал половину страницы.

– Что за глупости? – он посмотрел на Се Вэня с холодным выражением лица.

Сейчас расстояние между ними действительно было небольшим. Опущенный взгляд Се Вэня скользнул по его лицу, и вернулся к страницам дневника. Он больше не смотрел на Вэнь Ши, но на его губах играла улыбка:

– Хм, глупости. Сдержи свой гнев и не порви дневник. Это важная подсказка, если ты его испортишь, второго тебе не выдадут. Как в этом случае ты собираешься компенсировать потерю?

Вэнь Ши бесстрастно отвел глаза. Он пролистал ещё несколько страниц и наконец нашел ту часть, о которой упоминал Ся Цяо.

19 мая 1913 года. Дождь

Шэнь Маньи поистине надоедливая старшая сестра. Она никогда не читает книги, которые господин Ли советует нам выучить, и не занимается рукоделием, которому её учит тетя Цай. Все, что она делает, это смеется.

Она смеется целыми днями напролет. Её голос слышен повсюду, это просто невыносимо и очень громко. Она постоянно либо предается мечтам о скучных вещах, либо играет в очень скучные игры.

Например, последние два года она стала совершенно одержима игрой «Настоящая невеста/фальшивая невеста». Она оторвала кусок красной простыни и заставила других играть с ней. Сидя, скрестив ноги, под простыней, она просит остальных угадать, кто настоящая невеста, а кто фальшивая. Человеку надо приподнять свадебную фату и назвать её имя.

Если человек отвечают правильно, она смеется. Если ошибается, то устраивает истерику и ведет себя как неразумный ребенок.

Одно дело, когда она заставляет девушек вместе с ней переодеваться в невесту, но она также часто втягивает в это и Чжун-гэ. Чжун-гэ хороший человек, поэтому не злится, но на самом деле он просто терпит всё это, потому что ему стыдно.

С меня хватит. Я не вынесу с ней ещё один день. Хочу, чтобы она хоть на время замолчала, перестала смеяться и закатывать истерики. И дала мне немного тишины и покоя.

Следующие две страницы, были пустыми. Поскольку на них ничего не было написано, Ся Цяо, вероятно, не стал продолжать читать.

Вэнь Ши же перевернул ещё одну страницу и заметил на обороте строку текста:

Я явно спрятал её, так почему же её смех всё ещё разносится по всему дому? Так громко.

http://bllate.org/book/14501/1283317