Готовый перевод Help / Помощь: Глава 50. Легкий ветерок

Фан Сю вытащил труп Шан Дэбао из мешочка Цянькунь и положил его на пол.

Почти половина стен его номера с видом на горы представляли собой окна от пола до потолка, сквозь которые проникал яркий лунный свет, заливавший всю комнату. Под этим холодным сиянием Фан Сю решительно поднял острый тесак и опустил его на тело перед собой.

Послышался глухой удар.

Буквально с одного раза, он отрубил у трупа руку. Увидев получившееся сечение, Фан Сю невольно вскрикнул от удивления.

Лезвие было необычайно острым, а получившаяся рана вышла чистой, на срезе было хорошо видно обнажившиеся мышцы и перерубленную кость, но ни одна капля крови не вытекла на пол. Казалось, что Фан Сю только что разрубил не плоть и кость, а кусок воска.

Жаль, что он убил Шан Дэбао, теперь Фан Сю не мог спросить у него, каково это. Тем не менее, он подозревал, что выданный ему тесак должен обладать особыми свойствами. С точки зрения жертвоприношения, безусловно, было бы выгоднее, чтобы жертвы жили как можно дольше. Так они могли принести больше кармы и плоти. Если жертва при первом же нарушении табу умрет от потери крови, гарантированно это будет не самая выигрышная ситуация для «Е».

Как опытный мясник, Фан Сю быстро отрубил двадцать цзиней плоти, разделил на две части и приготовился отдать ее Гуань Хэ и Чэн Сунюнь. На этот раз он использовал только чуть больше, чем полторы руки трупа, оставшуюся часть Шан Дэбао он вернул в свой мешочек Цянькунь.

Закончив, Фан Сю приставил нож к своей левой руке. Он был ростом метр восемьдесят, но весил менее ста двадцати цзиней – даже меньше, чем тело Шан Дэбао. Он не был до конца уверен, весит ли его рука десять цзиней. Кроме того...

– Бай Шуанъин, если я отрублю себе левую руку, смогу ли я по-прежнему использовать свои особые способности?

Фан Сю был обеспокоен. Бумажный человечек нанес символы триграмм на его левую руку.

Бай Шуанъин бесшумно приблизился, кончики его пальцев прижались к левой руке Фан Сю. Тут же появились символы «Кань» и «Ли», медленно кружа вокруг его пальцев. Холодные кончики пальцев скользнули по коже Фан Сю, от предплечья к плечу, затем от плеча к ключице. Когда пальцы Бай Шуанъина коснулись его шеи, Фан Сю замер. Он хотел сказать: «Теперь можешь остановиться». Но по какой-то причине так и не смог этого произнести. Поэтому кончики пальцев продолжили двигаться: по его горлу, подбородку пока, наконец, не остановились на левом виске. Фан Сю почувствовал тепло там, где его касался Бай Шуанъин, должно быть, в этот момент символы исчезли под кожей.

Однако все места, по которым прошлись пальцы Бай Шуанъина, тоже горели – и даже больше, чем висок. Это было странно, учитывая, насколько холодными были кончики пальцев призрака.

Фан Сю слегка приподнял голову, глядя на Бай Шуанъина, который находился так близко к нему.

Бай Шуанъин на мгновение встретился с ним взглядом. Его бледные губы слегка приоткрылись:

– Ты сказал, что хочешь оставить голову напоследок, поэтому я переместил их к твоей голове.

– Мм, очень подходит.

Табу довлело над ним, и напряжение возрастало, но Фан Сю захотелось рассмеяться. Закатав рукав и протянув Бай Шуанъину обеими руками тесак, он произнес:

– Сделай мне одолжение. Я не смогу должным образом контролировать угол или силу удара. Если я не отрублю все с одного удара, будет очень больно.

Бай Шуанъин посмотрел на нож, лезвие которого слабо отражало лунный свет, проникающий в номер снаружи.

– Ты можешь попросить другого человека, – тихо ответил он.

– Сяо Гуань еще несовершеннолетний, – покачал головой Фан Сю. – А Чэн-цзе слишком мягкосердечна. Она не сможет быть быстрой и решительной... Давай же, у нас мало времени, – его тон был спокойным, словно он просил Бай Шуанъина подать ему стакан воды.

Бай Шуанъин взял тесак, его лезвие только что рассекло труп, но на нем не было ни капли крови или плоти. Слегка проведя кончиками пальцем по лезвию, Бай Шуанъин остановился:

– На этом клинке не только кровоостанавливающая магия, но и проклятие, усиливающее боль, – поколебавшись пару секунд, он добавил. – Если ты хочешь отрезать руку, я могу использовать «Персиковую косточку».

Не часто его призрак проявлял инициативу. Фан Сю помедлил, затем улыбнулся:

– Нет. Это только первый день, я не могу позволить другим заметить, что что-то не так. Неважно, рана это или моя реакция на нарушение табу, все должно выглядеть реалистично и естественно. На самом деле, чем хуже я буду выглядеть, тем лучше, – а после он повторил. – Времени мало. Сделай это...

Вжух.

Прежде чем Фан Сю закончил говорить, его левая рука отлетела. Удар Бай Шуанъина был быстрым и точным, настолько быстрым, что боль от раны наступила лишь через несколько секунд.

Бледная рука дважды перекатилась по полу, пальцы на ней все еще слегка дрожали.

Бай Шуанъин без всякого выражения поднял ее и, подражая действиям Фан Сю, положил на весы. Десять цзиней человеческой плоти, ни больше, ни меньше.

Фан Сю не сдвинулся с места. Он лишь слегка покачнулся, холодный пот мгновенно пропитал его футболку. Рана была проклята, и жгучая, резкая боль была намного сильнее, чем ожидал Фан Сю. Это было не похоже на потерю руки, а больше на то, как будто ему без анестезии вырвали ноготь, ноготь размером с ладонь.

Фан Сю умело подавил крики и стоны, но не смог остановить холодный пот и учащенное дыхание. Он инстинктивно наклонился вперед, едва удерживаясь в вертикальном положении.

Бай Шуанъин, ничего не говоря, медленно опустил тесак.

За пятнадцать минут до полуночи, как и было условлено, раздался стук в дверь.

Фан Сю мгновенно выпрямился, как будто ничего не произошло, и быстро пошел открывать дверь. Рукав скрывал ужасную рану, а тени скрывали его бледное лицо. За исключением отсутствия руки и небольшого пота, он выглядел совершенно нормально.

Вошли Гуань Хэ и Чэн Сунюнь. Их взгляды тут же упали на пустой левый рукав Фан Сю, лица обоих выражали крайнюю обеспокоенность.

– Что, хотели посмотреть публичное представление? Вход платный, – пошутил Фан Сю, и прежде чем они успели хоть что-то сказать, он быстро продолжил. – Идите и возьмите свое мясо, а затем возвращайтесь в комнаты, чтобы отдохнуть. Утром мы найдем Сун Чжэна.

– Фан-гэ… больно? – не удержался и спросил Гуань Хэ. Он уставился на пустой рукав футболки, даже не замечая отрезанную плоть на полу.

– Было больно во время рубки – теперь лучше. Иди, не рискуй нарушить табу, – улыбнулся Фан Сю.

Гуань Хэ некоторое время смотрел на отрубленную часть руки трупа, словно принимая решение, а после прошептал:

– …Фан-гэ, я решил. Я не буду играть в азартные игры.

– Сяо Фан… спасибо, – закусив губу, произнесла Чэн Сунюнь.

– Ничего страшного, – продолжая улыбаться, отмахнулся от нее Фан Сю.

Как только дверь закрылась, он мгновенно привалился к ней и сполз на пол. Хорошо, что он не попросил и их нарушить табу – боль была безумной. Точно огонь постоянно обжигал его рану. Теперь он понял, почему Сун Чжэн так много раз предостерегал от этого. Казалось бы, мягкое условие «играй или проиграешь» на самом деле было мучительным, даже для того, кто привык к боли. Это жертвоприношение действительно шло на все, чтобы заманить людей в казино.

Ровно в полночь в дверь раздался еще один стук. На этот раз посетителем был красивый официант. Широкие плечи, длинные ноги, идеальная улыбка во все тридцать два зуба. Его внешность была настолько безупречна, что казалось, будто она отфотошоплена, он явно был из «Вселенной Хуаньси».

Он толкал сверкающую золотую сервировочную тележку, которая на данный момент была совершенно пуста.

– Добрый вечер, господин Фан. Я пришел забрать ваши десять цзиней человеческой плоти, – просиял официант. – Пожалуйста, обратите внимание на вес. Никаких возвратов за перевес, никаких кредитов за недовес!

Фан Сю был слишком ленив, чтобы разговаривать с иллюзией. Указав на руку на весах, он произнес только одно слово:

– Забирай.

Официант не рассердился. Он вежливо поднял руку и понюхал ее перед Фан Сю.

– Никакого запаха транзакции – проверено, – после он улыбнулся и положил руку на тележку. Фан Сю ожидал, что он уйдет, но официант не спешил покидать его номер, счастливо улыбаясь от уха до уха. – Вот в чем дело, господин Фан. Мы будем хранить ваши десять цзиней плоти в течение 24 часов. Если вы закажете десять цзиней человеческой плоти в течение этого времени, мы бесплатно восстановим ваше тело, разумеется, боль мгновенно исчезнет!

Он сказал это так, словно это была какая-то потрясающая рекламная акция.

Раздраженный болью, Фан Сю резко ответил:

– Не интересно.

Все еще не сдаваясь, официант продолжил:

– Не торопитесь, господин Фан. Мы заметили какой у вас большой кармический долг. Поскольку это ваше первое нарушение табу, мы сделаем для вас скидку, как для VIP-клиента, вы можете обменять свой кармический долг прямо сейчас!

После этих слов он вытащил блестящие фишки номиналом 1000 и 10 и положил их перед Фан Сю.

– Ваша рука мгновенно восстановится, и вы сможете воспользоваться нашей акцией «Потрать 1000 фишек и получи 10 обратно»! Сюрприз!

Фан Сю застыл на месте от такого «сюрприза».

Официант наклонился ближе и игриво подмигнул:

– О, и мы не поощряем насилие. Недавно приобретенный долг крови во «Вселенной Хуаньси» не может быть обменян, вам придется выбирать из своих прошлых долгов.

– Убирайся! – с Фан Сю было достаточно.

– Конечно, господин Фан. Спокойной ночи, господин Фан. Пусть завтрашний день принесет вам больше удачи!

Красивая улыбка официанта не дрогнула, все тридцать два зуба продолжали сверкать.

Когда дверь закрылась, одновременно с этим исчезли круглый стол, весы и тесак. Фан Сю издал хриплый смешок и рухнул на кровать.

– …Бай Шуанъин, – тихо позвал он несколько минут спустя.

– Мм, – отозвался Бай Шуанъин, стоящий у окна.

– Моя рана адски болит, – Фан Сю уставился в потолок. – На этот раз «E» действительно сильно.

– Знаю, – ответил Бай Шуанъин.

– Это действительно больно.

– Знаю.

– Я не жалуюсь, просто хотел сказать это вслух… – Фан Сю лежал на правом краю кровати, медленно сворачиваясь калачиком. – Это я попросил тебя отрубить мою руку, поэтому я тебя не виню… Просто мне стало чуть легче, когда я произнес это вслух.

– …знаю.

Фан Сю некоторое время молчал. Затем он тихо спросил:

– Душа Шан Дэбао действительно была такой отвратительной?..

– Его карма была почти пустой, – Бай Шуанъин подошел к левой стороне кровати и сел. – Она имела слабый привкус, сухая и рассыпчатая – как песок.

Фан Сю не ответил. Бай Шуанъин повернулся и увидел, что он уснул. Это был логичный исход. Днем их команда исследовала здания, бродя по лестницам, а вечером пять часов провела в казино. Фан Сю даже умудрился убить человека и потерять руку. Он и до этого не отличался физической силой. Теперь же, измученный и ослабленный, он просто провалился в забытье.

...Но его сон не был спокойным. Каждые одну или две минуты он ворочался. Иногда давление на культю заставляло его тело сильно содрогаться.

Бай Шуанъин наклонился, откинул челку Фан Сю в сторону и обнаружил, что она почти полностью пропитаны потом, а температура его тела аномально высока. Привыкший к обычному энергичному поведению Фан Сю, Бай Шуанъин, увидев его таким тихим, почувствовал себя неуютно.

Он мог бы убедить Фан Сю подчиниться правилам «Вселенной Хуаньси». По сравнению с жертвоприношением Праздника середины осени, это место гораздо лучше подходило для создания «долговечного мира для двоих». Но это означало, что Фан Сю станет пресным, пустым «человеческим отбросом», поэтому Бай Шуанъин тот час отверг эту мысль. Кроме того, Фан Сю действительно ненавидел это место.

Бай Шуанъин встал с кровати и подошел к огромному окну. Положив одну руку на стену, он принялся тихо анализировать матрицу заклинания, создающего пространство этого жертвоприношения. Однако совсем скоро он почувствовал жар на спине.

Фан Сю, который встал с кровати некоторое время назад, босиком подошел к нему сзади и прижался лбом к спине.

– Не могу спать, – пробормотал Фан Сю. – Слишком больно…

Электричества не было, делать было нечего. Они сидели рядом у французских окон, любуясь залитыми лунным светом горами и лесами. Фан Сю прислонился здоровой рукой к Бай Шуанъину и принялся перебирать край его рукава. Он ничего не говорил. То ли от боли, то ли просто ему было нечего сказать. Он безмолвно смотрел на пейзаж за окном, казалось, его глаза даже не хотели моргать.

Бай Шуанъин взглянул на него.

На самом деле, техника поглаживания рукава от Фан Сю была неплохой: тёплой, нежной, разминающей, как массаж. Но сейчас пальцы Фан Сю были слишком горячими, и Бай Шуанъину это казалось неправильным.

– Тебе нравятся горы? – спросил Бай Шуанъин.

– Да. Разве они не прекрасны?

Бай Шуанъин на мгновение задумался:

– Ничего особенного.

Фан Сю рассмеялся, отчего его рана заболела сильнее, и он невольно вздрогнул.

– Через окно все по-другому, как будто смотришь на экран, – сказал он. – Самое лучшее в горных пейзажах – это ветер, запахи и звуки, – затем он протянул целую правую руку и коснулся стекла. – Скажи, это тоже иллюзия?

– Иллюзия, привязанная к реальности.

Узнав, что пейзаж фальшивый, глаза Фан Сю потускнели.

– Неудивительно, что предметы из комнаты нельзя было вынести.

Бай Шуанъин только что дал ему весьма полезную информацию, он должен начать думать... думать...

– Хочешь увидеть это? – сказал Бай Шуанъин и сжал руку Фан Сю, которая щипала его за рукав.

– Увидеть что? – моргнул Фан Сю.

– Настоящие горы, – Бай Шуанъин достал другой рукой «Персиковую косточку». – Даже если это иллюзия, я справлюсь лучше.

Прежде чем Фан Сю успел ответить, он постучал «Персиковой косточкой» по полу. В то же мгновение стекло перед ними исчезло. Лунный свет лился внутрь. Над головой сверкали звёзды. Влажный ночной ветер пронесся по комнате, взметнув занавески. Воздух был наполнен запахом земли и растений, стрекотом насекомых и криками ночных птиц. Фан Сю почувствовал себя так, словно сидел на пороге горной хижины, а не на полу номера беспощадного жертвоприношения.

Обдуваемый горным ветром, Фан Сю повернулся, чтобы посмотреть на Бай Шуанъина. Его белые глаза, все еще лишенные эмоций, тоже смотрели на него. Ветер шевелил длинные волосы Бай Шуанъина, иногда отдельные пряди касались его губ, а после опадали на плечи. Фан Сю забыл о боли – забыл, как говорить.

Бай Шуанъин пристально смотрел на него:

– Ты в таком ужасном состоянии, естественно, тебе следовало увидеть что-то получше.

Фан Сю осторожно протянул руку, его кончики пальцев были готовы вот-вот коснуться красной родинки, но все же он изменил направление и заправил за ухо длинные волосы Бай Шуанъина. Пряди коснулись лица Бай Шуанъина, его белые глаза остались неподвижными. Бай Шуанъин не дышал, даже веки не трепетали, наглядно демонстрируя, что значит быть «неживым».

– Даже самая лучшая иллюзия… все равно иллюзия, – прошептал Фан Сю.

Бай Шуанъина это не волновало:

– Зачем обращать внимание на такие вещи? Если и жизнь, и смерть – иллюзия, то в чём разница между иллюзией и реальностью?

Фан Сю долго молчал, затем улыбнулся:

– Верно.

Он протянул свою единственную оставшуюся руку, желая обнять Бай Шуанъина. Но без левой руки он не мог удержать равновесие и сдался. В конце концов он неловко прижался к Бай Шуанъину, как замерзшее животное жмется к машине, ища остаточное тепло.

– Ах, да. По правде говоря, Чжан Хайчжэнь – девушка, которую убил Шан Дэбао, не была моей возлюбленной. На самом деле она моя клиентка, – снова заговорил Фан Сю, подставив лицо горному ветру. – Она действительно хотела выйти замуж после окончания аспирантуры, но не за меня. Она встретила меня уже после своей смерти. У нас не было никаких отношений, кроме деловых…

Бай Шуанъин удивленно взглянул на Фан Сю. Он так быстро перескочил на другую тему, что Бай Шуанъин даже немного растерялся.

– Это значит, ты открыто и официально вышел за меня замуж, и я не вступал в тайный второй брак, – Фан Сю продемонстрировал кольцо из волос. Не имея левой руки, теперь Фан Сю переместил его на безымянный палец правой руки.

Бай Шуанъин кивнул, затем погрузился в глубокие размышления:

– Почему я вышел за тебя замуж, а не женился?

– Так тоже можно, – Фан Сю снова рассмеялся, но смех вновь потревожил рану, и на его лбу выступили капельки пота.

Бай Шуанъин посмотрел на Фан Сю, чей лоб был покрыт холодным потом, и промокнул его рукавом. Прохладная, гладкая белая ткань скользнула по коже Фан Сю, мгновенно освежив его.

– Спасибо, муж, жена, дорогой, милая, – пошутил Фан Сю. – Выбирай то, что тебе нравится.

Бай Шуанъин внезапно почувствовал, что слова «Спасибо, Бог», произнесенные Богом Вэйшаня были так элегантно лаконичны. Этот же человек был совершенно непостижим. Однако, видя, что настроение Фан Сю немного улучшилось, он не стал спорить.

– Шучу, – Фан Сю оперся на его плечо. – Вернемся к делу. Если эти комнаты – «иллюзии, привязанные к реальности», почему они такие разные?

– Смотри сам, – Бай Шуанъин активировал «Персиковую косточку», и в комнате появилась едва заметная белая линия, которая плавно плыла по воздуху.

Внимание Фан Сю действительно привлекла эта нить. Он протянул правую руку и коснулся ее.

– Что это?

– Кармическая нить. Эта комната связана с чьей-то кармой. Она воссоздана на основе воспоминаний этого человека.

Фан Сю потянулся и сумел поймать нить, но как только он коснулся ее, она быстро растворилась. Прежде чем он успел спросить, что произошло, нить, паря как призрак, вновь возникла, но уже в нескольких сантиметрах от него.

– Не пытайся ее схватить. У тебя нет связанной с этой комнатой кармы, – сказал Бай Шуанъин.

Фан Сю был разочарован.

– Ох…

Затем он, казалось, что-то вспомнил и стал необычно тихим. Бай Шуанъин не стал навязывать разговор, лениво возясь с «Персиковой косточкой». Через некоторое время он заметил, что дыхание Фан Сю стало ровным и глубоким. Он уснул, опираясь на него.

На лёгком ветерке состояние Фан Сю значительно улучшилось. Он больше не ворочался в холодном поту, но его брови всё ещё были нахмурены от боли, и тело иногда вздрагивало. Его правая рука все еще крепко сжимала рукав Бай Шуанъина.

Бай Шуанъин взглянул на его отрубленное левое плечо, затем на промокшую от пота простыню на кровати. В конце концов, он поднял Фан Сю и отнес его в ванну. Затем он вернулся в свою истинную форму.

Бай Шуанъин погрузил большую часть тела Фан Сю в себя, полностью вобрав раненое плечо. Он притупил боль до почти смертельного онемения, зная, что сейчас Фан Сю как никогда нуждается в этом. Отсутствие отдыха подрывает моральный дух человека.

На этот раз Фан Сю не стал грызть его во сне. Он просто расслабил тело, вытянул правую руку, слабо обняв его.

– Спасибо… – пробормотал Фан Сю. – Спасибо, Бай Шуанъин.

***

На следующий день Фан Сю проснулся внутри настоящего тела Бай Шуанъина и чуть не выпрыгнул из ванны от этого осознания. Сначала все его тело стало таким же красным, как его футболка, затем медленно побелело, после чего он погрузился в глубокие размышления. Наконец, он серьёзно спросил:

– Давай теперь будем спать именно так?

Учитывая, что этот человек сегодня ночью снова собирался отрубить от себя кусок плоти, у Бай Шуанъина не было возражений. Он некоторое время наблюдал за ним и обнаружил, что Фан Сю всё ещё сильно потеет, но его настроение было намного лучше, чем накануне вечером. Проклятие явно все еще действовало, но переносимость боли у Фан Сю была совершенно ненормальной.

Тем временем Фан Сю аккуратно разглаживал складки на одежде и с удовольствием любовался горным лесом, покачивающегося под лучами восходящего солнца.

– Пойдем и найдем Сун Чжэна и остальных, – сказал Фан Сю, выпятив грудь и высоко подняв голову.

Затем он открыл дверь, и обнаружил три гриба, сидевших прямо за ней. Сун Чжэн, вместе с сяо Тянь и сяо Ли, с тревогой ждали его пробуждения. Похоже, после бессонной ночи эти трое находили «отсутствие еды» более ужасающим, чем то, что «Фан Сю – убийца».

Чэн Сунюнь и Гуань Хэ также ждали снаружи. У обоих были целы все конечности, только под глазами темнели круги. Увидев расслабленное выражение лица Фан Сю, они выдохнули с явным облегчением.

Губы Фан Сю изогнулись в улыбке, когда он открыл дверь:

– Входите, я как раз собирался вас искать.

Он заранее приготовил еду. Увидев пол, заваленный мясом, закусками и напитками, у Сун Чжэна загорелись глаза:

– Сколько информации ты хочешь за это?

– Этот завтрак за мой счет, считай это благодарностью за прошлый вечер.

Как только он закончил говорить, все трое бросились вперед и без всякого достоинства принялись поглощать еду. Проглотив большой кусок мяса, глаза Сун Чжэна наполнились слезами. Сяо Тянь и сяо Ли просто ели, а из их глаз катились слезы.

– Не торопитесь. Еда не закончится, – сказал Фан Сю, почувствовав укол грусти. Как же долго эти люди ели один только рис с овощами?

Сун Чжэн жевал, пытаясь говорить:

– Пока, мф, мы получаем еду, уф, мы сделаем все, чтобы помочь...

Фан Сю поднял брови.

– Не боишься, что я кого-нибудь убью?

Сун Чжэн быстро проглотил еду:

– Эй, вчера вечером всё произошло так внезапно, у меня не было времени среагировать. У того парня был долг крови, который он обменял на фишки. Когда происходит обмен, преступление становятся достоянием общественности. Все было в точности, как ты и сказал.

– Такой мусор заслуживает смерти. Я полностью поддерживаю твою месть! – произнесла сяо Тянь, и запихнула в рот пирожное.

– Сначала поешьте. Потом поговорим, – сказал Фан Сю, немного беспокоясь, что они могут подавиться, если будут болтать. Затем он повернулся к своим товарищам по команде и спросил у них. – Как прошла ночь у вас двоих?

– В мою комнату пришла официантка и забрала человеческую плоть. Она даже понюхала его и сказала, что сделкой оно не пахнет, – ответил Гуань Хэ.

– Она больше ничего не сказала?

– Она саркастически заметила: «Тебе нужно полагаться на себя. Если ты так себя ведешь, неудивительно, что ты не можешь заполучить девушку», – в этот момент Гуань Хэ нахмурился. – Это смешно. Кто будет в таком месте встречаться с девушками?

– …Ну, не обязательно встречаться. «Влюбленность» и «похоть» – это две разные вещи, – ответил Фан Сю, и Гуань Хэ вопросительно посмотрел на него. – Продолжай, – отвел взгляд Фан Сю.

– На этом все. Она ушла, сказав только это, – произнес Гуань Хэ.

Затем заговорила Чэн Сунюнь:

– В мою комнату пришел мужчина. Все было примерно так же, как и у сяо Хэ. Но после того как он взял плоть, он просто ушел, не сказав ни слова, – она опустила глаза. – Может, они уже знают, что нет смысла мне что-то говорить. Я все равно не буду играть.

Бровь Фан Сю дернулась. В двух других комнатах официанты были противоположного пола, так почему же у него был того же самого? Он определенно не думал, что у господина «тридцать два зуба» есть хоть капля обаяния. Одно воспоминание об этих «коммерческих предложениях» вызвало у него головную боль, он даже захотел вырезать на лбу того парня «Отписаться».

...Не важно. Это все было не важно.

Фан Сю открыл было рот, собираясь систематизировать полученную информацию, но Чэн Сунюнь внезапно продолжила:

– На всякий случай я провела ночь в своем собственном доме, – затем она глубоко вздохнула. – А потом произошло кое-что ужасное.

__________________________________________________

Автору есть что сказать:

«Е» «Хуаньси Синь»: теперь я понимаю – тебе нравятся нечеловеческие типы мужчин. Тогда красивый мужской призрак, несомненно, будет безупречным выбором!

Фан Сю: [Отписаться]*

*в данном случае используется сочетание букв «TD», так обычно делают люди в Китае, когда думают, что получают спам и хотят отписаться. По сути, это эквивалентно «Отписаться», «Отменить», «Спам» и т. д.

http://bllate.org/book/14500/1320799