Готовый перевод Молодой господин Ин Пяньпянь / Молодой господин должен жить свободно, как птица💙: 13 глава

13 глава.

Когда младший евнух вышел из лагерной палатки, чтобы сменить чай для Ин Динбиня, он не смог сдержать вздоха.

Он всё это время прислуживал Ин Динбиню и знал, что, хотя надзиратель говорит так, на самом деле он очень скучал по молодому господину и всегда с нетерпением ждал от него известий. Однако, писал ли он письма или отправлял вещи, ответа из столицы не было.

Надзиратель не только был обеспокоен, но и слышал, как в военном лагере перешептываются, что победитель на столичных экзаменах Ин первый кандидат на высокую должность и может поступить на службу ко двору, а он занял первое место даже на трех экзаменах. Один из трех самых уважаемый чиновников при дворе и старейшина кабинета министров очень ценят его талант, но досадуют, что если бы он не был происхождением из Партии евнухов, то через несколько лет он непременно оставил бы свое славное имя в истории.

Они предполагали, что, возможно, в это время Ин Пяньпянь думает постепенно отдалиться от Ин Динбиня.

Люди из семьи Ин были возмущены, когда услышали это. Хотя нескольким сплетникам-солдатам был преподан урок, на самом деле, в глубине души они все равно чувствовали беспокойство.

В конце концов, для людей естественно стремиться к выгоде и избегать вреда, а уж тем более, когда еще и семья Фу подталкивает к этому. Если молодой господин действительно выберет этот путь, хотя его и нельзя винить, надзиратель, безусловно, будет очень опечален.

Он, поглощённый своими мыслями, вошёл в небольшую палатку, где хранились их вещи, и достал чайные листья из глиняного кувшина. В этот момент он увидел, как мимо палатки вихрем проносится какая-то фигура.

Младший евнух крикнул: “Стражник Лю?”

Тот мужчина повернул голову. И действительно, это был стражник Ин Динбиня, Лю Чун. Увидев младшего евнуха, он не озаботился приветствием, и торопливо спросил: “Эй, Шуньцзы, надзиратель в лагерной палатке?”

Младший евнух кивнул и сказал: “Но он только что долго разговаривал с командующим, и немного устал, если нет ничего важного ...”

“Это важное, срочное, это самое главное и неотложное дело! Ручаюсь, что когда надзиратель услышит это, его усталость в один миг испариться!”

Лю Чун, охваченный радостным волнением, воскликнул: “Только что прибыл посыльный из столицы, и привёз письмо от молодого господина!”

Шуньцзы в приятном удивлении переспросил: “Что? Правда?”

“Письмо очень толстое, к нему прилагаются два новых плаща и лечебная настойка, и это все для надзирателя”.

Лю Чун со смехом сказал: “Если кто-нибудь ещё посмеет сказать, что наш молодой господин планирует отдалиться от господина надзирателя, я забью его до смерти! Ладно, хватит слов, мне нужно быстрее передать новости”.

Он поспешно ушел, оставив Шуньцзы в палатке. Он, подумав о счастливом выражении лица Ин Динбиня, не сдержал широкой улыбки.

У тех людей нет знаний, и они не разбираются, что чистое, а что грязное, что истинное, а что ложное в этой чиновничьей службе, хм! Им самим известно только, что молодой господин всё ещё тот же молодой господин, и он не станет отчуждаться от надзирателя ради дутой репутации. Это называется любовью и порядочностью.

Все эти слухи в столице выдумки людей с глазами без зрачков. Молодой господин их семьи – лучший молодой господин!

Когда Лю Чун вбежал, чтобы сообщить новость, Ин Динбинь отдыхал, прикрыв глаза. Когда он услышал, что Ин Пяньпянь неожиданно прислал письмо, он сначала опешил, потом резко выпрямился и взял письмо в руки.

Когда предшествующий император только скончался, он помог вдовствующей императрице усмирить бунт и стабилизировал императорский двор. Он даже глазом не моргнул, когда убивал людей с мечом в руке. Но сейчас, вскрывая письмо своего сына, его пальцы слегка дрожали.

В последний раз, когда отец и сын встречались, они рассорились из-за отношений Ин Пяньпяня и Фу Ханьцина. Позже Ин Динбинь отправлял людей доставить письма и вещи, но Ин Пяньпянь не ответил, и он не знал, сердится ли тот на него до сих пор.

Почему он написал письмо? Произошло что-то серьезное, его обидели? Или семья Фу наущает его избегать общения с ним?

Ин Динбинь развернул письмо и увидел, что там написано: “...После расставания с моим отцом я ежечасно скучаю. Нас разделяют тысячи ли. Ночью мне приснился сон, в котором я увидел, как в детстве гуляю с отцом по рынку, среди суетливой толпы, и только держусь за его одежду, с детской любовью и крепкой привязанностью, которая больше, чем родственные узы. Проснувшись, мне стало печально, я не знаю, как дела у моего отца, потому начал ещё сильнее тосковать по счастливому прошлому, и не смог уснуть! Однако водяные часы медленно отсчитывают капли времени, восток еще не посветлел, и меня вновь одолевают сомнения, что прошлое...”

Сын сказал, что ему снилось детство, и ещё он скучает по нему. Ин Динбинь сначала был счастлив, но когда увидел оборотную сторону, то расстраивался все больше и больше.

Он невольно заговорил громче: “Почему А’Цзюэ внезапно затосковал по семье? Должно быть, он пострадал от какой-то несправедливости в семье Фу, иначе он никогда бы не сказал подобного. Так не пойдёт, я должен вернуться в столицу и увидеть его!”

Чем больше он думал об этом, тем больше волновался. Он желал отрастить себе пару крыльев и полететь к сыну, чтобы сказать Ин Пяньпяню, как в детстве, что папа рядом, и что бы ни случилось, папа защитит его.

*

Ин Пяньпянь пробыл в особняке Ин два дня. В течение этого времени система повторно проверила связанные данные персонажа, и пришла к выводу, что с текущим уровнем благосклонности и обаяния Ин Пяньпяня проблем нет.

Она не знала, что происходит: Ин Пяньпянь честно и скромно провёл в особняке два дня, восстанавливая здоровье, и не выходил вообще никуда, но вопреки этому, благосклонность всё ещё росла.

Награду [теплый дом] не нужно изымать. Жизни тех, кто в устах Ин Пяньпяня едва не были убиты внутри особняка и повешены на ворота, тоже были спасены. Система вдруг почувствовала, что этот вывод заставил ее вздохнуть с облегчением.

Забудьте об этом, хотя некоторые данные слегка выходят за рамки ожидаемого, они все еще в пределах нормы. Неплохо иметь в книге обаятельного и харизматичного злодея.

Так или иначе, финал злодея предопределен: он должен умереть, чтобы послужить ярким моментом главного героя. В такое время, если персонаж популярен, уход в офлайн окажет более ударное влияние на сюжет. Может они даже получат награду [самая классическая сцена] или что-то в этом роде.

Никто не может противостоять судьбе. Всё, что могут сделать персонажи, это стараться жить немного ярче на предопределённом им пути.

В конце концов, главный герой этой книги – Фу Ханьцин. Независимо от того, какую роль выберет Ин Пяньпянь, когда только переродится, он неизбежно окажется под влиянием действий другой стороны.

Даже если они сейчас разошлись, Фу Ханьцин не может просто исчезнуть из его жизни. Конечно, счёты, которые следовало свести, ещё не сведены. Даже если он захочет исчезнуть, Ин Пяньпянь не согласится.

Еще через несколько дней болезнь Ин Пяньпяня полностью излечилась, погода становилась теплее, персиковые цветы готовы зацвести, но он все еще не получил ответа от Ин Динбиня. Зато ему доставили приглашение на банкет по случаю любования цветами резиденции маркиза Охраняющего север.

Ин Пяньпянь развернул его и увидел следующее:

≪Мой скромный сад не может предложить ничего, кроме чистого ветра, яркого солнца, льющегося вина и ароматных цветов персика и сливы. Мечтаю подражать изысканности застолья ЦзиЖуань, слушая беседы выдающихся людей. Поэтому я организовал эту встречу, ожидая вашего благородного прибытия≫ (п/п ЦзиЖуань общее именование Цзи Кана и Жуань Цзи, оба одинаково знамениты своей поэзией и стихотворным текстом, и славятся пристрастием к выпивке, надменностью и беспристрастностью.)

Эта формулировка чрезвычайно учтива, но в то же время лаконична и не должна отличаться от приглашений других гостей.

Государство Му высоко ценит красоту и просвещённость, и подобные банкеты очень распространены среди представителей высшего сословия. Семьи с хорошими отношениями приглашают друг друга, укрепляя связи, в то время как остальные могут видеть изменения в числе гостей и размещении на банкете, что отражает недавние колебания в межличностных отношениях и лагерях в столице.

Однако именно этот банкет станет уникальной возможностью для главного героя.

В настоящее время жизнь и смерть Чи Су, лидера секты «Семь объединений», неизвестны. Несколько старших принцев использовали свои собственные методы, стараясь изо всех сил опередить остальных, выяснить реальную ситуацию в секте и заручиться поддержкой этой огромной силы. Семья Фу, которая принадлежит к материнской фракции пятого принца, не является исключением.

Хотя секта «Семь объединений» отказывалась подчиняться императорскому двору, за эти годы она сменила нескольких лидеров, развивалась и росла, смешала силы со всех сторон, поглотила несколько знатных семей, а также обратила в веру некоторых государственных чиновников, и те даже достигли высоких должностей в секте. И на этот раз Фу Ханьцин удачно пригласил на банкет двух человек.

Двое мужчин скрывали свои личности, не выдавая себя ни звуком, ни видом, но на самом деле тайно наблюдали. В конце они были впечатлены личным обаянием Фу Ханьцина, согласились выступить связующим звеном и установить предварительное знакомство с пятым принцем, которого поддерживала семья Фу.

Фу Ханьцин собрал богатый улов на этом банкете, а вот ситуация Ин Пяньпяня была полностью противоположной. По сюжету оригинальной книги, в это время он все еще жил в особняке маркиза Охраняющего север и, естественно, тоже присутствовал на банкете, однако его опыт приятным не был.

Фу Ханьцин никогда не хотел выносить их отношения на публику, поэтому об отношениях между ним и Ин Пяньпянем никто в столице не знал, кроме семей Фу и Ин. Они просто считались друзьями из-за связи старших поколений и тому, что выросли вместе.

С одной стороны, чтобы избежать подозрений, с другой стороны, у них только что произошёл конфликт из-за ошибочного понимания, связанного с двумя человеческими жизнями, поэтому Фу Ханьцин не сказал Ин Пяньпяню ни слова на протяжении всего банкета.

Некоторые знатные супруги хотели обсудить брак с этим молодым маркизом, добившимся больших военных успехов, и с особым смыслом подводили к нему своих дочерей.

Для Ин Пяньпяня это было просто издевательством. Он крупно поссорился с Фу Ханьцином, что лишь усилило слухи о его безумии в столице и вызвало сочувствие и расположение других людей к Фу Ханьцину.

Совсем недавно тот только и мечтал, чтобы он укатил подальше и не позорил перед посторонними. И вот он только уехал, а семья Фу спешит отправить ему приглашение.

Лян Цзянь сказал: “Молодой господин, если вы не хотите идти, я пошлю кого-нибудь отправить приглашение обратно”.

“Кто сказал, что я не пойду?”

Ин Пяньпянь рассмеялся: “Если он всё ещё в моём сердце, то, не видя его, я буду только сильнее по нему скучать. Если он мне безразличен, то даже если его изрубят на куски на банкете и положат на праздничное блюдо прямо передо мной, какое мне до этого дело? Я определенно должен пойти. Прикажи людям подготовиться”.

История двух жизней начала развиваться в разных направлениях. Это хороший знак.

Но можно ли действительно отпустить прошлое и относиться к нему как легким облакам и ветерку?

Нет, как это возможно.

Разочарование, возмущение и боль, которые он испытывал снова и снова, потеря близких, репутации и будущего, – все это тяжело давило на его сердце, стоит только на мгновение отвлечься, и это рвется наружу, клокочет и вопит, почти пожирая его.

А раз несчастен он, то он должен сделать других ещё более несчастными. Как он может не явиться на такой замечательный банкет?

Лян Цзянь не знал, что он думал, но очень беспокоился.

По его мнению, семья Фу похожа на огненную яму. Ин Пяньпянь наконец с таким трудом освободился и выпрыгнул из нее. А теперь прошло без году неделя, а ему уже нужно возвращаться. Что, если там кто-то будет испытывать злобу и начнёт мстить? Что, если молодой господин увидит Фу Ханьцина, его старые чувства вспыхнут, и он снова провалится в яму?

Лян Цзянь осторожно внёс предложение: “Быть может, вам взять с собой немного больше людей? Можно взять несколько мастеров из сыскной службы для защиты, так вы будете себя чувствовать сколько-нибудь спокойней. И наложник Хань, если молодой господин возьмёт его с собой, то он будет о вас заботится”.

Если рядом с молодым господином будет новый человек, отвлекающий внимание, то он не будет постоянно думать о невежественном и вообще неприятном маркизе Фу, верно?

Хотя предложение Лян Цзяня имело много недостатков и вызывало желание слегка пнуть его, это также напомнило Ин Пяньпяню кое о чём. Ему невольно пришло в голову, что на банкете будут присутствовать люди теневого мира из секты «Семь объединений», и неизвестно, станут ли он поднимать какие-нибудь ветра и волны. Верно, лучше взять с собой несколько дельных людей для защиты.

Что до мастеров, в его особняке есть один, таинственного происхождения. После нескольких дней, проведенных на белом рисе, его травмы, должно быть, уже зажили, и пора заняться делами.

Лукавая улыбка появилась на лице Ин Пяньпяня, и в одно мгновение даже его глаза, казалось, стали чуть пьяными: “Ты прав, любимый наложник только вошёл через ворота семейного дома, и его обязательно нужно брать с собой. Позови его”.

Мнение Лян Цзяня было одобрено, он радостно поклонился и вышел, а через некоторое время пришёл Чи Су.

Ин Пяньпянь сказал: “Я позвал тебя, чтобы кое-что обсудить”.

Чи Су: “Пожалуйста, говорите”.

Ин Пяньпянь протянул ему приглашение: “Ты когда-нибудь слышал о секте «Семь объединений»?”

Услышав эти три слова, глаза Чи Су слегка потемнели, но когда он быстро пробежал глазами по приглашению, он не смог понять, какое отношение этот банкет имеет к секте «Семь объединений».

“Что-то слышал. Но не знаю, что молодой господин имеет в виду?”

Ин Пяньпянь рассказал: “Я получил информацию, что на этом банкете будут присутствовать люди из секты «Семь объединений». По слухам, все люди в этой секте превосходны в боевых искусствах и непредсказуемы в методах. В настоящее время это крупнейшая секта в теневом мире, имеющая повсеместное влияние. Я никогда не имел дела с ними, но, глядя на твои отточенные навыки в боевых искусствах, словно у человека из теневого мира, я задаюсь вопросом, не было ли у тебя случаев обмена с ними опытом?”

Чи Су покачал головой: “Извините, в этом я не сильно разбираюсь. Но думаю, что в любой секте, какой был прославленной не была её репутация, не может быть, чтобы все были мастерами. И маленькая мысль: те люди, которые выбрали взаимодействовать с императорским двором, похоже, не соответствует принципам секты «Семь объединений»”.

Ин Пяньпянь сказал: “Возможно, их тронули высокие прибыли, предложенные семьёй Фу, или же заинтересовало что-то, находящееся за спиной семьи Фу”.

Чи Су некоторое время молчал, затем внезапно спросил: “Поскольку молодой господин знает, что этот банкет может быть небезопасным, к тому же его организует семья Фу, почему вы хотите присутствовать?”

Ин Пяньпянь задал встречный вопрос: “А иначе? Мне нужно держаться на почтительном расстоянии от мест, где находится семья Фу? В жизни неизбежно накапливаются обиды и возникают трудности. Если уклоняться и отступать, то это навсегда станет твоей слабостью. Единственный способ справиться с этим – это смело идти навстречу трудностям”.

Это похоже на то, что он сказал бы: он никогда не оставил бы себе пути к отступлению, либо его известность содрогнет Поднебесную, либо ему лучше никогда не рождаться.

“Герцог Умиротворяющий государство тоже будет присутствовать”.

Ин Пяньпянь взглянул на Чи Су и добавил к сказанному: “Изначально мы планировали найти подходящее время, чтобы показать тебя герцогу и проверить его реакцию. Этот банкет – хорошая возможность. Кроме того, мне нужно несколько мастеров рядом, которые охраняли бы меня, не привлекая лишнего внимания. Ты как раз то, что нужно. Но…”

Он вздохнул, слегка нахмурился и сказал с некоторым смущением: “Супруга герцога Умиротворяющего государство тоже должна прийти. Она ревнива по натуре и жестока по средствам. Если она обратит на тебя внимание слишком рано, боюсь, это будет немного опасно. А там ещё с сектой «Семь объединений» нелегко иметь дело, поэтому я в нерешительности...”

Впервые Чи Су увидел у Ин Пяньпяня такой колеблющийся и обеспокоенный вид, и его сердце неожиданно смягчилось.

Как только Ин Пяньпянь произнёс «Семь объединений», Чи Су уже повысил бдительность на двенадцать пунктов, опасаясь, что тот что-то заметил и намеренно испытывает.

Как-никак, за последние несколько дней он уже понял расчеты и хитроумие Ин Пяньпяня.

Но сейчас тон Ин Пяньпяня был таким неуверенным, а прекрасное лицо наполнилось беспокойством, что сразу напомнило ему о скользкости и странности семьи Фу, затягивающей людей в свои планы.

Даже если струны в сердце натянуты до предела, они всё равно податливо обвились вокруг пальцев, и спонтанно пробудился героический дух.

Чи Су сказал: “Не проблема, я разберусь с этим. Завтра я отправлюсь с молодым господином”.

Беспокойство с лица Ин Пяньпяня резко смелó, он радостно просиял и сказал: “Здорово! Спасибо тебе, любимый наложник, за хлопоты! Не волнуйся, твой муж никогда не забудет твоей доброты! Если позже ты родишь ребёнка, положение первой жены будет только за тобой!”

Чи Су: “...”

Чи Су: “???”

⦗Сработали ключевые слова [лицо прекрасно, сердце жестоко], [соблазнение сообщника], [унижения и насмешки], полон коварства и лжи! Опыт злодея +10.⦘

***

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/14484/1281731