Готовый перевод Instinct Game / Игра инстинктов [❤️] [✅]: Глава 33. Мед

Ян Гуаншэн ладонью поймал только крошечную тёплую лужицу — остальное продолжало капать сквозь пальцы. Он поднял руку над головой. Цзян Синьбай на секунду замялся, всё же потянулся лицом ближе… но Гуаншэн резко выдернул салфетку двумя пальцами, сжал её в кулаке, подержал — и, разжав, бросил на пол.

— В следующий раз, — сказал он, — надо что-то подложить.

Цзян Синьбай смотрел на его ладонь — уже сухую. И в тот же миг снова резко вжал бёдра.

— Мм—а-а!.. — мышцы широкой спины Гуаншэна выгнулись, плечи нарисовали крутой обрыв: — Ты, блядь, ещё чуть-чуть потянешь — я орать начну!

Этот гад начал долбить быстрее.

Гуаншэн зажмурился, вдавился лицом в подушку, пальцами вцепился в наволочку, давил в ткань сдавленные стоны. Хреново быть живым станком для анонима. Особенно — для энергичного молодого щенка.

…

Цзян Синьбай делал вид, что подчиняется его жалобам, но на самом деле и не собирался быстро заканчивать. Он смотрел, как Гуаншэн утыкается в подушку, развернул его лицо за шею, чтобы видеть боковой профиль.

Вроде глаза закрыты. Но в тусклом свете под веками дрожали две крошечные искры.

Цзян Синьбай провёл пальцем по тонкому веку, сильнее надавил — ощутил, как под подушечкой подрагивает идеально гладкий шарик глазного яблока.

Узкая орбита, быстрый, хитрый зрачок. Маленький обманщик, заяц с ясными глазами.

От этого тонкого, уязвимого ощущения у него внутри зачесалось, будто мехом по сердцу.

Но он всё же удержался — не стал давить сильнее. Убрал палец, грубовато скользнул по щеке, зарываясь в мокрые волосы Гуаншэна, разворачивая голову ещё ближе к себе.

Наклонился и вгляделся в нахмуренные брови и две зыбкие звёздочки под ними.

Его грудь плотно прижалась к вспотевшей спине партнёра, и в такт толчкам скользила по ней, натирая и разогревая. Пот стал смазкой, и их тела словно две тёплые плитки масла — плавились друг о друга, таяли в этом трении. Каждый раз, когда Цзян Синьбай вжимался глубже, его живот прокатывался по впадине в пояснице и склону ягодиц Гуаншэна.

Так хорошо…

Так до безумия хорошо.

Цзян Синьбай протянул руку вперёд, нащупал торчащий сосок и кончиком пальца начал играть с ним.

— Открой рот. Поцелуй меня.

Тот всхлипнул, будто в обиде, но глаза вспыхнули, распахнулись — и рот послушно приоткрылся.

— Синьбай… я не выдержу. Кончай уже…

— …

Цзян Синьбай шумно втянул воздух. Пальцы, дразнившие сосок, расправились, обхватили грудную мышцу, сжали её как опору. Он жёстко вдавливал Гуаншэна в матрас, удар за ударом.

Гуаншэн застонал ещё противнее, хрипло и громко, в ритм его толчков, будто задыхался. Цзян Синьбай, слушая эти звуки, терял остатки сдержанности и бился всё грубее, пока не сорвался в финале. Он наконец выплеснул сперму, впиваясь зубами в красную родинку и оставляя на ней круглый след с глубокими отметинами.

— Пёс… — простонал Гуаншэн от боли.

— Угу, — глухо откликнулся Синьбай, сжимая в зубах его кожу.

Когда всё стихло, Гуаншэн, измочаленный, закрыл глаза и даже не пошевелился. Цзян Синьбай взял полотенце, вытер его, пока тот только лениво раскидывал руки и ноги.

— Синьбай.

— А? — Синьбай развёл ему бёдра, тщательно вытирая остатки спермы и масла.

— Скажу тебе кое-что.

— Что?

— Вчера, когда ты ушёл с моей виллы… Ты ведь подумал, что я специально поехал за тобой?

Синьбай удивлённо поднял взгляд.

— Нет. Я так не подумал.

— О, — протянул Гуаншэн, когда его уже вытерли, распрямил ноги и перевернулся на живот. — А ты даже не спросил, с чего это я вдруг в автобус сел?

Синьбай не знал, как ответить. Признаться, что тогда решил — Гуаншэн просто хотел дослушать тот грязный рассказ про измены его старика? В голове это ещё звучало сносно, но сказать вслух — значило выставить себя полным идиотом.

К тому же, это ведь тоже можно было понять как «ради него». А Гуаншэн только что ясно дал понять, что не ради. Так что он промолчал.

Гуаншэн сам продолжил, лениво, почти весело:

— Это Тао Фэн поехал искать тебя.

— Тао Фэн? — переспросил Синьбай, растерянно моргнув. Вспомнил тот тубус с картиной внизу, когда входил.

— Точно, — усмехнулся Гуаншэн. — Сказал, возьмёт мой спорткар покататься. Ехал как черепаха, я спрашиваю: чего не давишь на газ, трасса-то свободна. А он отвечает: «Не надо». Ну да, потому что на самом деле он тебя высматривал.

— Но в итоге в автобус сел ты.

— А как же. Ты же мой человек. С чего я должен был дать ему шанс выставить себя героем? — Гуаншэн хмыкнул. — Я что, должен был, пьяный, торчать в машине, и ждать, пока кто-то отвезёт меня домой? Ха-ха!

Синьбай резко протёр ему зад полотенцем.

— Ты не спросил, — упрямо выдохнул Гуаншэн, — почему он так сделал.

— Почему? — Синьбай сказал сухо, даже не глядя.

В голове мелькнуло: да плевать вообще.

Гуаншэн вспомнил разговор с Тао Фэном и криво усмехнулся:

— Наверное, он посчитал тебя жалким. Мол, я сделал из тебя инструмент, ещё и в бассейн загнал. А сам я — богатый ублюдок, который вдобавок пытается его кадрить. Смешно и мерзко, да?

Синьбай помолчал, потом поднялся, отнёс полотенце в ванную, вернулся и лёг на другой край кровати.

— Зачем ты мне это сказал?

Гуаншэн смотрел в потолок:

— Хотел знать, ты тоже так думаешь? Что я мудак. Что я тогда нарочно с бассейном подстроил?

Синьбай повернулся к нему и, чуть усмехнувшись, сказал:

— Ян-цзунь, Господи… Ты так спрашиваешь, что я уже сам начинаю сомневаться.

Гуаншэн подполз ближе, мягко, но настойчиво:

— Я ведь не хотел тебя обидеть. На банкет позвал, потому что сказал — больше не встретимся. Хотел увидеть тебя хоть раз ещё. Даже если бы не твоё имя — я бы всё равно купил ту картину. Она мне вообще не была нужна. А с бассейном — я не нарочно. Не мог я радоваться такому.

Синьбай усмехнулся устало:

— Тогда мне что, спасибо сказать? За то, что использовал меня как приманку, хоть и «не обязательно»? Или за то, что сказал «не встретимся», но всё равно держишь на крючке?

Гуаншэн замолчал, слова застряли.

— Чёрт, Синьбай, иногда у тебя язык просто ядовитый, — выругался Гуаншэн, всё так же без тени смущения, с наглой ухмылкой. Откинулся на подушки, закинул руки за голову. — Но это хорошо. Значит, перестал ломаться со мной. Вот это правильно. Так держать. Ха-ха.

Синьбай несколько секунд молчал.

— Какая бы у тебя ни была цель… — тихо сказал он. — Для меня ты всё равно благодетель.

Фактически, так и было.

Он дал ему надежду — прожить эти десять лет не зря.

— Спасибо, — добавил Синьбай.

Но Гуаншэн понял это по-своему — решил, что тот благодарит за то, что он не стал держать зла за подлянку Лин Шуфэна и даже помог устроиться на работу.

— Чего вдруг такой серьёзный? — усмехнулся он. — Ты ведь уже благодарил. Раз сказал — хватит. Хотя, конечно, кое-что можно повторять. Например: «детка». Давай ещё разок, а?

— … — у Синьбая порозовели уши, губы сжались в жёсткую линию.

Гуаншэн знал: он этого не скажет.

И именно поэтому захотел подразнить сильнее.

Он тихо рассмеялся, протянул руки:

— Иди-ка сюда. Детка тебя обнимет.

Он притянул Синьбая к себе, обнял, уткнулся лицом в его плечо.

— Синьбай. Останься со мной в Дзянчэне. Ну?

— …Нет.

⸻

Когда самолёт сел в Хайчэне, Синьбай сжал в ладони телефон и отправил короткое сообщение:

«Я прилетел.»

Он смотрел на экран, думая: вдруг, как и в прошлый раз, возвращение в Хайчэн — это точка. Конец.

Одна секунда. Две.

…

Минута. Две.

…

…

…………

Телефон вдруг завибрировал.

«Фамилия Ян»: угу :)

«Фамилия Ян»: Отдохни хорошо!

Синьбай убрал телефон в карман.

Сначала всё сделал по плану: сразу в офис — сдать дела, разобраться с документами. Домой вернулся только вечером, выжатый до последней капли. У зеркала, без сил, чистил зубы.

Наконец появилось время прокрутить всё в голове. Командировка в Дзянчэне… слишком много всего навалилось. Надо разложить по полочкам.

С чего начать?..

«Улыбаешься ты очень хорошо. Поэтому улыбайся чаще.»

Синьбай остановился, нахмурился, глядя на своё отражение с пеной во рту.

«Улыбаешься ты очень хорошо.»

«Чаще улыбайся.»

«Ты улыбаешься очень хорошо…»

Что — «хорошо»?

Красиво?

…Или, может, глупо?

Он скривился, оголил зубы, как будто в насмешку над самим собой. Пена с хлюпаньем потекла изо рта.

— Блядь.

Он опустил голову и с остервенением заскрёб зубы щёткой.

Потом выключил свет и лёг. Из крошечной комнатки Ли Цзыхана на кровать падала узкая полоска света. Мальчишка во втором классе старшей, похоже, получил больше заданий — засиживался теперь до ночи.

Синьбай лежал, глядя на этот свет у ног. Потом тихо поднялся и снова пошёл в ванную.

Посмотрел на себя в зеркало. Оскалился. Замер с этим выражением.

Вернулся в комнату, лёг.

…Надо заняться мыслями. Он нахмурился, нарочито серьёзен — будто пытался вогнать себя в режим делового анализа.

Его отправили к Гуаншэну ассистентом на полгода?

В чём смысл?

И ещё — Питер…

Телефон завибрировал. Он взял его.

«Фамилия Ян»: Если бы пчёлы сделали мёд из моей тоски по тебе, у них бы случился понос.

…Что за хрень?

http://bllate.org/book/14475/1280696