Готовый перевод Help / Помощь: Глава 8. Кольцо из волос

– Вот, почему бы тебе тоже не съесть чего-нибудь? – Фан Сю держал призрачную руку, говоря это. – Я видел, как они продавали нечто похожее на улице. Еë ведь можно есть?

Он практически готовил на заказ, так что она определенно более свежая, чем другие части тела, продающиеся на прилавках. Он просто не был уверен, придется ли это по вкусу Бай Шуанъину – возможно, он предпочитал есть приготовленное.

Бай Шуанъин явно задумался на несколько секунд, прежде чем ответить, что съест.

Заметив озадаченное выражение на его лице, Фан Сю объяснил:

– Я заметил, что они не осмеливаются войти в святилище. Я почувствовал, что это место ослабляет злых духов, поэтому и подцепил одного, чтобы попробовать. В основном потому, что мечом легко пользоваться, я не потратил много сил.

Рука призрака, просунутая в святилище, была мягкой, как масло, когда Фан Сю ее отрубал.

Услышав это, Бай Шуанъин посмотрел на него с неописуемым выражением, словно обвиняя его в чем-то.

Фан Сю, все поняв, тут же написал на своем лице пару воображаемых двустиший.

Слева: [Я понимаю, быть слабым из-за недостатка сил – это нормально.]

Справа: [Несмотря на то, что это невыносимо, замечательно, что ты продолжаешь идти дальше.]

И горизонтальная надпись гласила: [Благодарен за то, что ты есть.]

Бай Шуанъин проигнорировал его и наклонился, с хрустом вгрызаясь в призрачную руку.

– На самом деле, злые духи обожают поедать человеческие души – они очень питательные, — многозначительно сказал Бай Шуанъин, продолжая жевать.

– Неудивительно, что они хотят принести нас в жертву. Итак, если мы умрем здесь, кто получит нашу душу? Кто первый придет? – внезапно осознал Фан Сю.

– Что-то в этом роде, – Бай Шуанъин продолжал грызть руку. Он начал привыкать к отвратительной сосредоточенности Фан Сю.

– Какая жалость. Если я умру, надеюсь, что ты съешь меня, – Фан Сю покачал головой.

– Почему? – Бай Шуанъин перестал жевать.

– Поскольку все уже будет кончено, лучше сохранить богатство в семье, – Фан Сю заявил это так, как будто это было очевидно. – Кстати, могу ли я каким-либо образом передать тебе живую душу?

Бай Шуанъин:

– ?

Некоторые люди желали, чтобы их душа не рассеялась после смерти, другие молились о большем успехе в следующей жизни. Но он никогда не слышал о подобной просьбе. Он думал, что Фан Сю просто проявляет вежливость, но к его удивлению, этот парень был серьезен.

– Не только мою душу. Когда кто-нибудь умрет, я бы хотел немного помочь в получении его души, – по мере того, как Фан Сю говорил, он становился все более взволнованным. –  Души живых очень питательны. Тебе следует есть больше.

– Хорошо... 

Это имело смысл. Хотя что-то в этом было не так, но это имело смысл.

Бай Шуанъин слегка пошевелил пальцами, и от его головы отделилась прядь длинных волос. Она проплыла немного в воздухе и свернулась у него на ладони в черное как смоль кольцо. Волосы были плотно сплетены вместе, без видимых разрывов или переходов.

– В течение получаса после чьей-либо смерти обведи тело кругом. Оставь в круге разрыв, и помести в него кольцо. Таким образом, душа будет передана мне, и другие злые духи не смогут забрать ее.

Бай Шуанъин бросил кольцо Фан Сю.

– А как насчет меня? – Фан Сю моргнул. – Я не смогу нарисовать круг вокруг собственного тела.

– Пока ты носишь это кольцо, твоя душа принадлежит мне.

Фан Сю долго рассматривал кольцо. Оно было блестящим, холодным на ощупь, как кусочек нефрита со странной текстурой, и невероятно красивым.

Он улыбнулся и надел его на средний палец левой руки.

***

Полчаса спустя, в храме Вэйшань.

– Вы просто так вошли? – невнятно спросил Цзя Сюй, жуя мясо со свиной головы. – Я не говорю уже о том, что это было опасно.

– Все было не так уж плохо, – ответил Фан Сю.

Фан Сю не стал выносить подношения, а вместо этого позвал своих спутников в святилище. Блуждающие духи снаружи были не слишком сильны, и, поскольку на стороне каждого был свирепый призрак, количественный перевес был на их стороне.

Фан Сю прислонился к стене, наблюдая, как остальные жадно поглощают еду.

В отличие от Бай Шуанъина, призраки других людей не осмеливались войти в храм.

– Будь осторожнее в будущем. Ты мог оскорбить духов, просто выйдя из дома ночью, а ты даже отправился в такое место, как это, – продолжал ворчать Цзя Сюй. – На этот раз  тебе повезло, но в следующий раз подумай о других возможностях и не будь таким безрассудным.

– Выходить из дома ночью не  является табу, – небрежно ответил Фан Сю. – Лао Мянь и Май Цзы умерли еще до рассвета. Если бы это было табу, и они нарушили бы это правило, их смерть была бы одинаковой. Что касается святилища, то либо оно отпугивает духов, либо здесь есть что-то еще более страшное. Мой призрак не давал мне никаких предупреждений, так что, скорее всего, первое. Если святилище отпугивает духов, а в число подношений входят такие вещи, как молоко, это не похоже на ловушку, – в конце своей речи Фан Сю высказал свое предположение о табу. – Думаю, есть можно только жертвоприношения.

Цзя Сюй долго молчал.

– Может быть, нельзя есть местные продукты, но то, что привнесено извне, можно...

Он замолчал, вспомнив, что ранее днем желтоволосый жевал ремень, и его вырвало обратно. Ремень был его собственным, так что он был явно привнесен сюда извне.

Хорошо, рассуждения Фан Сю были довольно основательными, но…

– Но ты не можешь быть уверен в этом на сто процентов, – серьезно сказал Цзя Сюй. –  Эта статуя выглядит подозрительно, возможно, есть и другие табу.

– Как я могу быть уверен на сто процентов? – искренне смутившись, спросил Фан Сю. – Должен ли я был обманом заставить своих товарищей идти первыми? Или захватить врага и заставить его совершать ошибки?

Его тон был настолько искренним, что вопрос прозвучал в тысячу раз саркастичнее.

Наблюдать, как этот парень издевается над другими, было довольно забавно. Уголки губ Бай Шуанъина невольно изогнулись в ухмылке, а его настроение значительно улучшилось.

– Мог бы просто потешить его самолюбие. Сказав что-нибудь вроде: «Цзя-гэ*, вы такой мудрый», – пробормотал мрачный подросток, стоявший неподалеку.

*哥 [Gē] – форма обращения к мужчине, который обычно старше или занимает более высокое положение, как форма уважения, близости или нежности.

Цзя Сюй замолчал, его лицо и уши покраснели. Однако, как только все насытились, его лидерский дух вновь воспрянул.

– Я провел разведку. Злые духи в деревне все еще ведут себя прилично, и они не слишком сильны. Мы можем исследовать деревню дальше, – торжественно произнес Цзя Сюй. – Некоторые подсказки могут появиться только ночью. Поскольку мы здесь для того, чтобы найти «Е», нам нужно полностью изучить это место.

Женщина, одетая как служащая офиса, нерешительно подняла руку:

– Кажется, я слышала об этом месте...

– Продолжай, – глаза Цзя Сюя загорелись.

– У меня сложилось некоторое впечатление о Вэйшане. Раньше я уже закупала здесь товары...

Женщину звали Мэй Лань. Хотя она и одевалась как элегантная служащая офиса, на самом деле она была владелицей магазина каллиграфии и живописи. В ее магазине когда-то продавались чернильные камни «Вэйшань». Они были не очень популярны, и их производили только в одной деревне – Вэйшань.

По словам Мэй Лань, производство чернильных камней в Вэйшане прекратилось несколько лет назад. Но поскольку она была всего лишь продавщицей, она не знала точной причины.

– Если я правильно помню, деревня Вэйшань находится в провинции Гэн, недалеко от горы Сюй, на северо-западе, – Мэй Лань махнула рукой.

Фан Сю вспомнил про географию в средней школе. Гора Сюй была самым большим горным хребтом в мире, и ее обязательно нужно было знать на экзаменах. Однако приятные воспоминания о нем остались не из-за его любви к учебе, а из-за того, что людям нравилось давать абсурдные названия небольшим вершинам. Такие названия, как «Холм нижнего белья» и «Хребет собачьего лая», были любимыми среди студентов, что делало атмосферу в классе оживленной.

По сравнению с этим, «Вэйшань» звучало серьезно и трогательно. Если эта деревня действительно была «деревней Вэйшань»...

– Выходит, мы на самом деле находимся в провинции Гэн, и это место существует в реальности, – Цзя Сюй с трудом сглотнул.

– Ха, я так и знал! В десяти милях отсюда может быть даже бюро общественной безопасности, – ухмыльнулся желтоволосый парень.

Мысль о том, что они все еще находятся в мире живых, немного успокоила всех присутствующих. Они последовали за Цзя Сюем к выходу из святилища.

Прежде чем уйти, Цзя Сюй бросил взгляд на Фан Сю и на мгновение задержался на его новом кольце.

***

Подкрепившись, выпив и обретя уверенность в себе, группа уже не чувствовала себя столь тревожно. Они осматривали каждый ярко освещенный дом, прислушиваясь к звукам, доносящимся из окон...

Внутри болтали люди, громко смеялись дети. На первый взгляд это звучало естественно, но если прислушаться, слова звучали так, будто искусственный интеллект читал текст, лишенный всякого смысла.

В перерывах между разговорами слышались помехи от старого телевизора. Несмотря на то, что все они знали, что дом давно опустел, и в нем никакого телевизора не было.

Желтоволосый безостановочно ругался, а Чэн Сунюнь, сложив руки, бормотала буддийскую молитву.

– Я пойду и посмотрю, – произнес Цзя Сюй, когда они подошли к дому, в котором жил только один «человек».

С этими словами он призвал Раскрашенную Кожу, своего призрака. Раскрашенная Кожа издал жуткий смешок, проведя руками по лицу Цзя Сюя. В тот же миг его кожа начала разлагаться, а тело наполнилось  энергией инь, сделав его похожим на зомби.

«Вероятно, это способность Раскрашенной Кожи», – подумал Фан Сю. Затем он увидел, что к нему направляется Цзя Сюй.

– Можешь ли ты одолжить мне своего призрака? – прямо спросил Цзя Сюй. – Заклинание Раскрашенной Кожи нельзя прервать, поэтому я не смогу защитить себя. Мне нужен свирепый призрак в качестве подстраховки. Тебя и остальных по-прежнему будут защищать оставшиеся четыре.

Фан Сю был немного ошеломлен:

– Тебе придется спросить у Бай Шуанъина, согласен ли он.

На самом деле он хотел сразу же отказаться, но Цзя Сюй был слишком прямолинеен, и Фан Сю был достаточно спокоен, чтобы позволить своему призраку свободно выбирать.

Бай Шуанъин, стоявший в конце группы, с любопытством оглядывался по сторонам. Цзя Сюю пришлось самому проявить инициативу и подойти к нему.

Фан Сю повернул голову, чтобы посмотреть, но их обоих скрывала тень дерева. Не слишком ли он старался подслушивать? Он не был опекуном Бай Шуанъина. Даже призракам нужно личное пространство...

С другой стороны.

Глядя на Бай Шуанъина, Цзя Сюй нервничал. Он понизил голос и повторил свою просьбу. На этот раз он добавил еще несколько слов.

– Фан Сю сказал, что ты сладострастный призрак, но я знаю, что ты намного сильнее, – сказал Цзя Сюй. – Раскрашенная Кожа очень боится тебя, и то что ты смог войти в святилище тоже весьма примечательно. Я не имею ввиду ничего такого, я просто хотел поприветствовать тебя. Я обещаю, что не причиню вреда Фан Сю. Давай сотрудничать...

Цзя Сюй замолчал, больше не в силах продолжать. 

Напротив него, улыбаясь, стоял Бай Шуанъин.

Большую часть времени этот призрак выглядел бесстрастным. Его красивое лицо было не столько лицом, сколько бутафорией, ожидающей своего использования.

В этот момент Цзя Сюй почувствовал это сильнее, чем когда-либо.

Улыбка Бай Шуанъина была красивой, но в то же время совершенно неуместной. Это было похоже на то, как будто кто-то, кто никогда не видел человека, небрежно играл с человеческим лицом.

Искаженное чувство неправильности охватило Цзя Сюя. Его волосы встали дыбом, а Раскрашенная Кожа задрожала в тени.

– О чем ты хочешь меня попросить? – с улыбкой спросил Бай Шуанъин.

Цзя Сюй открыл рот, но не издал ни звука.

Он ощутил чувство паники, словно его видели насквозь. Увидев новое кольцо Фан Сю, он подумал, что если сможет установить хорошие отношения с Бай Шуанъином, то сможет получить аналогичные преимущества...

– О чем ты хочешь меня попросить? – тем же тоном и с той же улыбкой спросил Бай Шуанъин.

Цзя Сюй не осмеливался пошевелиться.

Он считал Фан Сю тугодумом, который не проявляет должного уважения к Бай Шуанъину. Сам он был более опытен в общении, поэтому был уверен, что легко добьется успеха...

– О чем ты хочешь меня попросить? – улыбка Бай Шуанъина стала еще ярче. Его бледные губы приоткрылись, обнажив черный, как смоль, рот.

– Нет, н-ни о чем. Я ухожу, – Цзя Сюй едва смог выдавить из себя эти слова.

Он был ужасно неправ... Свирепые призраки не понимали человеческих эмоций. Ему пришлось быстро бежать.

Бай Шуанъин неторопливо подошел к Фан Сю.

– Закончили разговор? – не удержался и спросил Фан Сю.

– Я не пойду, – прошептал в ответ Бай Шуанъин. Помолчав, он добавил. – Ему интересно твое кольцо. Он тоже хочет такое.

Фан Сю был потрясен. Цзя Сюй хотел добровольно скормить себя его призраку? Что это за образ мышления?

– Что ж, это очень мило с его стороны. Ты дал ему кольцо?

– Нет. Он выглядит довольно несъедобным.

Скорее всего, это был именно тот тип людей, с которым он был знаком. Всегда вел себя умно, но никогда не был достаточно сообразителен.

Бай Шуанъин поднял глаза, его белые зрачки были направлены на восточную часть деревни.

На восточной окраине деревни, перед храмом Вэйшань.

Человек, носивший нефритового Будду, потянул за цепочку. Другой конец цепочки был привязан к человеку в лохмотьях – безумцу, которого видели в начале ритуала.

Лицо человека было грязным, и он что-то бормотал себе под нос. Левой рукой он с силой царапал свое тело, в то время как правой крепко сжимал факел.

– Поторопись, – человек с нефритовым Буддой, не обращая внимания на наблюдающих за ним блуждающих душ, пнул безумца в сторону святилища. – Сожги это быстро, сожги полностью, – нетерпеливо сказал он.

________________________

Автору есть что сказать:

Цзя Сюй:

– Выражение лица Бай Шуанъина такое чертовски пугающее.

Фан Сю:

– Выражение лица Бай Шуанъина всегда такое естественное.

В то же время Бай Шуанъин:

– Улыбка – это всего лишь часть работы, а вот молчание всегда искреннее.

http://bllate.org/book/14500/1283242