Готовый перевод Help / Помощь: Глава 7. Поздняя ночь в храме

Прежде чем выйти, Фан Сю потянул Бай Шуанъина за рукав и сказал:

– На этот раз ты держись за меня.

– Зачем? – Бай Шуанъин собирался притвориться, что не слышит, но любопытство взяло верх.

– Злые духи снаружи просто кружат вокруг. Они не ворвались, чтобы разорвать нас на куски. Они ведут себя довольно вежливо, – прошептал Фан Сю. – Вежливые злые духи не стали бы красть чужую аккуратно упакованную еду.

Бай Шуанъин поразмыслил над этим заявлением, прежде чем понял, что он был «кем-то чужим», а Фан Сю – «аккуратно упакованной едой».

Это казалось логичным, но в то же время каким-то не совсем правильным.

– Если они все-таки решат напасть, что ты будешь делать? – Бай Шуанъин специально задал этот вопрос.

– Тогда ты мог бы использовать свою способность, чтобы заставить духов игнорировать нас, – наклонив голову, ответил Фан Сю.

Этот человек знает о его способности?..

Бай Шуанъин словно внезапно очнулся от приятного оцепенения. Его светлые глаза, не мигая, пристально смотрели на грудь Фан Сю.

Фан Сю ничего не заметил и продолжал тихо говорить:

– Вчера ты заставил Лао Мяня и Май Цзы не обращать на тебя внимания, так что это должно сработать и в отношении злых духов, верно?

– Как ты это понял? – тон Бай Шуанъина был ровным.

– Они увидели такое красивое лицо и просто приняли тебя за человека? Да быть того не может. Даже если они лгали намеренно, учитывая, насколько ты красив, нормальный человек, по крайней мере, взглянул бы на тебя еще несколько раз, – серьезно ответил Фан Сю. – Полагаю, ты что-то сделал. Хорошая работа.

Слово «красивый» в отношении Бай Шуанъина было сказано дважды, и оба раза Фан Сю делал на нем акцент. Закончив, он на мгновение уставился в лицо Бай Шуанъина, его глаза были полны искреннего восхищения.

– ... – Бай Шуанъи отвел взгляд от груди Фан Сю и посмотрел на потолок.

Фан Сю положил руку на дверь, беспокоясь о своем призраке:

– Не волнуйся. Если это не сработает, я придумаю что-нибудь еще...

– Я справлюсь, – Бай Шуанъин схватил Фан Сю за руку. – Пошли.

С древних времен люди всегда говорили, что он непредсказуем, но сейчас Бай Шуанъин  будто застрял между весельем и раздражением – он не мог ни смеяться, ни злиться, чувствуя странное спокойствие.

Дверь со скрипом открылась и закрылась.

В безлунные дождливые ночи мир снаружи кажется ярче, чем внутри, как будто порог разделяет два совершенно разных царства.

Фан Сю осторожно закрыл дверь и, обернувшись, снова увидел тела Лао Мяня и Май Цзы. Прошел день, а они все еще лежали там. Их плоть побледнела от дождя, а тела распухли от воды.

Взгляд Фан Сю задержался на мече в груди Май Цзы.

Меч был небольшим, его лезвие было длиной с предплечье взрослого человека, но монеты в его рукояти были разбиты. Кто-то забрал все остальные амулеты Май Цзы, оставив только этот меч.

– Меч почти бесполезен. Нет смысла поднимать этот... – сказал Бай Шуанъин.

Прежде чем он успел произнести «мусор», Фан Сю уже поднял меч и смыл кровь дождевой водой.

– Даже если он почти сломан, он все равно может навредить злым духам, верно?

– Едва-едва... 

– Этого достаточно, – Фан Сю убрал меч и присел на корточки, глядя на изуродованный труп Май Цзы. – Я возьму твой меч. Просто хотел, чтобы ты знала, – среди шума дождя его голос звучал спокойно и искренне. – Спасибо, что так много нам рассказала. Покойся с миром.

С этими словами Фан Сю протянул руку и осторожно закрыл глаза Май Цзы.

***

Ночью в деревне было не совсем спокойно.

Грохотал гром, и время от времени в небе вспыхивали молнии, ярко освещая деревню.

По пути Фан Сю видел множество странных теней и слышал шепот, тихий смех и рыдания. К счастью, «охрана» деревни была на высоте, и никакие злые духи на них не нападали.

Оглядевшись по сторонам, он заметил свет в домах и темные фигуры, двигающиеся возле окон. Это создавало некое ощущение жизни. К сожалению, понаблюдав некоторое время, он не увидел дыма, поднимающегося из труб.

– Жаль, что никто не готовит, – вздохнул он, поправляя соломенную шляпу. Его разочарование было искренним.

Бай Шуанъин не хотел разговаривать.

Они продолжили путь по тропинке, по которой уже ходили днем. С тех пор как Фан Сю вышел из дома, он направлялся прямиком к святилищу с легкостью человека, возвращающегося домой.

Однако местность рядом со святилищем была далеко не обычной.

Возле него находился небольшой рынок. Дорога по обе стороны была украшена фонарями и цветными лентами, только фонари были зелеными, а ленты – белыми. Рыночные прилавки были аккуратно расставлены и заполнены загадочными костями и неопознанными частями тела.

Злые духи бродили по улице, молча обмениваясь товарами. Большинство из них были блуждающими душами, от которых остались лишь смутные человеческие очертания, словно они были бесхозными тенями.

Воздух был чрезвычайно холодным, и, хотя стояла летняя ночь, изо рта Фан Сю вырывались белые клубы пара.

– Здесь так оживленно. Так вот на что похож сельский рынок? – Фан Сю откинул челку, его глаза сияли. – Жаль, что здесь не продают человеческую еду.

При виде говорящей пищи глаза блуждающих душ тоже заблестели, и они начали собираться вокруг Фан Сю.

Фан Сю вытащил меч с медными монетами и оттолкнул блуждающую душу, которая преграждала ему путь:

– Дорогу, дорогу.

Лезвие зашипело, как жарящееся мясо, когда коснулось души. Остальные призраки молча расступились, образовав вокруг него ряды праздных наблюдателей.

Фан Сю, не оглядываясь, схватил Бай Шуанъина за руку и направился прямо к святилищу.

Днем оно было заперто и выглядело серым и убогим. Сейчас же двери были слегка приоткрыты, а свет красных свечей, падающий сквозь щель наружу, делал помещение теплым и манящим.

На табличке в зале предков справа налево шла надпись: «Храм Вэйшань». Внутри святилища не было ни одного злого духа, а блуждающие души, которые последовали за Фан Сю, остановились снаружи. Бай Шуанъин ничуть не волновался и переступил порог вместе с Фан Сю.

В центре зала предков стояла статуя бога.

У статуи было пять рук и три ноги, а также две дополнительные головы по обе стороны от шеи. Эти дополнительные головы и конечности были разного размера и располагались как попало, без какой-либо эстетики.

Все лицо статуи было выкрашено в призрачно-белый цвет, только улыбающийся рот ярким пятном выделялся на нем. Теперь краска облупилась, и темные пятна исказили глаза и брови статуи, создавая тревожное ощущение.

По обе стороны от статуи висели золотые двустишия.

[Не делай зла, и небеса даруют благословение и удачу многим поколениям.]

[Придерживайся всех добродетелей, и дождь напитает все сущее глубокой любовью и справедливостью.]

Фан Сю сделал еще пару шагов вперед, чтобы все хорошо рассмотреть.

Статуя была вырезана из обычного дерева, и раскрашена в яркие цвета, однако мастерство, с которым она была сделана, было таким же грубым, как и сама деревня. Она не казалась особенно старой, вероятно, ей еще не было и ста лет.

Но дело было не в этом, а в столе для подношений, стоявшим прямо перед статуей.

На нем не было ни курильницы с благовониями, ни памятных табличек, только множество подношений...

Свежие фрукты и овощи, жареная курица и свиная голова, а также консервированные персики и фирменные бутылки молока. На столе также были слоеные пирожные и фруктовые конфеты, а под столом даже стояло несколько коробок с миндальным молоком.

Фан Сю взял напиток, чтобы изучить его. Дата производства была годичной давности, но упаковка была чистой, без признаков порчи.

Еды хватит дня на два, а может, и на три-четыре, если они будут соблюдать норму.

Бай Шуанъин, наблюдая как Фан Сю отламывает куриную ножку, спросил:

– Ты что, собираешься так просто это съесть?.. 

– Ах да, я чуть не забыл, поскольку был так голоден, – Фан Сю отложил куриную ножку, откашлялся и почтительно поклонился статуе. – Извините за беспокойство. Мы действительно умираем с голоду, поэтому возьмем что-нибудь из ваших подношений. Если мы выберемся, мы отплатим вам вдвойне.

Статуя никак не отреагировала.

Фан Сю тут же откусил кусочек от куриной ножки. Мясо оказалось нежным и ароматным, кости мягкими и хрустящими, без какого-либо постороннего привкуса.

Вкусно. После долгого голодания хотелось есть. Фан Сю открыл напиток, взял пирожное и быстро проглотил его.

Бай Шуанъин почти посочувствовал статуе:

– Мы пришли в храм только ради этого?

– Ага. «Жертвоприношение» означает «приношение в жертву». Если жертвоприношения можно есть, то и подношения, вероятно, тоже, – Фан Сю наслаждался едой, чувствуя себя намного лучше. – Я думаю, что одно из табу заключается в том, что «в деревне нельзя употреблять пищу и воду, за исключением подношений».

Бай Шуанъин молчал.

Это правда, что «жертвоприношения» можно употреблять в пищу... Женщина, которая утром убежала, действительно была съедена другой группой.

Но действительно ли это первая мысль нормального человека, ставшего свидетелем каннибализма?

С другой стороны, Фан Сю, насытившись, удовлетворенно выдохнул.

– Спасибо, – сказал он, вытирая рот и выражая свою благодарность статуе.

Храм Вэйшань был невелик и внутри напоминал обычный дом. Если не считать статуи в центре, единственными примечательными элементами были два ряда деревянных столов, на которых красные свечи, расплавленные в единое целое, покрывали столешницы, словно слой плоти и крови.

Фан Сю обошел статую сзади и осмотрел ее. За ней находилась большая кирпичная платформа, напоминающая большую двухъярусную кровать. Соломенные циновки на ней давно сгнили.

Перед залом предков, снаружи, горел огонь, из-за чего тень статуи, падающая на платформу, имела гротескную форму, похожую на странное, изогнутое дерево.

Фан Сю постучал по нескольким местам. И пол, и платформа были цельными, без каких-либо признаков потайного хода. Даже статуя была сделана из цельного куска дерева.

Пламя свечей мерцало, отбрасывая тени на губы статуи, отчего ее улыбка казалась все более живой.

– Я тебя пощекотал? Прости, я просто хотел проверить, – искренне извинился Фан Сю. – Кстати, в тебе не живут паразиты. Ты в отличном состоянии.

Улыбка статуи немного померкла.

Бай Шуанъин не знал, что сказать, но после долгой паузы все же спросил:

– А ты не боишься?

– Конечно, боюсь, поэтому первым делом и пришел в святилище. В конце концов, по традициям, на кладбищах тоже совершаются подношения, – вздохнул Фан Сю.

Мысли этого человека все еще были необычными и свежими. Бай Шуанъин перестал задавать ему вопросы и переключил свое внимание на дверь.

Фан Сю медленно отступал к двери, стараясь взглядом охватить всю статую целиком. Позади него к щели дверного проема прильнул низкоуровневый злой дух, его кроваво-красные глаза были устремлены на Фан Сю.

«Просто кусок мусора», – подумал Бай Шуанъин. Одной-единственной мыслью он мог заставить его исчезнуть. Но к этому времени у него уже сформировалась новая идея...

Он хотел увидеть, как непоколебимое самообладание Фан Сю пошатнется, а на его лице проступить хоть какая-то другая эмоция.

А в критический момент он легко спасет Фан Сю и развеет абсурдные заблуждения этого человека о нем. Это все равно, что убить двух зайцев одним выстрелом.

Бай Шуанъин видел, как Фан Сю отступил прямо к порогу, оказавшись в пределах досягаемости духа. Его руки были заложены за спину, и пальцы вот-вот должны были просунуться сквозь щель между дверью и косяком.

Как злой дух мог устоять перед таким искушением? Он переступил порог и сделал выпад, желая схватить Фан Сю за запястье и утащить его в темноту.

В следующее мгновение воздух пронзил крик.

Но этот крик принадлежал не Фан Сю...

В тот момент, когда когтистая лапа духа показалась в дверном проеме, яркая вспышка золотого света прорезала ночную тьму. Фан Сю сделал быстрое, отработанное движение правой рукой, и меч с медными монетами до предплечья отсек руку духа.

Все произошло в мгновение ока, и Фан Сю даже не повернул головы.

Отрубленная конечность вкатилась внутрь и остановилась в центре зала предков. Фан Сю закрыл дверь и поднял зелено-черную руку.

– Мне было неловко заставлять тебя смотреть, как я ем... Почему бы тебе тоже не перекусить?

Он искренне улыбнулся Бай Шуанъину.

***

На вершине Пагоды помощи пострадавшим от бедствий.

– Восходит злая звезда Инь, предвещая великое бедствие.

Из тени раздался холодный женский голос:

– Предзнаменование неясное, как будто там две тени... две тени...

Сказав это, женщина резко замолчала.

– Этих ублюдков двое? – пробормотала она себе под нос. – Забудь об этом, это не мое дело.

Жертвоприношения продолжались день и ночь, принося бесчисленные жертвы. Даже если появится злая звезда, это будет проблемой мира смертных. Пока «тот самый» не предпринимал никаких действий, это ее не касалось.

Злой дух, которого она охраняла, был гораздо важнее. Этот злой дух был непредсказуем, он свирепствовал, совершенно не воспринимая мир людей всерьез.

Тысячу лет назад было предсказание:

«КОГДА ■■■ ПОЯВИТСЯ В МИРЕ, ВРАТА АДА СОДРОГНУТСЯ... ■■■...■■■...»

Что же она охраняла?

Как бы то ни было, до тех пор, пока «тот самый» не предпримет никаких действий, проблем не возникнет...

Автору есть что сказать:

Два ублюдка, нет ×

Подходящая пара ублюдков, да √

Не волнуйтесь, что Бай Шуанъин не предпринял никаких действий, он просто потерял дар речи.

http://bllate.org/book/14500/1283241