Готовый перевод Shh… Don’t Speak / Тс-с… Молчи [❤️][✅]: Глава 3. Спокойной ночи, сладкий

Этот хилый шантажист углубился в переулки квартала Ляньвусян. Лю Кунъюнь, не произнося ни слова, шёл за ним по пятам. Мужчина зашёл в облупленный подъезд, без остановки поднялся на четвёртый этаж, возился с замком старой железной двери из прошлых десятилетий и толкнул створку квартиры.

Он бросил быстрый взгляд на Лю Кунъюня, криво усмехнулся и приглашающе махнул рукой:

— Заходи. Это моё логово.

Лю Кунъюнь скользнул взглядом по комнате. Узкая, убогая коробка — ремонт ещё с дедовских времён. Шаткие деревянные столы и стулья, облезлый дерматиновый диван, лампочка под потолком, светит тускло, как в подвале. Мебели — минимум, зато пыль всюду.

— Ты тут один живёшь? — сухо спросил Кунъюнь.

Шантажист приподнял бровь, будто искренне удивился:

— А что, не похоже?

Он сделал паузу, хищно скосил глаза, шагнул ближе и, наклонившись, сказал вполголоса:

— Хотя… твой вопрос звучит двусмысленно. Не находишь?

Кунъюнь никак не отреагировал. Обошёл его и вошёл вглубь квартиры.

Мужчина прикрыл дверь, налил в стакан воды, шумно осушил его залпом. Лишь после этого лениво бросил:

— Хочешь?

Кунъюнь лишь скользнул по нему взглядом и прошёл к дивану. Провёл ладонью по облупленной поверхности, смахнул слой пыли и сел.

— Кто ты такой? Как добыл этот материал? У тебя оригинал? Копии есть ещё у кого-то? Почему пришёл ко мне, а не к моему отцу? Что тебе нужно?

Он обрушил на шантажиста вопросы один за другим, без паузы, словно удар за ударом. Тот на секунду сбился, замер — и только потом, медленно подняв глаза, вдруг усмехнулся.

— Понимаю, тебе здесь даже минуту лишнюю сидеть противно. Но не суетись, ночь длинная, время у нас ещё есть, — сказал он, щёлкнул пультом, включая телевизор, потом вытащил из тумбы старый диск и вставил его в видак.

Серьёзно? В наше время ещё кто-то юзает DVD-плееры?..

Шантажист неторопливо подошёл к окну и дёрнул шторы.

Кунъюнь нахмурился:

— Ты что задумал? — холодно спросил он.

— Фильм будем смотреть, — спокойно ответил тот и опустился рядом на диван. — Досмотри со мной до конца, а потом уже обсудим твоё дело.

Картинка ожила.

На экране — тот же убогий диван, как этот, на котором сейчас сидел Лю Кунъюнь. Типичная съёмная квартира. Свет поставлен паршиво, камера ловит каждую тень.

В кадр вошёл мужчина-омега. Уселся напротив объектива, по центру. Лицо чужое, безликое. Заговорил — почтительно кивал, будто извиняясь за собственное существование. Язык — иностранный, субтитров нет. Всё походило на грубый документальный фильм. Спустя минуту рядом устроился мужчина-альфа. Они начали о чём-то переговариваться.

— Я не понимаю этот язык, — отрывисто сказал Кунъюнь. — Мне неинтересно.

— Тсс. Смотри. Это кино понятно всем, и без всякого перевода, — мужчина закинул руку на спинку дивана, прямо за его плечами, будто невзначай обнял.

Кунъюнь бросил косой взгляд на эту руку, но ничего не сказал. Лишь нахмурился и снова посмотрел на экран, пытаясь уловить, что же здесь должно быть «понятно всем».

Через некоторое время альфа на экране протянул руку и положил её омеге на бедро. Пальцы медленно поползли выше. Его губы коснулись чужого уха.

Только что чужие и вежливые люди вдруг слиплись, как будто всю жизнь этого ждали.

Кунъюнь молча скривился:

— ……

Он повернул шею, склонился вниз и холодно посмотрел на этого извращенца:

— У меня нет времени на твои игры. Быстро давай пароль от загрузки, иначе пожалеешь.

— Не торопись, — тот даже съёжился чуть ниже, словно смакуя сам факт, что Кунъюнь смотрит на него свысока. Поднял глаза снизу вверх — хитро, по-кошачьи. — Я всего лишь прошу тебя досмотреть со мной фильм, а ты и этого не можешь. И после этого рассчитываешь заполучить такую ценность, как пароль?

Кунъюнь молчал, равнодушно глядя на него. Потом вдруг едва заметно усмехнулся:

— Уже возбудился от дешевого порно?

В глазах «хитрой кошки» что-то дрогнуло — маска уверенной наглости дала трещину. Но спустя секунду он снова собрался, протянул руку к шее и нажал пальцами на край дешёвого пластыря-ингибитора, который уже отклеивался.

— Твой феромон пахнет так, будто сгнивший фрукт раздавили сапогом, — сказал Кунъюнь.

Пальцы шантажиста дёрнулись. Он резко поднялся и ушёл в спальню. Оттуда донёсся скрип ящика.

Минутой позже он вышел снова, налил себе воды и залпом осушил стакан. Когда наклонился, Кунъюнь заметил: на затылке у него уже новый пластырь для подавления феромонов — тёмно-красный, с максимальной степенью подавления.

Как специалист в этой области, Кунъюнь не удержался от сухого комментария:

— Эти пластыри сами по себе вредят организму. Чем выше сила подавления, тем жёстче побочка. Я хоть и альфа, но твои феромоны на меня не действуют. Твой запах мне, если честно, безразличен. Можешь снять пластырь и перейдём сразу к делу.

— Да пошёл ты на хер!, — внезапно рявкнул шантажист, залпом отпивая воду и махнув рукой в сторону экрана. — Ты серьезно думаешь, всё вокруг тебя крутится? Может, я наклеил пластырь не из-за тебя, а потому что актёрская игра пробрала! Что, мне нельзя для себя наклеить? Обязательно ради твоего святейшества?!

Мат прозвучал так резко, что Кунъюнь на миг замер.

Шантажист вдруг осекся и продолжил уже спокойно, почти оправдываясь:

— Всякие браслеты и ошейники — дешёвый хлам, толку ноль. Они постоянно давят, да ещё и глючат. В самый важный момент подводят. А нормальные — лёгкие и надёжные — стоят десятки тысяч. А этот пластырь стоит копейки и делает что должен. Так, что проще? Я сам омега, мне ли не знать, что лучше работает? Чему ты меня тут учишь...

Кунъюнь подумал, потом спокойно сказал:

— Я могу подарить тебе хороший браслет. Лёгкий, удобный, дорогой.

Шантажист уставился на него, поставил стакан на стол и шагнул вперёд. Экран с «фильмом» исчез за его силуэтом, искажённый свет падал на лицо, делая его ещё более опасным и странным.

Кунъюнь поднял голову.

— Ты серьёзно думаешь, что я затеял всё это ради браслета-подавителя? —

Словно услышав анекдот редкостной тупости, он расхохотался. 

Он наклонился, и его колено скользнуло вперёд, прижимаясь к сомкнутым ногам Кунъюня, медленно вторгаясь в его пространство.

Тот сразу раздвинул ноги, чтобы избежать касания.

Но шантажист не остановился: его колено продвигалось дальше, пока не упёрлось в ширинку. Кунъюнь вынужден был выпрямиться и откинуться назад, прижав поясницу к спинке дивана.

— Я хочу, чтобы ты слушался.

Он опустился ниже, встал на колени между разведённых ног Кунъюня. Ладони легли на диван с обеих сторон от его головы, замыкая ловушку.

— Слушайся меня — и я дам тебе то, что ты хочешь.

Супрессивный пластырь напрочь перекрыл феромоны, и Кунъюнь уловил только простое: запах шампуня, мыла, свежести. Видимо шантажист недавно мылся. Влажный блеск кожи на шее и губах это подтверждал, хотя волосы он тщательно высушил — будто намеренно скрывал этот факт.

Кунъюнь перевёл взгляд на его глаза и холодно сказал:

— Сформулируй прямое и ясное требование. Если будешь всё время ходить кругами, я быстро потеряю терпение.

Шантажист наконец отстранился, снова плюхнулся на диван.

Он вытащил телефон, открыл приложение, взглянул и развернул экран к Кунъюню.

Там был таймер. Вспомнив его слова ранее, Кунъюнь понял: это отсчёт до автоматической публикации видео в сеть. Восемь часов — и запись уйдёт «в мир».

На экране горело: 3 минуты 12 секунд.

— Почти время, — сказал шантажист.

В этот миг Лю Кунъюнь понял, зачем тот всё время тянул резину. Он ждал, пока тикающий таймер создаст нужное давление, превращая каждую секунду в рычаг для переговоров. Теперь, показав отсчёт, он явно собирался диктовать условия. Лю сидел спокойно, ожидая.

Прошла ещё минута. Цифры на экране убывали.

— Ну и? — спросил он наконец.

Повисла пауза. Потом шантажист произнёс:

— Поцелуй меня.

— …… — Кунъюнь отвернулся к телевизору. На экране фильм как раз достигал кульминации.

— Если ты и вправду выложишь это видео, мой отец сделает так, что ты не увидишь завтрашнего солнца. Стоит ли? — холодно сказал Кунъюнь.

Шантажист не отвёл взгляда от экрана:

— Какое совпадение. Я как раз плевал на завтрашнее солнце.

— Осталось полминуты, — добавил он.

— ……

Кунъюнь мрачно сжал губы. Времени на раздумья уже не оставалось. Он наклонился ближе, неохотно потянулся к его влажным губам. Но внезапно шантажист отвернул голову.

— …Поцелуй в щёку.

Кунъюнь скрипнул зубами, коснулся его щеки едва заметным движением и тут же резко отпрянул.

Фильм приближался к финалу: омега на экране закричал в высшей точке удовольствия.

Шантажист не прокомментировал его демонстративную неохоту. Просто поднял телефон, быстро что-то сделал и показал экран. Цифры на таймере снова отскочили назад — восемь часов до нового сброса.

После этого он опустил телефон, потянулся к мятой пачке сигарет на столике. Вытянул одну, та сразу выскользнула из пальцев и упала на пол. Он лениво поднял её, сунул в рот.

Взял зажигалку — щёлкнул раз, другой, третий, четвёртый… только с пятого раза вспыхнул огонёк. Он затянулся жадно, так, что едва отнял сигарету — а та уже догорела до половины.

Кунъюнь смотрел на эту сигарету и думал: здоровье у этого человека явно подорвано, и его бешеная, прожигающая лёгкие манера курить сыграла в этом не последнюю роль.

— Отвечу на один вопрос. Считай, это награда, — сказал шантажист, держа окурок меж пальцев и склонив голову набок. — У видео нет других копий. Те жалкие жулики, что снимали, и понятия не имели, кто твой отец. Они даже не осознали, какую ценность держат в руках.

Увидев, как мрачно вытянулось лицо Кунъюня, он усмехнулся, уголки губ чуть приподнялись:

— И прежде чем кто-то успел увидеть оригинал, я его уничтожил. Так что запись действительно есть только у меня. Но даже если ты сумеешь вскрыть пароль к таймеру, все мои копии ты не найдёшь. На сегодня ответы закончены. Остальное — в следующий раз. Всё зависит от твоего поведения.

…«В следующий раз».

Он выпустил в лицо вызов — струю едкого дыма:

— Доктор Кунъюнь, послушание — твой единственный выход.

⸻

Покинув шантажиста, первое, что сделал Кунъюнь, — велел людям проверить его личность. Через домашний адрес информация всплыла быстро: имя — Юй Сяовэнь, сотрудник полиции.

Неудивительно, что у него оказался доступ к записи и возможность уничтожить оригинал. Это было логично.

С одной стороны, он шантажировал его, сознательно нарушая закон. Но с другой — уничтожил компромат на высокопоставленного офицера армии, не дав грязи вырваться наружу и обернуться скандалом.

Почему же тогда он пришёл именно ко мне?

Говорить про «симпатию» — смешно. В жизни Кунъюнь получал немало признаний в любви, но уж точно не такого рода.

Не каждый ухажёр умел выдыхать дым прямо в лицо со словами: «послушание — твой единственный выход».

Хотя, стоит признать, сам он тоже был не слишком вежлив, заявив что его феромоны пахнут гнилыми фруктами.

Будучи альфой высшего уровня, Кунъюнь обычно тщательно следил за словами — и в общении с другими альфами, и тем более с бетами и омегами.

Сдержанность, корректность — часть его дисциплины.

Но с этим человеком… нет.

Он ясно ощущал: тот вовсе не стремился к материальной выгоде. Даже возможность выжать баснословную цену его не интересовала. Смысл был в другом — заставить Кунъюня потерять равновесие, почувствовать унижение.

Он меня знает, — подумал Кунъюнь. Слишком уж целенаправленно бьёт. Такое не бывает случайностью. Значит, у них было прошлое.

Но какое? Память молчала.

Поздно вечером, уже лёжа в кровати, он получил сообщение от этого самого «знающего закон, но преступившего его» полицейского — шантажиста Юй Сяовэня.

艹: Твоя жалоба получила результативный отклик. Теперь я перехожу к прямым и эффективным приказам.

艹: С этого дня каждый вечер перед сном ты должен писать мне: “Спокойной ночи, сладкий”. Получив приказ, отвечать: “Принято. Сладкий”.

Кунъюнь закрыл глаза на пару секунд, сдерживая вспышку. Он почти метнул телефон в стену.

Наконец написал в ответ:

Кунъюнь: Что у нас с тобой за прошлое?

В ответ пришёл скриншот. Таймер. На нём — 0 минут 31 секунда.

……

Кунъюнь: Спокойной ночи, сладкий.

http://bllate.org/book/14474/1280584