Готовый перевод Help / Помощь: Глава 38. Его козырная карта

Убив Черный Мираж, Гуань Хэ наконец пришел в себя.

Фан Сю был действительно грозен. Этого ужасающего зверя, Рябого, огромного, как башня, играючи убили. Фан Сю использовал только свою скрытность, а в конце нанес решающий удар. Его эффективность была пугающе высокой.

Как и ожидалось от профессионального оперативника, он действительно был надежен. Что же касается разговоров Фан Сю и лао Цзиня, что подземный мир взращивает бессмертного призрака, или что они выбраны в качестве жертвоприношения из-за кровавых долгов, Гуань Хэ не поверил ни единому слову. Лао Цзинь был наркоторговцем, который заслуживал смерти, так что Фан Сю определенно подкинул ему эту идею.

Гуань Хэ сбегал в ближайший магазин, чтобы проверить время, и взволнованно воскликнул:

– Фан-гэ, еще нет десяти. У нас еще два часа!

Теперь их единственным врагом был лао Цзинь!

С помощью техники «Перемещения пяти призраков» Гуань Хэ мог легко украсть зеркало Багуа. Без Рябого и этого зеркала лао Цзинь был подобен тигру, у которого вырвали когти и зубы Как он и Фан Сю, два молодых человека, могли не справиться с мужчиной лет сорока или пятидесяти?

«Мы уже победили», – подумал Гуань Хэ.

Но Фан Сю лишь вздохнул, роясь в луже крови на земле.

– Давай, сяо Гуань, перекуси. Ты же почти не ел сегодня утром.

Гуань Хэ:

– …

Он решил выразить свою мысль другими словами.

– Фан Гэ, осталось всего два часа до без пятнадцати двенадцать. Нам все еще нужно спасти остальных, а затем убить еще несколько злых духов...

– Зачем их спасать? – удивился Фан Сю.

Рядом с ним Бай Шуанъин неторопливо лепил пряник из живой душу Рябого. Призрак, разглядывая рекламный баннер у входа в переулок, аккуратно выдавливал на своем «лунном прянике души» слова: «Праздник середины осени».

Под лунным светом две фигуры, красная и белая, прижались друг к другу. От них исходила аура неторопливости, они явно не собирались двигаться.

Гуань Хэ, ошеломленный, уставился на Фан Сю:

– ???

Почему он не хотел спасать своих людей? Почему?

Фан Сю улыбнулся:

– Сяо Гуань, предположим, ты лао Цзинь. Без четверти полдень уже почти наступил, а я еще не появился. Что бы ты сделал?

– Я бы убил кого-нибудь, – без колебаний ответил Гуань Хэ.

Оставшиеся злые духи были довольно сильны. Лао Цзинь не мог справиться с ними в одиночку.

– И из четырех человек в зеркале, кого бы ты убил первым?

– Ч-Чэн-цзе?.. – нахмурился Гуань Хэ.

Чэн Сунюнь была старше и ниже ростом, к тому же прошлой ночью ее без проблем связали. Кто-то вроде лао Цзиня определенно выбрал бы самого слабого.

– Но у Чэн-цзе есть ее «Щит свирепого призрака», – внезапно вспомнил Гуань Хэ.

– И что это значит? – улыбка Фан Сю стала шире.

– Это значит... лао Цзинь обнаружит, что не может сломать щит, поэтому не будет рисковать и тратить время. Следовательно, он освободит Мэй Лань... – продолжил рассуждать Гуань Хэ.

Помимо Чэн Сунюнь, в зеркале были двое мужчин и одна женщина, и лао Цзинь, естественно, знал, с кем проще всего справиться.

– Именно так. Щит Чэн-цзе может защитить еще одного человека, и на щит не действуют заклинания. Как только они выйдут из зеркала, их не затолкают обратно. Что тогда?

Гуань Хэ покачал головой:

– Не знаю… Но не думаю, что лао Цзинь освободит желтоволосого и Цзя Сюя. Он не настолько глуп. Он не освободит всех, чтобы они могли группой наброситься на него.

– Тогда лао Цзинь просто будет сидеть на месте и ждать, пока табу не активируется, – небрежно объясняя, Фан Сю потянулся. – Идти один на один со злым духом или продолжать освобождать людей: и то, и другое рискованно. Он решит, что не нужно рисковать. В худшем случае все активируют табу. Даже если все ослабнут, сейчас он в лучшей физической форме, чем Чэн-цзе или Мэй Лань. Если он быстро убьет одну из них, этого будет достаточно.

Гуань Хэ был ошеломлен:

– Но Чэн-цзе...

– Лао Цзинь не знает, что «Щит свирепого призрака» не зависит от физической силы Чэн-цзе. Он поддерживается энергией призрака. Все, что требуется, это чтобы Чэн-цзе оставалась в сознании, и щит не сломается. У нее приличная сила воли. Верь в нее.

Гуань Хэ замолчал.

Именно поэтому Фан Сю, желая подставить подножку лао Цзиню, специально отправил Чэн Сунюнь в зеркало.

Он использовал хитрость, чтобы отделить лао Цзинь от Рябого, тем самым подталкивая их к уничтожению. Даже ценой использования собственных товарищей... Разве этот профессионал не слишком жесток?

– У меня нет особого выбора, – сказал Фан Сю. – Если мы сейчас столкнемся с лао Цзинем, он никого не освободит, даже если это будет означать нарушение табу. Такой человек, как он, прекрасно знает, что как только он потеряет козырную карту, его можно будет объявлять мертвым.

Что же касается техники «зеркальной ловушки» лао Цзиня, то Фан Сю посоветовался с Бай Шуанъином. Однако его призрак лишь на мгновение уставился на него, заявив, что заклинания неодушевлённых предметов легко распознать, а бессовестные действия людей непредсказуемы. Поэтому Фан Сю сдался.

Размышляя об этом, Фан Сю невольно вздохнул:

– Лао Цзинь сказал, что после его смерти любой, кто оказался внутри зеркала, останется там навсегда. Кто знает, правда ли это. Мы не можем рисковать.

– Но согласно твоему плану, он все равно не освободит желтоволосого и Цзя Сюя? – все еще сбитый с толку, спросил Гуань Хэ.

– Если я смогу спасти кого-то, я его спасу. Я не Бодхисаттва и не могу гарантировать спасение всем, – еще тяжелее вздохнул Фан Сю.

Гуань Хэ:

– …

Это было вполне логично, но он не мог не почувствовать, что Фан Сю было все равно умрут эти двое или нет.

«Вероятно, это просто мое воображение», – в итоге решил Гуань Хэ.

Пока они говорили, Бай Шуанъин закончил формировать свой «лунный пряник». Душа представляла собой круглое, белоснежное нечто с замысловатым узором, напоминая покрытые сахарной глазурью лунные пряники, которые продавали уличные торговцы. Бай Шуанъин считал, что форма действительно имеет значение. После десяти минут возни он еще больше захотел есть.

Он с осторожностью взял свой «лунный пряник» и откусил от него небольшой кусочек. Как и ожидалось, Рябой – несущий более тяжелые кармические долги, был на вкус даже лучше, чем Очки или Дашунь.

Если Дашунь обладал насыщенной и нежной текстурой, вкус Рябого был интенсивным, огненным, он взрывался во рту, заставляя призрака жаждать добавки после каждого укуса. Живая душа немного напитала его иссохшее тело, и Бай Шуанъин почувствовал себя несколько лучше, даже окружающие его люди казались ему чуть более привлекательными. Он должен был признать, что его человек был настоящим профессионалом в выборе душ.

Почувствовав взгляд своего призрака, Фан Сю с игривой улыбкой наклонил голову.

– Кстати, Полугора еще не накопил достаточно силы, так как же он заслужил одобрение «E»? ... Разве Шань Хуньцзы не говорил, что культивировать «E» сложнее?

Лао Фу совершенствовался десять лет, чтобы стать главой деревни, но когда его усилия рухнули, он сошел с ума от ярости. Эта пешеходная улица казалась более современной, чем деревня Вэйшань, так что ее, должно быть, построили в последнее десятилетие. Время культивации Полугоры было еще короче, но он уже справился с «E».

Силу Полугоры нельзя недооценивать, и Фан Сю не собирался терять бдительность.

Бай Шуанъин на мгновение задумался. О, Полугора, это тот почти бессмертный призрак.

– Когда злой дух культивирует «Е», это также зависит от того насколько они совместимы, – Бай Шуанъин, пребывая в хорошем настроении от лунного пряника, дал редкое объяснение. – Когда-то среди людей был свирепый генерал, который погиб в битве, затаив сильную обиду. Он стал мстительным призраком, а его любимый меч стал «Е». Генерал сражался этим мечом бесчисленное количество раз, поэтому они мгновенно узнали друг друга, и вскоре он вознесся в Царство Бессмертных Духов.

Фан Сю понял: другим злым духам приходилось протискиваться по мосту, состоящему из одного бревна, а этот генерал просто перепрыгнул его.

– Так что чем лучше злой дух «понимает» карму «E», тем легче ему дается культивирование.

– Другими словами, всё зависит от совместимости, – заключил Фан Сю. – Большинству злых духов приходится «соблюдать правила», потому что это все, что они могут сделать.

Плохая совместимость – это как мошенник, говорящий с южным акцентом, но притворяющийся внуком старейшины с севера. Просто ужасно.

Некоторые злые духи остаются главой деревни на века, в то время как другие переходят к бессмертным менее чем за десять лет. Действительно, зависть людей ведёт к смерти, а зависть призраков – к жизни.*

*Это игра слов: сравнение одного человека с другим доводит вас до грани смерти, сравнение одного товара с другим заставляет вас хотеть выбросить его (人比人得死，货比货得扔). В этом случае слово «товар» заменен на слово «призрак», поэтому перевод получился примерно таким. Идиома подразумевает, что не стоит сравнивать себя или то, что у вас есть, с другими, поскольку это часто приводит к недовольству или унынию

– Почему ты вдруг об этом заговорил? – спросил в свою очередь Бай Шуанъин.

– Я подумал, а не поймать ли мне Полугору, чтобы ты съел его. Но, подумав, я решил этого не делать, – тихо пробормотал Фан Сю.

– Ты боишься его? – Бай Шуанъин даже перестал есть свой лунный пряник.

– Нет, дело не в этом, – покачал головой Фан Сю, выглядя необычно серьезным. Он оперся о плечо Бай Шуанъина и довольно долго глядел на луну, а после произнес. – Бай Шуанъин, можешь позже сходить со мной за покупками?

– Да.

***

Без четверти полдень.

Лао Цзинь с возмущением посмотрел на «Щит свирепого призрака». Он лежал на земле, сжимая в левой руке пять императорских монет, а зеркало Багуа – в правой.

В этот момент он понял, что Фан Сю снова обманул его. Конечно, Фан Сю действительно мог задержаться и не вернуться. Но он специально отправил Чэн Сунюнь в зеркало, чтобы отыграться на нем…

Когда время начало истекать, лао Цзинь попытался сначала убить Чэн Сунюнь. Но этот проклятый щит был непроницаем. Затем он вытащил вторую женщину, но прежде чем он успел среагировать, Чэн Сунюнь одним плавным движением втянула ее под щит.

Он просто не мог сломать этот чертов призрачный щит!

Стерпев это поражение, лао Цзинь не имел иного выбора, кроме как остаться на месте, ожидая, когда сработает табу. Не имело значения, что это был за щит. Он не мог поверить, что эти две женщины продержатся внутри бесконечно долго. У них не было ни еды, ни воды. А у него с собой имелся небольшой запас и того, и другого.

Кроме того, у него было пять императорских монет, которые защищали, не давая злым духам обнаружить его. Так что, пока он сохраняет спокойствие, он все еще сможет победить...

Лао Цзинь заставил свое дыхание выровняться, в его глазах появился злобный блеск. За все эти годы, проведенные в преступном бизнесе, он не думал, что в мире можно доверять хоть кому-то, но Фан Сю вёл себя совершенно непредсказуемо.

Фан Сю, обладая убийственным интеллектом, все же позволил лао Цзиню захватить своих товарищей, хотя они могли бы договориться мирно. Эта конфронтация на первый взгляд не несла для Фан Сю никакой выгоды. Может, мальчишка просто проявил безрассудство, решив затеять неприятности?

– Босс Цзинь, мой бог, что с вами случилось? – внезапно раздался голос, от которого у лао Цзиня потемнело в глазах.

Фан Сю, в красной футболке, залитой кровью, прибыл с опозданием. Рядом с ним не было ни Гуань Хэ, ни Рябого. Лао Цзинь с трудом поднял голову и плюнул в сторону Фан Сю.

– А сам как думаешь?

– Откуда мне знать? Это зеркало слишком тяжёлое, позвольте мне помочь вам, – медленно произнес Фан Сю, когда протягивал руку, чтобы взять зеркало Багуа из рук лао Цзинь. Лао Цзинь едва не задохнулся от ярости.

Лао Цзинь слегка приподнял зеркало, направив его в сторону Фан Сю. Оно по-прежнему не показывало его отражения. Но как такое было возможно? Как этот человек мог обмануть артефакт из подземного мира? Если бы зеркало не предупреждало его раньше, лао Цзинь никогда бы не доверился так легко этому мальчишке...

– Не беспокойтесь, оно бесполезно, – Фан Сю похлопал лао Цзиня по руке. – Когда вы убираете мусор, разве вы чувствуете к нему враждебность? Мусор – это просто мусор. Его следует просто убрать.

Фан Сю говорил с очевидной логикой, без ненависти, без убийственных намерений в голосе. Лао Цзинь, слабо отпустил зеркало. И это так называемый чёрный даос? Настоящий чёрный даос не должен быть таким ненормальным!

Этот парень придумал это прикрытие просто потому, что знал, что они ничего не смыслят в метафизике, и таким образом воспользовался преимуществом.

Вспомнив, как его и Рябого обманули, лао Цзинь заскрежетал зубами:

– Ты не черный даос… Так кто ты, черт возьми, такой…

– На самом деле, я уборщик в больнице, – ответил Фан Сю и серьезно посмотрел на него.

Лао Цзинь был настолько разъярен, что у него буквально из глаз посыпались искры:

– Блять…

Он уже нарушил табу и не имел никаких шансов против Фан Сю, который все еще находился в отличной форме. Фан Сю ловко выхватил маленькое латунное зеркальце и небрежно подбросил его, словно это была игрушка.

– Я... сказал...

– Мм? Ты сказал, что даже если я получу зеркало, я не смогу освободить своих людей, – неопределенно ответил Фан Сю. – А теперь ты хочешь сказать, что даже если я тебя убью, я все равно не смогу снять заклинание?

– …Да.

Никогда еще лао Цзинь не хотел так сильно убить кого-то. Но с исчезновением Рябого он ничего не мог сделать. Судя по окровавленным рукам Фан Сю, Рябой, вероятно, уже был мертв.

...Теперь он единственный, кто остался из их команды.

…Далее Фан Сю наверняка будет пытать его, заставляя освободить людей из зеркала.

Это не имело значения. Это была просто пытка. Он столько времени провёл в подземном мире, он видел достаточно крови.

Возможности здесь были ограничены. У Фан Сю не так уж много способов мучить его. Если он сможет продержаться достаточно долго, у него появится шанс выбраться. Рано или поздно Фан Сю все равно будет должен добраться до «E», и как только это будет сделано, подземный мир заберет их. Даже если лао Цзинь будет на грани смерти, в итоге он выживет.

Лао Цзинь холодно посмотрел на Фан Сю, когда тот протянул руку, а затем... Затем Фан Сю обыскал его с ног до головы, словно агент службы безопасности аэропорта. Он забрал даже его золотую подвеску в виде Будды и позолоченную зажигалку. К счастью, пять императорских монет Фан Сю не взял. Как раз когда лао Цзинь собирался обрадоваться, этот маленький ублюдок провел по ним рукой, и монеты превратились в поток светящихся пылинок.

Сразу после этого Фан Сю взмахнул запястьем, и на месте материализовались два безголовых злых духа. Они покорно стояли рядом, словно готовые к расправе.

Лао Цзинь:

– ???

«Разве это не мошенничество?»

– Всё в порядке, Чэн-цзе, выходи и разберись с табу, – Фан Сю постучал по «Щиту свирепого призрака», – затем он многозначительно улыбнулся лао Цзиню. – Ты же не думаешь, что у меня нет способа справиться с этим зеркалом, не так ли? Нужно время, чтобы снять проклятие. Я могу себе это позволить.

Точно... Этот парень определенно практиковался в метафизике.

Лао Цзинь тяжело сглотнул, холодок пробежал по его сердцу, словно он услышал, как разбивается его последняя козырная карта.

«Нет, подожди», – в панике сказал он сам себе. Фан Сю пока не убил его, а значит, он все еще полезен. Ему просто нужно держаться... Он до самого конца не выпустит людей из зеркала.

***

Бай Шуанъин не мог понять действий Фан Сю.

Не так давно Чэн Сунюнь и Мэй Лань выполнили условие первого табу, и Фан Сю отправил их обратно на базу. Он, делая вид, что все под контролем, только и сказал им что-нибудь поесть и отдохнуть.

И в этот момент они с Фан Сю снова шли по оживленной улице. Они шли бок о бок, не быстро и не медленно, идеально сливаясь с толпой безликих людей, наслаждающихся ночью. За ними следовал довольно озадаченный Гуань Хэ, который, в свою очередь, тащил еще более озадаченного лао Цзиня. Руки и ноги лао Цзиня были связаны пластиковой веревкой, рот заткнут тряпкой. Гуань Хэ волочил его за собой, словно он был багажом.

Полугора все еще следовал за ними на расстоянии, не делая никаких попыток атаковать. Бай Шуанъин был слишком занят, чтобы прогонять Полугору. У него в голове было слишком много вопросительных знаков, а оставшихся сил хватало лишь на разглядывание витрин.

Улица оставалась такой же оживленной, как и в тот день, когда они впервые оказались на ней. Яркие объявления мерцали на электронных экранах. В сувенирном магазине все сверкало. Сладкие ароматы османтуса доносились из магазина молочного чая. У стойки барбекю молодые люди чокались бокалами, а родители катали детей на своих плечах. Как обычно, вся улица была мирной.

Фан Сю вцепился в рукав Бай Шуанъина, фейерверки отражались в его глазах.

Бай Шуанъин чувствовал у Фан Сю смутное нежелание уходить. Он не отпускал рукав призрака, постоянно указывая на интересные детали, как будто это могла быть их последняя совместная прогулка. Странно. Фан Сю выглядел так, словно еще больше, чем сам Бай Шуанъин, не хотел уходить отсюда.

– Давай сыграем в новую игру, – пройдя всю улицу, Фан Сю взялся за веревку, за которую тащили лао Цзиня, и, улыбаясь, повернулся к своему призраку. – Бай Шуанъин, ты знаешь игру в откусывание яблок. Ту, в которую играют жених и невеста?

Бай Шуанъин честно покачал головой.

Фан Сю с энтузиазмом принялся объяснять:

– Между женихом и невестой на веревочке подвешивают яблоко, а они оба пытаются его укусить. Затем яблоко отдергивают...

Бай Шуанъин:

– ?

Увидев, что его призрак не понимает, Фан Сю удрученно сказал:

– И невеста с женихом в конечном итоге целуются, понимаешь?

Бай Шуанъин нахмурился:

– Рот в рот? И в чем смысл?

С его точки зрения, рот предназначен для нападения или для поедания пищи. Использовать его для чего-то другого выглядело довольно странным. Это, казалось, озадачило и Фан Сю.

– Вообще-то, я не знаю... Я никогда раньше не целовался, – но почти сразу же настроение Фан Сю улучшилось. – В любом случае, я собираюсь поиграть в эту игру с откусыванием яблок.

Это было сделать проще простого. Поэтому Бай Шуанъин наклонился ближе, а затем замер.

– У тебя есть яблоко?

В тот момент, когда Бай Шуанъин слегка подался вперед, его волосы, как вода, скользнули вниз. Его бледные глаза остановились на губах Фан Сю, их носы почти соприкоснулись. Фан Сю запнулся, его лицо медленно покраснело, как будто он сам собирался сыграть роль яблока. Через несколько секунд он отдернул голову.

– Нет, нет, не это! Это не наша игра. Я собираюсь использовать лао Цзиня в качестве яблока и заманить двух больших злых духов, чтобы они подрались друг с другом. Разве это не будет весело?

Это был явно крайне коварный план, но в устах Фан Сю он звучал так же невинно, как детский стишок. Он говорил так быстро, что в конце прикусил язык.

– Но я не хочу есть этих злых духов, – внимание Бай Шуанъина переключилось.

Было всего лишь четверть первого, и осталось всего шесть крупных злых духов. Но Бай Шуанъин ждал, чтобы попробовать живую душу лао Цзиня. Остальные пока его не привлекали.

Фан Сю несколько раз ударил себя в грудь, его лицо все еще пылало:

– Сначала нам нужно уничтожить всех злых духов. Только потом мы сможем пойти за Полугорой.

Бай Шуанъин обдумал это.

Полугора пока не предпринял никаких действий, либо потому, что был полон решимости извлечь выгоду, либо потому, что для него приоритетом была защита «Е». Фан Сю хотел сначала очистить поле, чтобы избежать помех во время противостояния с Полугорой. Его осторожность была похвальной.

– Значит, на этот раз ты планируешь убить Полугору, прежде чем уничтожить «E»? – предположил Бай Шуанъин.

Фан Сю на мгновение закрыл глаза.

– Именно, – тихо сказал он. – Думай об этом, как о том, что я спасаю свои фишки.

Впервые за долгое время Бай Шуанъин увидел выражение печали на лице Фан Сю.

___________________________________________

Автору есть что сказать:

В конце концов, лао Цзинь в драке по сути бесполезен, поэтому он может служить только приманкой.

В этой главе рыбак сам стал наживкой (×

http://bllate.org/book/14500/1283272