Готовый перевод После участия в мистическом варьете моя популярность взорвалась / Шоу о сверхъестественном: как я стал знаменитым💙✅: 17. Кастинг

17. Кастинг.

Верно, эта полупрозрачная женщина – Маньшань.

“Моя навязчивая идея не исчезла, и я не могу уйти в будущий мир” – с горечью ответила она.

“Ваш убийца уже подвергся казни, какая ещё у вас есть навязчивая идея?” – спросил Лэ Цинянь.

Маньшань медленно поднялась из раковины, и будто огромная белая медуза, колыхаясь, проплыла над головой Лэ Циняня.

“Я просто хочу увидеть свою работу на большом экране. – она вздохнула, – Я не продала ни одного авторского права на фильм, когда была жива, но после моей смерти их продавали очень хорошо. Я не успокоюсь, пока не увижу [Смерть, которую ты не знаешь] в кинотеатрах своими глазами!”

Лэ Цинянь нашел это немного забавным, и не то чтобы он не мог понять настроения Маньшань: “Когда фильм выйдет в прокат, я сожгу для вас диск с записанным на нём, годится?”

“Не годится! – Маньшань сжала кулаки, преисполненная боевого духа, – Вы знаете, как кинокомпании сейчас любят изменять оригинальное произведение, переиначив сценарий так, что его даже родная мать не может узнать? Я категорически не могу допустить подобного со своей работой! Я хочу наблюдать за всем процессом! Если они посмеют изменить сюжет, я буду приходить к ним домой каждый день, куролесить и создавать проблемы!”

Похоже, беспокойство о мести Маньшань ушедших в отставку режиссера и сценариста, были небезосновательны.

“Однако сценарий уже был изменён. – объяснил Лэ Цинянь, – Добавлены две новые роли. Сегодня я здесь для прослушивания на новую роль персонажа Б”.

Маньшань взвизгнула, как кипящий чайник со свистком: “Они осмелились!..”

Лэ Цинянь не ожидал, что она так бурно отреагирует, и немедленно постарался утешить: “Никто не знает, что это за два новых персонажа. Может случиться, что это просто две второстепенные роли, очень мало влияющие на сюжет”.

Маньшань немного успокоилась: “Тоже верно, фильмы отличаются от романов. Их нужно в какой-то мере дорабатывать. Для меня это не неприемлемо... но я всё ещё должна наблюдать за кастингом! Отказаться от трафик-актёров, которые только хлопают глазами и открывают рот! Как проходит прослушивание? Я хочу пойти и посмотреть, но могу оставаться только в том месте, где сильная инь, и не могу пойти никуда больше”.

Душам умерших нравится инь, и они боятся ян. А что уж говорить о Маньшань, которая долгое время подавлялась, и сейчас очень истощена. Уборная полна энергии инь, неудивительно, что она пребывает здесь.

Лэ Цинянь достал талисман, сложил два пальца как ножницы и начал делать надрезы на жёлтой бумаге. И талисман действительно стал выглядеть так, словно его резали ножницами, и вскоре он превратился в маленькую фигурку человека.

Лэ Цинянь произнес несколько слов заклинания, из его ладони вытянулся красный текст и полетел в бумажную фигурку.

Это заклинание, которое позволяет прикрепить мёртвую душу к марионетке. У Лэ Циняня не было под рукой марионетки, поэтому ему пришлось заменить её бумажным человечком. Так Маньшань не нужно бояться, что её душа будет навсегда потеряна при свете солнца.

Засунув фигурку в рукав, он, довольный, вернулся в танцевальный зал.

“Вот там, они все пришли на прослушивание” – прошептал он бумажному человечку.

Все актеры бормотали свои реплики, зал был наполнен гулом, и не было ничего странного в том, что Лэ Цинянь разговаривал с воздухом.

Бумажная фигурка высунула голову из рукава и внимательно посмотрела на актеров, одного за другим: “Этот не пойдёт, слишком толстый. Ему не под силу взять под контроль даже собственное тело? У этого с первого взгляда ясно, что лицо переделано, и до чего же странную пластика? Не прошёл! А тот даже не может хорошо произносить реплики. Выпрями язык, прежде чем говорить”.

Придирчиво пройдя по всем, она наконец повернулась к Бай Шэну: “Кажется, только с этим проблем нет, так что он вполне сойдёт”.

Бай Шэн опустил голову и смотрел сценарий, никак не зная, что прямо сейчас получил одобрение от автора оригинального произведения.

Увидев возвращающегося Лэ Циняня, он возбуждённо спросил: “Ну что? Ты видел ту женщину?”

“Там ничего нет, твои чувства обманули тебя”. Лэ Цинянь сел рядом с Бай Шэном.

На лице Бай Шэна появилось крайне разочарованное выражение.

Лэ Цинянь нашел это смешным: “Позже, тебе непременно нужно хорошо показать себя на прослушивании. Душа уважаемой Маньшань на небесах, будет очень рада видеть, что ты принимаешь участие в её работе”.

“Откуда ты знаешь? – Бай Шэн с загадочным видом огляделся по сторонам и тихо спросил, – Неужели ты даже можешь... – он указал пальцем на небо, – входить в контакт?”

Лэ Цинянь засунул бумажного человечка поглубже в рукав: “Э-э, вроде того”.

Такому слепо суеверному человеку, как Бай Шэн, обычно не требуется много объяснений. Одна фраза типа “я мастер и могу погадать тебе на пальцах”, как правило, может заставить его безропотно доверять.

“Ах! – Бай Шэн восхитился в почитании, – Chinese не обманет chinese, я тебе верю!”

Следующим на прослушивание пошёл Лэ Цинянь. Он вошёл в студию по соседству с бумажным человечком в рукаве.

Студия небольшая, всего несколько квадратных метров. За столом сидят три человека, вероятно кастинг группа. Напротив их стола поставлен стул. Это немного похоже на собеседование, за исключением того, что весь процесс прослушивания снимает камера, чтобы остальная съёмочная группа могла посмотреть запись и обсудить.

Как только Лэ Цинянь переступил порог, его взгляд сразу упал на мужчину сидящего посередине. Он настолько притягивает внимание, что ты просто не способен отвести от него взгляд. Ясно, он еще молод, но с серебристыми волосами, острыми бровями и сидит в инвалидном кресле. Он испытывает очевидные трудности в передвижении, но излучаемой им могущественной и пронзительно холодной ауры достаточно, чтобы превзойти здорового человека.

Клинок из снега и льда. Это было первое впечатление Лэ Циняня о нём.

Человек, сидящий на этой позиции, должно быть и есть режиссёр Янь Юй.

Теперь ясно, отчего Тан гэ говорил, что с этим человеком шутки плохи. От его тела исходит... свирепое и пагубное влияние.

В тот миг, когда их взгляды пересеклись, сердце Лэ Циняня вдруг вздрогнуло. Янь Юй тоже поднял брови и немного удивлённо посмотрел на него.

“Лэ Цинянь, верно? – сказал помощник режиссёра, – Давайте начнём”.

Помощник режиссёра наблюдал, как Лэ Цинянь послушно и ловко уселся, и в душе немного недоумевал. Хотя у этого Лэ Циняня красивое лицо, но по слухам, его сила не очень хороша. Айдол из шоу талантов, снявшийся в нескольких безызвестных сериалах. Насколько хороши могут быть его актёрские способности?

По сравнению с другими опытными актёрами, квалификация Лэ Циняня просто таки жалкая. Что взбрело в голову руководителю Янь, что он пригласил его? Не может же быть, что он боялся пакостей от Маньшань, и позвал Лэ Циняня для контроля и успокоения ситуации?

Он посмотрел на Янь Юя, сидящего в центре, но тот молчал.

Только из-за этого, было бы слишком опрометчиво отдавать важную роль молодому актеру с небольшим опытом, не так ли? Это всё тот же Янь Юй, которого он знал?

Лэ Цинянь прочитал про себя [Мантру Очищения], отбрасывая все лишние мысли в голове, и сосредоточился на демонстрации представления.

Сценарий прослушивания содержал только короткий отрывок, всего несколько строк. Сначала диалог между таинственным персонажем Б и таинственным персонажем А. А обвиняет Б, и Б в одну секунду плачет и убивается, а в следующую мгновенно меняет лицо, перестаёт плакать, мрачно усмехается и говорит: “Верно, это я”.

Здесь нет ни начала, ни конца, и совершенно непонятно, какую роль этот фрагмент играет во всей истории, а тем более, что из себя представляет [Таинственный персонаж Б]. Учитель актёрского мастерства проанализировал, что А и Б могут быть друзьями, а Б – злодеем. В этом отрывке показывается сцена выяснения отношений между А и Б. Однако в конце концов, это всего лишь предположение, и Лэ Цинянь может действовать только на основе своих собственных ощущений.

Первым делом, ему требуется выжать из себя слёзы. Контролировать слёзы – базовая техника актёра. Но он никогда не тренировал техники такого рода, и потому, мог только упорно стараться опечалить себя. С поникшей головой, он усердно припоминал всё самые грустные моменты жизни: уход в мир иной наставника и братца-ученика, исчезнувшего без следа супруга-призрака, и упущенный случай с благодатью покупать любые вкусняшки…

Бумажный человечек в рукаве чрезвычайно сильно ущипнул его за руку, и через пару мгновение у Лэ Циняня выступили слёзы.

Уважаемая Маньшань, будьте помягче, рука ребёнка станет бесполезной…

Помощник режиссёра подал реплику: “Я наконец понял, почему он знает мою слабость. Сначала я думал, что он внедрился в моё окружение. Но это не так. Я рассказал об этом только одному человеку, тебе. А значит…”

Следующий шаг – мгновенное изменение лица. С этим Лэ Цинянь хорошо знаком. В прошлом он изгонял нечистую силу, и сталкивался со многими сумасшедшими призраками, один невменяемей другого. Поэтому просто выбери кого-нибудь из них и подражай.

Лэ Цинянь остановил плач и медленно поднял голову. Слёзы продолжали катиться по его щекам, но уголки губ уже приподнялись, обнажая белые зубы, образуя саркастическую и гордую улыбку.

“Верно, это я” – сказал он хрипло.

Ни с того ни с его, по позвоночнику помощника режиссёра пробежал холодок. Юноша перед ним улыбался так злобно, безжалостно и разнузданно. Такого сорта безумие вовсе не казалось инсценированным, а словно исходило из самых глубин души.

Помощнику режиссера следовало подать следующую реплику, но перед этой гнетущей и подавляющей улыбкой, у него запутался язык, голос застрял в горле, и он на долгое время онемел.

***

http://bllate.org/book/14478/1280997