Готовый перевод After the Male Supporting Role Fell Into My Arms / После того, как пушечное мясо попало в мои объятия ✅️: Глава 145: Обсуждение

Глава 145. Обсуждение

—

XI

В зале воцарилась мертвая тишина. Никто не ожидал, что в подобном месте кто-то осмелится пустить в ход кулаки и устроить такой переполох.

Сегодня здесь собрались либо известные блогеры, либо спонсоры и организаторы мероприятия — сплошь люди со статусом, и в этой светской среде любые вопросы привыкли решать путем переговоров.

Тем более что снаружи здание плотным кольцом окружили репортеры…

Се Фэнцин тоже на мгновение оцепенел, но затем выражение его лица изменилось: прежняя ледяная решимость сменилась бесконечной обидой.

Он в несколько шагов подскочил к Гу Сыюаню и жалобно протянул:

— Почему ты только сейчас пришел? Меня тут только что обидели…

Взгляд Гу Сыюаня стал еще тяжелее. Он посмотрел на барахтающегося на полу толстяка, и его голос прозвучал предельно холодно:

— Он за это заплатит.

Се Фэнцин яростно закивал:

— Лучше всего упрятать его за решетку! Он посмел лапать меня своими жирными свиными ручищами!

После этих слов по залу прокатился гул возмущения.

— Подумаешь, потрогал! Грязный блогеришка, чего ломаешься? — толстяк на полу перестал стонать, глубоко вдохнул и проорал Гу Сыюаню: — А ты еще что за щенок? Смеешь поднимать на меня руку? Я сделаю так, что ты горькими слезами умоешься!

В этот момент к ним подбежали двое: мужчина лет сорока и молодой человек лет двадцати. Юноша бросился помогать толстяку подняться.

Мужчина же повернулся к Се Фэнцину:

— Ты что творишь? Хочешь, чтобы всё окончательно вышло из-под контроля?

Се Фэнцин холодно усмехнулся:

— Старик, ты просто смешон. Разве ты не слышал, что этот боров только что сделал? Вместо того чтобы винить зачинщика, ты набрасываешься на того, кто его разоблачил.

Этим мужчиной был отец Се Фэнцина, Се Сюй — один из организаторов сегодняшнего мероприятия.

Се Сюй, весь покраснев от гнева, выдохнул:

— У тебя с самого детства такой паршивый характер! Ты так разозлил господина Ху, что в будущем…

Се Фэнцин перебил его смешком:

— В каком будущем? Нет у него никакого будущего. Эту мразь я буду бить каждый раз, как увижу.

Се Сюй указал на сына дрожащим пальцем, задыхаясь от ярости:

— Ты… ты, неблагодарное отродье!

Се Хаожань, заметив это, едва заметно улыбнулся и поспешил поддержать отца под руку:

— Папа, не злись. Фэнцин еще молод, не принимай это близко к сердцу.

Се Сюй схватил его за руку и бросил взгляд на Се Фэнцина:

— Будь ты хоть вполовину таким же понимающим, как твой брат, я бы…

Се Фэнцин ледяным тоном отрезал:

— Это невозможно. Нам суждено мериться тем, чья жизнь окажется длиннее и кто кого раньше сведет в могилу. И еще — моя мать родила только меня одного, никаких «братьев» у меня нет. Если тебе так нравится называть кого-то сыном — развлекайся сам.

Се Сюй окончательно лишился дара речи от ярости. Не имея сил продолжать перепалку с сыном, он уставился на Гу Сыюаня. Он узнал этого молодого человека — Се Фэнцин когда-то бесцеремонно приводил его в их дом.

«Обычный бедный выскочка, решивший присосаться к богатой семье», — подумал он.

— Не думай, что если ты заморочил голову этому недоумку, то можешь наглеть передо мной. Я таких, как ты, повидал немало.

Гу Сыюань выслушал это, не проявив ни малейшей эмоции.

В банкетный зал как раз вошла группа людей в форменной одежде — администрация этого здания.

Се Сюй тут же перевел взгляд на них и указал на Гу Сыюаня:

— Вы вовремя. Как вообще сюда пускают кого попало?

Предводитель группы окинул взглядом обстановку в зале и кивнул Гу Сыюаню:

— Господин Гу, что произошло?

Гу Сыюань спокойно произнес:

— Менеджер Чэн, будьте добры, мне нужны записи с камер видеонаблюдения в зале. Кроме того, пожалуйста, вызовите полицию: совершено домогательство в общественном месте.

Менеджер Чэн кивнул:

— Хорошо, я немедленно всё организую.

Увидев отношение менеджера Чэна, Се Сюй оторопел.

Разве этот парень не бедняк? Что всё это значит?

Однако сейчас были дела поважнее. Он посмотрел на Се Фэнцина:

— Какая полиция? Зачем полиция? Неужели из-за такого пустяка нужно поднимать шум и вызывать полицию?

Он был организатором сегодняшнего мероприятия. Если приедет полиция, всё будет окончательно испорчено.

Се Фэнцин холодно усмехнулся:

— А тебя это не касается. Я пострадавший, и я хочу заявить в полицию.

— Ты… — Се Сюй покраснел от ярости. — У тебя совесть есть? Ты мужчина, какой тебе прок от того, что ты раздуешь этот скандал на весь мир?

Се Фэнцин мгновенно изменился в лице, его спина задрожала.

Он был жертвой, так почему он должен чувствовать стыд?

С самого детства этот идиот-отец, что бы ни случалось, первым делом начинал искать вину в нем: обвинял его в непослушании, в дурном характере…

Внезапно теплая рука легла на его дрожащую спину.

Гу Сыюань положил руку на плечо Се Фэнцина и холодно посмотрел на Се Сюя:

— Раз господина Се Сюя так беспокоит вызов полиции, возможно, стоит позволить этому толстому господину потрогать и вас тоже? Тогда вам не придется завидовать другим, и вы сможете сами, как пострадавший, решать, обращаться в полицию или нет.

После этих слов зал буквально взорвался от хохота.

Се Фэнцин тоже смеялся так, что весь затрясся.

— Ах ты! — Се Сюй побагровел, в этот момент он хотел лишь разорвать Гу Сыюаня на куски.

Но Гу Сыюань больше не обращал на него внимания. Он холодно взглянул на толстяка:

— Впрочем, судя по поведению этого господина, когда записи с камер будут изъяты, в зале может оказаться не один пострадавший.

Толстяк мгновенно побледнел.

Се Сюй тоже то краснел, то бледнел.

Снаружи столько журналистов… Если приедет полиция и посмотрит записи, его блестящее мероприятие может получить какое-нибудь дурное клеймо. Спонсоры еще потребуют компенсации ущерба… Проклятье…

Этот чертов паршивец.

Час спустя.

Гу Сыюань и Се Фэнцин вышли из банкетного зала. Толстяка забрала полиция, причем перед уходом он успел закатить настоящую истерику.

Гу Сыюань посмотрел на свои испачканные брюки и туфли и с отвращением нахмурился.

Менеджер Чэн предложил:

— Господин Гу, я открою для вас номер наверху, чтобы вы могли привести себя в порядок.

Гу Сыюань кивнул:

— Хорошо.

Се Фэнцин добавил:

— Я с тобой.

Десять минут спустя.

Се Фэнцин сидел на диване в номере, слушая шум воды из ванной. В его голове проносились самые разные образы.

Особенно те мышцы спины, которые он видел тогда дома у Гу Сыюаня…

Шум воды стих.

Се Фэнцин непроизвольно выпрямился.

Гу Сыюань вышел, небрежно накинув халат. Пояс был завязан кое-как, выставляя напоказ широкую и крепкую грудь.

Се Фэнцин замер.

Этот человек в одежде выглядел стройным, но на деле обладал такой силой, что мог запросто отшвырнуть того толстяка.

Гу Сыюань поймал его взгляд:

— Тебе так нравится на меня пялиться?

Щеки Се Фэнцина слегка покраснели, но он упрямо вскинул подбородок:

— Кому еще «нравится»? Подумаешь. У меня тоже всё это есть.

Гу Сыюань окинул взглядом его худощавую фигуру, и уголки его губ слегка приподнялись. Ничего не сказав, он сел на диван рядом и принялся вытирать волосы.

Се Фэнцин почувствовал, что на него смотрят свысока.

Мужское достоинство было глубоко задето.

Подумаешь, мышцы! Эка невидаль.

Он уставился на Гу Сыюаню и с самым серьезным видом заявил:

— У меня тоже есть мышцы, и фигура отличная.

— Ага, конечно. Как скажешь, — небрежно кивнул Гу Сыюань. Он отбросил полотенце и взял в руки телефон.

Этот тон, как и недавняя ухмылка, заставлял кровь закипать.

Се Фэнцин встал коленями на диван и рывком расстегнул пуговицы своей рубашки, указывая на едва заметные кубики пресса:

— Правда есть! Если не веришь — иди и посмотри.

— Хорошо. Очень хорошо, — Гу Сыюань был поглощен телефоном и не обращал внимания на эти детские выходки.

Разъяренный Се Фэнцин прополз на коленях пару шагов, намереваясь силой заставить Гу Сыюаня посмотреть.

Но на диване лежало его брошенное ранее пиджак; он зацепился за него, споткнулся и плашмя рухнул прямо на плечо Гу Сыюаня.

Только тогда Гу Сыюань наконец отреагировал и повернул голову, чтобы посмотреть, не сильно ли парень ушибся.

— Гу… — Се Фэнцин тоже как раз поднял голову.

Их губы соприкоснулись.

Се Фэнцин широко распахнул глаза.

В его душе в одно мгновение поднялась буря, всё тело затрепетало.

Затем он высунул ярко-красный кончик языка и слизнул влагу с чужих губ, подумав про себя: «Каким бы холодным ни был Гу Сыюань, губы у него всё же мягкие».

Осознав, что делает парень, Гу Сыюань тут же отстранил его:

— Ты что творишь?

Се Фэнцин раскраснелся, но его руки по-прежнему мертвой хваткой вцепились в одежду мужчины. Он снова подался вперед и слегка прикусил губу Гу Сыюаня, невнятно пробормотав:

— А ты как думаешь?

В планах Гу Сыюаня подобных ситуаций никогда не значилось, однако рассудка хватило, чтобы мгновенно сориентироваться, а способностей — чтобы немедленно взять контроль в свои руки.

Он слегка приложил силу, перехватил запястья Се Фэнцина и поднял их высоко над головой, разворачиваясь и прижимая его к спинке дивана.

Се Фэнцин тут же потерял возможность пошевелиться.

Впрочем, настроение у него было вовсе не плохим. С легкой улыбкой в голосе он протянул:

— Господин Гу, почему так грубо?..

Однако в следующее мгновение, встретившись взглядом с Гу Сыюанем, он внезапно замер.

В этом взгляде не было ни радости, ни страсти, ни даже гнева — только холодное изучение и раздумья, в точности как тогда, когда он анализировал его дипломную работу.

Радость в сердце Се Фэнцина мгновенно улетучилась, словно от сильного удара. Боль была невыразимой, и тело непроизвольно начало мелко дрожать.

Гу Сыюань, естественно, почувствовал перемену в его состоянии и нахмурился:

— О чем ты думаешь?

Се Фэнцин пристально смотрел на него.

После долгого молчания уголки его губ вдруг изогнулись в подобии улыбки, и он тихо произнес:

— Разве это не очевидно? Я думаю о том, чтобы поцеловать тебя.

Словно не ожидая такого ответа, Гу Сыюань нахмурился еще сильнее:

— Ты должен понимать, что ты и я… мы расстались.

Се Фэнцин рассмеялся:

— А разве после расставания нельзя сойтись снова?

С тех пор как Гу Сыюань пришел в этот мир, он много раз слышал от окружающих слово «воссоединение», но всё это были лишь пустые разговоры, которые он никогда не принимал всерьез.

Он посмотрел на Се Фэнцина:

— Ты хочешь сойтись?

Лицо Се Фэнцина вновь стало спокойным. Он посмотрел в глаза Гу Сыюаню:

— А разве ты — нет?

Если ты этого не хочешь, зачем тогда раз за разом провоцируешь меня?

Зачем совершаешь поступки, которые заставляют людей заблуждаться?

Гу Сыюань смотрел на Се Фэнцина и не спешил с ответом.

Обладая его проницательностью, даже не питая особого интереса к чувствам, он всё равно мог без труда распознать чужую печаль или радость.

И сейчас Се Фэнцин, несмотря на кажущееся спокойствие, буквально излучал глубокую скорбь.

Се Фэнцин вцепился в него взглядом и сурово потребовал:

— Отвечай мне. Значит, ты не хочешь? Ты не хочешь сойтись со мной?

Его лицо было мрачным как никогда.

Гу Сыюань смотрел прямо на него, не отводя глаз и не уклоняясь:

— Прости, я не задумывался над этим вопросом.

Даже если считать с его собственной прошлой жизни, он никогда не рассматривал вопросы чувств с кем бы то ни было.

— Хех…

Се Фэнцин откинулся на спинку дивана.

Он глубоко вздохнул, его кадык на стройной шее дернулся. Запрокинув голову, он встретился взглядом с Гу Сыюанем:

— Ты ранил меня. Мне сейчас очень больно, очень грустно, Гу Сыюань. Мне действительно плохо…

Гу Сыюань видел, что уголки глаз Се Фэнцина покраснели, а в голосе под конец промелькнули истеричные нотки. В его собственной душе на мгновение поднялось странное чувство горечи.

Однако на лице по-прежнему застыла холодная невозмутимость:

— Мне очень жаль.

— Гу Сыюань, не мог бы ты быть ко мне хоть немного добрее? — Се Фэнцин, словно разъяренный звереныш, внезапно вцепился в воротник Гу Сыюаня, подался вперед и яростно впился зубами в его губы.

Он уже сказал всё, что мог. Он растоптал собственную гордость, которой дорожил больше всего.

Гу Сыюань вскоре почувствовал во рту металлический привкус крови. Эта мимолетная боль была для него ничем, поэтому он не стал предпринимать никаких действий, чтобы не злить Се Фэнцина еще сильнее.

Спустя мгновение губы Се Фэнцина отстранились. Словно лишившись сил, он уронил голову на широкое правое плечо Гу Сыюаня.

Гу Сыюань скосил глаза, глядя на него, немного подумал и негромко спросил:

— Ты хочешь влюбиться? Хочешь, чтобы у тебя был парень?

Он помнил, что по оригинальному сюжету Се Фэнцин должен был примерно в это время влюбиться в главного героя-шоу Инь Нина.

У Се Фэнцина же сердце начало ныть от боли, которая разливалась по всей грудной клетке, мешая дышать.

С другой стороны, этот вопрос показался ему забавным. Он тихо усмехнулся и, не колеблясь, кивнул, дерзко бросив:

— Да, я просто хочу влюбиться. Я такой человек, что без мужика мне никак. Если я хоть день не буду целоваться или заниматься сексом — я просто умру.

Выражение лица Гу Сыюаня не изменилось, но глаза стали на несколько тонов темнее.

Он протянул руку, взял Се Фэнцина за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, и произнес низким голосом:

— Говори нормально. Ты используешь такой тон, чтобы намеренно показать мне свой характер?

Снова это.

Снова, ну почему он обязательно должен быть таким нежным и одновременно таким холодным?

Се Фэнцин был окончательно взбешен. Его красивые тонкие брови взметнулись вверх, а в глазах вспыхнул яростный огонь.

— Кто тут показывает характер? Гу Сыюань, я тебя просто не понимаю. Раз уж ты изменил и мы расстались, зачем ты тогда так провоцируешь меня? Зачем раз за разом помогаешь? Зачем ты заставляешь меня… заставляешь меня…

И любить, и ненавидеть?

Но при этом не иметь возможности ни для того, ни для другого?

Гу Сыюань на мгновение замер, не ожидая такой бурной реакции.

Он поднял руку и погладил собеседника по черному затылку, сохраняя серьезное выражение лица:

— Се Фэнцин, какие у тебя требования к парню?

— Узнаешь — и что? Ты мне его дашь? — Се Фэнцин фыркнул и принялся небрежно растирать запястье. — Да всё те же. Красивый — как минимум не хуже тебя; богатый — денег должно быть не меньше, чем у тебя; добрый ко мне — по крайней мере, не хуже, чем ты в этот период после нашего расставания…

Гу Сыюань, не меняясь в лице, продолжил расспрос:

— Красоту и богатство измерить относительно легко. Но что касается «доброты», если брать уровень выше — до какой степени это должно доходить?

Видя, что тот действительно настроен на серьезное обсуждение, Се Фэнцин тоже невольно стал серьезнее. Он приподнял веки и, надув губы, произнес:

— Что еще может значить «доброта» в отношениях? Конечно же, он должен быть мне верен и любить только меня одного.

— С верностью всё понятно. А что такое любовь? В чем заключается ее концепция, что нужно делать? Поцелуи, объятия, секс — и этого достаточно?.. — спрашивал Гу Сыюань, глядя на него.

Его тон и лицо при этом оставались совершенно спокойными, будто они обсуждали какую-то теорему по физике или математике.

Се Фэнцин никак не мог его понять. Он усмехнулся:

— Ты что, хочешь на всё установить четкие стандарты? Включая любовь?

Гу Сыюань кивнул:

— Имея четкие стандарты, можно в будущем избежать бессмысленных ссор и обид, чтобы всем жилось комфортнее. Я могу помочь тебе с отбором кандидатов по этим параметрам.

Лицо Се Фэнцина резко изменилось. Он подумал, что Гу Сыюань, должно быть, серьезно болен на голову.

Спустя мгновение он снова тихо рассмеялся, словно что-то вспомнив:

— Любовь — это взаимное чувство. Ты расспросил о моих требованиях, а как насчет требований другой стороны? Ты знаешь, чего другой человек ждет от любви?

— Ты знаешь, доволен ли тот человек мной? Ха-ха… Когда-то ты расстался со мной именно потому, что я был недостаточно хорош? Не соответствовал твоим требованиям к возлюбленному?

Гу Сыюань тут же покачал семь головой:

— Нет, ты очень хорош.

Се Фэнцин действительно был неплох: внешность полностью соответствовала эстетическим вкусам Гу Сыюаня, к деньгам у него никогда не было требований, а характер, хоть и с остринкой, порой был даже милым.

Се Фэнцин прикрыл глаза, его пальцы, сжимавшие одежду Гу Сыюаня, чуть напряглись:

— Раз так, то что мы сейчас делаем? Почему мы не можем сойтись? Зачем искать кого-то другого?

Гу Сыюань слегка опешил.

Вскоре он снова повторил:

— Я просто не задумывался об этом.

У Се Фэнцина покраснели глаза.

Интересно, какой ответ ранит сильнее: «я никогда об этом не думал» или «ты меня не устраиваешь»?

Впрочем, раз уж он зашел так далеко, должен быть какой-то окончательный результат.

Он больше ни за что не станет навязываться. Растоптанная гордость — это может случиться раз, может два, но в третий раз — никогда.

Он яростно уставился на Гу Сыюаня:

— Я, Се Фэнцин, не из тех, кто любит разводить тягомотину. Поэтому с этого момента между нами возможны только два варианта отношений. Первый: мы сходимся, начинаем встречаться и любим друг друга до конца жизни. Второй: я немедленно ухожу отсюда, и впредь мы не скажем друг другу ни слова. Ты больше не будешь заботиться обо мне и даже не пытайся лезть в мою жизнь.

Сказав это, он замер, словно ягненок перед закланием, ожидая решения своего единственного господина: отправят ли его сейчас в котел или позволят и дальше бегать по траве.

Гу Сыюань не проявил ни гнева, ни ярости.

Он посмотрел на Се Фэнцина и произнес спокойным голосом:

— Хотя я никогда не знал вкуса любви, я читал много книг. В них любовь описывают как одну из прекраснейших вещей в мире. А прекрасные вещи нужно ценить. Тебе не стоит принимать столь безответственные решения относительно себя в таком порыве эмоций.

В сюжете оригинального мира, возможно, именно из-за таких порывов Се Фэнцин в итоге оказался в ловушке своих чувств и закончил столь печально.

— Ха-ха… — Се Фэнцин смотрел на Гу Сыюаня с недоверием. — В порыве эмоций? А разве любовь — это не и есть один сплошной порыв? Это не решение задачи по математике и не написание диссертации. Это когда в голове вспыхивает искра, а сердце замирает. Это когда я хочу целовать тебя, хочу быть рядом, хочу быть вместе — и тогда даже воздух кажется благоухающим.

Сказав это, Се Фэнцин опустил голову и начал покрывать поцелуями благородные брови Гу Сыюаня, его прямой нос, тонкие губы, а затем и кадык…

Гу Сыюань почувствовал это непривычное теплое и влажное прикосновение к коже. Он слегка вздрогнул, и в теле невольно начало разливаться жаркое томление.

Особенно учитывая, что Се Фэнцин только что, пытаясь показать свой пресс, сорвал все пуговицы на рубашке — сейчас они были прижаты друг к другу слишком, слишком плотно.

Спустя мгновение Се Фэнцин поднял голову и, слегка запыхавшись, спросил:

— Гу Сыюань, тебе нравятся поцелуи? Давай мы теперь каждый день будем так делать, хорошо?

Гу Сыюань стиснул зубы, стараясь сохранять спокойствие и не поддаваться влиянию страсти.

— Не надо так, Се Фэнцин. Ты сейчас не в себе, ты нерассудителен, — он приподнял подбородок парня, словно глядя на капризного ребенка. — Я считаю, что решения, принятые в таком состоянии, не подходят ни тебе, ни мне.

Глядя на его лицо, которое мгновенно вернуло себе невозмутимость, Се Фэнцин ощутил невыразимую ярость и чувство несправедливости.

— Что значит «не подходят»? Гу Сыюань, ты что, не можешь? Ха-ха, если ты не можешь, так и скажи прямо. У кого тут еще такой штуки нет, а? Давай тогда я буду сверху, пойдет?

Эти слова были достаточно сильным ударом по мужскому самолюбию.

Лицо Гу Сыюаня тоже слегка изменилось.

Однако он быстро пришел в норму.

— Мы поднимаем вопросы, чтобы их решать, а не для того, чтобы создавать еще большие проблемы. Раз ты сегодня не в духе, давай временно оставим эту тему и продолжим обсуждение, когда все успокоятся.

Голос Гу Сыюаня был чистым как родник, а тон — необычайно спокойным.

Обычно, когда он так говорил — будь то в университете или в деловом мире — собеседник постепенно успокаивался, даже чувствуя некую вину или стыд.

Но Се Фэнцин был другим.

Такое отношение Гу Сыюаня окончательно вывело его из себя.

Потому что это не научное исследование и не бизнес-стратегия. Это чувства! Это любовь!..

С какой стати Гу Сыюань может от начала и до конца оставаться таким холодным, словно случайный прохожий, безучастно взирающий на то, как Се Фэнцин барахтается в своих эмоциях, выставляя себя дураком.

Се Фэнцин холодно усмехнулся и резко поднялся с него:

— Я понял. Я понял твой выбор. Неужели в этом мире мало людей? Если я захочу целоваться или трахаться, мне что, черт возьми, больше не с кем?

Внезапно Се Фэнцин почувствовал, как этот всегда спокойный и уравновешенный взгляд вмиг стал ледяным и острым, а хватка на его запястье усилилась так, будто его хотели раздавить.

Разозлился?

А с какой стати?

Се Фэнцин холодно улыбнулся — он-то сам еще не начал злиться!

— Ха-ха, кстати говоря, это место очень удобное. На соседней улице наверняка кто-то найдется. С чего это я тут перед тобой распинаюсь? Пойду-ка я сейчас на улицу и найду себе первого встречного, идет?

Сказав это, он обулся и собрался выбежать наружу.

Однако в следующую секунду Се Фэнцин почувствовал, как его ноги оторвались от земли. Мир перевернулся: его перекинули через плечо и крайне грубо швырнули на кровать.

Такой пугающей ярости и грубости он в Гу Сыюане еще никогда не видел.

—

http://bllate.org/book/14483/1281683