Готовый перевод Until Death / До самой смерти [❤️][✅]: Глава 48

Семья Пэй выдала Вэнь Шуюю табельное оружие. Это была формальность — обязанность, положенная личному помощнику главы дома. Но толку от него было немного: стрелял он неважно, да и Пэй Цзяньчэнь не припоминал, чтобы Вэнь хоть раз доставал пистолет вне полигона.

Оружие и Вэнь Шуюй — вещи несовместимые. Он был мягким, вежливым, чистым до прозрачности. Ни крови, ни насилия не должно было быть рядом с ним. Пэй мог представить его с садовыми ножницами — аккуратно подравнивающим кусты. С кухонным ножом — нарезающим овощи. Но никак не потрошащим рыбу… и уж точно не держащим оружие, способное отнять жизнь.

Такие пистолеты обычно хранят в прикроватной тумбочке. Вэнь же прятал свой под подушкой.

Чего он боялся?

Пэй покрутил в руках тяжёлый M9. Ответ был очевиден.

После той атаки у Вэнь Шуюя осталась травма. Не такая, как у него — не с охраной, не с поддержкой, не под броней привилегий. Он прошёл через это один. Наедине с собственными страхами.

Кто знает, какие кошмары преследовали его по ночам. И, возможно, только тяжесть оружия под подушкой давала ему хоть какую-то иллюзию безопасности.

Он скрывал это слишком тщательно. Так, что никто и не заподозрил.

Может быть, именно поэтому он и просил перевода — туда, где тише, где меньше риска. Где боль не подстерегает за углом.

И в этот момент дверь скрипнула.

Вэнь Шуюй вошёл — и замер.

Комната была перевёрнута вверх дном. А Пэй Цзяньчэнь сидел на краю его кровати, с табельным пистолетом в руках.

Кожа на затылке натянулась, будто кто-то поднёс лезвие. Он был готов ко многому, но не к тому, что Пэй лично заявится, чтобы перерыть его вещи.

— Чэнь-шао?.. — голос Вэнь Шуюя прозвучал осторожно, сдержанно, но не смог скрыть напряжения.

Пэй, будто очнувшись, неловко сунул пистолет под подушку. Молчал.

— Ты уже вернулся? — Пэй Цзяньчэнь обвёл взглядом разгром. На лице появилось выражение невинной растерянности, и он, ничуть не смущаясь, выдал:

— Тут… это… мышь пробежала.

Вэнь Шуюй ничего не сказал. Он спокойно вошёл в комнату, начал поднимать с пола разбросанные вещи.

— Придётся завтра вызвать сотрудников из службы уборки. Пусть всё осмотрят — на всякий случай.

Он подошёл ближе. И снова Пэй Цзяньчэнь уловил тот самый запах — свежий, лёгкий, терпкий аромат роз. Машинально втянул воздух… и тут же пожалел об этом, почувствовав, как в груди что-то сдвинулось.

— Вижу, чемоданы уже собраны. Значит, приказ о переводе пришёл? — спросил он, не поднимая взгляда.

Вэнь Шуюй кивнул:

— Завтра оформят официально. Сегодня мне уже позвонили из отдела кадров. Хотел дождаться бумажной копии, прежде чем сообщать вам.

Пэй Цзяньчэнь помолчал. Затем коротко хмыкнул:

— Куда?

— В главный офис, в отдел кадров. Пока что — стажёр-помощник. Учёба будет продолжаться, а на каникулах — практика.

Голос Вэнь Шуюя звучал ровно. Он казался спокойным и даже удовлетворённым этим решением. Он всегда умел принимать всё так, как есть.

Но Вэнь Шуюй знал: всё это — только ширма.

Сначала — «перевод». Потом — переезд из дома семьи Пэй. Затем, после выборов, внезапное «несчастье», справка о смерти, и… всё. Человека по имени Вэнь Шуюй как будто бы никогда и не существовало.

Пэй Цзяньчэнь фыркнул с раздражением, не в силах скрыть накипевшее:

— Сейчас пойдёшь к Ло Инци и скажешь, что передумал. Ещё не поздно. Всё можно отменить.

Вэнь Шуюй выпрямился. Его лицо в тёплом свете лампы оставалось спокойным, почти безмятежным, но взгляд был твёрдым, будто отточенный водой камень.

— Вы знаете, я не смогу этого сделать.

Будто чья-то тёплая ладонь коснулась сердца. В груди стало странно легко — тяжесть исчезла, злость рассыпалась, словно пыль. Осталась только эта невыносимо пронзительная, почти физическая смесь горечи… и благодарности.

Снаружи дождь начал стихать. Крупные капли медленно стекали по оконному стеклу, ловя приглушённый свет и распускаясь в радужных переливах.

— Уютно у тебя здесь, — пробормотал Пэй Цзяньчэнь, не удержавшись. — Лежишь, смотришь, как дождь идёт… или на луну. Красота.

Вэнь Шуюй перевёл взгляд в ту же сторону и мягко улыбнулся:

— Да. А по утрам, когда только начинает светать, небо бывает особенно красивым.

Пэй кивнул, потом спросил:

— Когда уезжаешь?

— Завтра.

— Я буду занят. С дядей нужно уладить пару дел.

— Я знаю, — тихо ответил Вэнь Шуюй. — Уже поручил Лэтяню быть при вас. Он только начал… если ошибётся — прошу не судить строго.

Пэй хмыкнул, сунул руки в карманы и направился к выходу.

Вэнь Шуюй торопливо распахнул перед ним дверь.

Пэй остановился на пороге и обернулся. Его взгляд упал на лицо Вэнь Шуюя, который оказался совсем рядом.

Лампа отбрасывала тёплый свет на их фигуры. Одно лицо — мягкое, спокойное, почти просвечивающее. Другое — резкое, сдержанное, угловатое, словно вырезанное из камня.

— Я не провожу тебя завтра, — сказал Пэй, почти шёпотом.

— Не стоит, — Вэнь Шуюй улыбнулся едва заметно. — Как я могу побеспокоить вас… Просто — спасибо. Берегите себя.

Свет скользнул по его лицу, мягко вырисовывая в линиях скромность, печаль и то, что так и не было произнесено вслух.

Он оставался осторожным до конца. Даже прощаясь, боялся переступить черту. Не хотел быть в тягость.

Быть любимым таким человеком… в этом есть что-то особенное, — подумал Пэй Цзяньчэнь, уходя по коридору.

—

Этой ночью он спал беспокойно. Проснулся позже обычного. Утренняя зарядка отменилась.

Снаружи всё ещё моросил дождь — нудный, затяжной.

Как пациент с простатитом, — мрачно подумал Пэй. — Этот сезон дождей в Сумане достал конкретно.

Он неторопливо умылся, привёл себя в порядок и спустился вниз. Едва он появился, как Чжан Лэтянь, дожидавшийся уже довольно долго, бросился навстречу вприпрыжку. На лице у него сияла широкая улыбка, а мелкие вьющиеся кудри всё больше делали его похожим на наивного, глуповато-сладкого щенка — прямо плюшевый той-пудель.

— Доброе утро, господин Чэнь. Завтрак уже готов, прошу к столу.

Пэй Цзяньчэнь лишь нахмурился, поморщился и втянул носом воздух.

Чжан Лэтянь едва подошёл ближе, как от него резко повеяло насыщенным ароматом роз. Слишком сладко, слишком навязчиво.

— Что это за вонь? — спросил Пэй с явным раздражением.

Тот поднёс руку к вороту и понюхал:

— Вы про запах? А, это… Секретарь Вэнь научил меня делать розовое варенье.

—

На кухне в здании для персонала тоже витал этот густой, плотный запах роз.

Вымытые лепестки были аккуратно разложены на бамбуковых подносах и оставлены под окном — в тени, чтобы просушить. Варенье, уже замешанное с сахаром и находящееся в процессе брожения, стояло в прозрачных банках. Его густой розово-красный цвет в лучах солнца казался особенно насыщенным, вызывающим — словно сама сладость исходила сквозь стекло.

— Всё это секретарь Вэнь с утра приготовил, — щебетал Чжан Лэтянь. — Когда перебродит, он расфасует по банкам. А вон то — варенье, что он сделал несколько дней назад. Если держать в холодильнике, хранится около полугода.

В холодильнике стояли не меньше двух десятков банок — вполне хватит, чтобы Пэй Цзяньчэнь ел их в своё удовольствие.

— Он говорит, что из-за короткого срока хранения не решается делать много. Но он меня научил, теперь я сам буду вам варить…

— Ты? — Пэй Цзяньчэнь смерил его брезгливым взглядом.

Пэй Цзяньчэнь небрежно открутил крышку одной из банок, зачерпнул варенье ложкой и попробовал.

— А где Вэнь Шуюй?

Чжан Лэтянь и капитан Ли мгновенно переглянулись.

— Господин Чэнь… — негромко произнёс капитан. — Секретарь Вэнь уехал рано утром.

Пэй Цзяньчэнь медленно облизал губы, будто смаковал остаточный вкус — терпко-сладкий, чуть вяжущий, — и только потом переспросил:

— Уехал?

— Да, — осторожно подтвердил Чжан Лэтянь, внимательно следя за каждым движением Пэя. — Уведомление о переводе пришло ещё утром. Секретарь Вэнь сказал, что попрощался с вами ещё вчера вечером. Сегодня у него дела… Хотел успеть в город до начала пробок. А вы… вы ещё спали. Так что он просто… ушёл.

Со звоном банка ударилась о мрамор столешницы. Варенье чуть выплеснулось — тягучая капля скользнула по стеклу.

Пэй Цзяньчэнь резко развернулся и направился к главному зданию. Остальные, не решаясь произнести ни слова, двинулись следом, стараясь даже шаги делать тише.

На третьем этаже, в мансардной комнате, действительно не осталось никого.

Комната была вычищена до блеска. В углу стояли завязанные мешки с мусором, ни одного лишнего следа. Чисто. Аккуратно. Безупречно. Всё — как у Вэнь Шуюя.

Ни одной личной вещи. Ни одного оставленного жеста.

И если бы не лёгкий аромат роз, едва уловимый в застоявшемся воздухе, можно было бы подумать, что здесь никто и не жил.

Пэй Цзяньчэнь постоял на пороге, взглядом скользнув по пустому пространству, потом с глухим звуком захлопнул дверь.

— Запереть.

Он медленно двинулся вниз по лестнице, опустив голову, не глядя по сторонам.

Чжан Лэтянь торопливо зашагал следом:

— Э-э… Господин Чэнь, перед уходом секретарь Вэнь ещё сказал, что в доме вроде бы завелись мыши, и…

— У тебя в башке мыши, — рявкнул Пэй, обернувшись с такой силой, что Лэтянь едва не подпрыгнул.

Разве не говорили, что господин Чэнь никогда не срывается на прислугу?.. А секретарь Вэнь всё время повторял, что у него — золотой характер.

Так почему теперь — это? Что делать? Бежать подальше… или наоборот — подойти ближе?

Первое поручение, а он уже весь вспотел от напряжения.

Капитан Ли, заметив его состояние, положил руку на плечо:

— Успокойся. У господина Чэня сейчас просто мыши… на душе скребут. Переживёт. Ему нужно немного остыть.

Но, как бы ни скребло внутри у Пэй Цзяньчэня, обстоятельства не оставляли ему времени на переживания.

С каждым днём, приближающим августовские выборы, семья Пэй входила в финальный забег. Рабочая нагрузка достигла предела.

Пэй Цзяньчэнь ежедневно уезжал вместе с дядей или тётей: агитационные встречи, приёмы, лоббистские визиты. Возвращался домой только к вечеру, спал по четыре — максимум пять часов.

Он появлялся на переговорах с политическими группами, убеждал колеблющихся депутатов, давал интервью. Где-то убеждение, где-то давление, где-то — шантаж. Все средства годились, чтобы заполучить ещё один голос.

Под наблюдением старших он взрослел быстро.

Он избавился от излишней резкости, научился улыбаться в нужный момент, быть услужливым — но не униженным. Контроль над эмоциями довёл до совершенства. Особенно после отъезда Вэнь Шуюя: теперь никто не мог прочесть, что у него на душе.

Он впитывал политическое ремесло, как губка, быстро ориентируясь в хитросплетениях партийных игр. Учился, с кем можно говорить в лоб, а кому стоит улыбнуться, прежде чем нанести удар.

Старшее поколение было в восторге.

Он умен, но не самодоволен. Уверен в себе, но не нахален. Прямота, которой так не хватало в династических кругах, казалась в нём искренней. Резкие, чёткие черты, взгляд — твёрдый, внимательный, пронизывающий. Казалось, ничто темное не коснётся его изнутри. Такому мужчине хотелось верить.

Когда голосование закончилось, семья Пэй наконец позволила себе выдохнуть.

Но это был лишь передых — теперь всё зависело от подсчёта голосов.

Борьба выдалась ожесточённой.

Пэй Цзяшэнь пользовался поддержкой молодёжи и рабочего класса. Но его соперник — кандидат от Демократической партии — был уважаемым стариком, чей авторитет среди белых воротничков и иностранных лоббистов казался незыблемым.

С первых минут подсчёта голосов кандидаты шли почти вровень. Ни один не отступал ни на шаг. Страна замерла, следя за ходом выборов с затаённым дыханием.

Когда огласили результаты предпоследнего штата, выяснилось, что демократ вырвался вперёд… на три голоса.

В кабинете старого генерала Пэя в ту же секунду повисла тяжесть. Воздух стал вязким. Дышать — трудно.

Оставался только один штат. Последний. Тот самый, где голоса ещё не были подсчитаны. И это был Марлан — некогда верный бастион Демократической партии.

Семь голосов.

Во время кампании Пэй Цзяшэнь даже не пытался завоевать Марлан: было решено, что силы нужнее в других округах. И теперь… молчание. Никто не осмеливался озвучить вслух то, что уже звучало внутри каждого:

Мы… проиграли?

Но семья Пэев, прижатая к стене, не имела права проиграть.

После «Операции по зачистке» у них оказалось слишком много врагов внутри страны. Они напрямую вступили в противостояние с внешними силами. Победа — это не просто выборная кампания. Это вопрос выживания. Только она даст право на командование армией. В противном случае — яростная месть оппозиции, падение изнутри, предательство союзников, готовых переложить на них всю вину.

Тишина стала невыносимой.

Первым её нарушил Пэй Цзяшэнь. Голос звучал глухо:

— Отец… прости. Я…

— Молчи, — отрезал старый генерал. — Как я вас учил?

Сын и дочь ещё не успели осознать, к чему был этот вопрос, как Пэй Цзяньчэнь уже ответил:

— Люди семьи Пэй сражаются до последнего.

Старик медленно опустил голову.

Пэй Цзяньчэнь взглянул на него — и в эту секунду ему показалось, что он смотрит не на деда, а на Сюань У.

Древний зверь из мифов Азиатской Федерации. Тот, кто держит на себе небо и землю.

Пока он рядом — паника нам не грозит, — подумал Пэй Цзяньчэнь.

Из телевизора раздались фанфары: начали оглашать результаты голосования последнего, решающего штата.

Пэй Цзяньчэнь бросил взгляд на экран — и в тот же миг увидел: рядом с именем Пэй Цзяшэня появилась первая строчка.

Он вскочил с места.

«…Пэй Цзяшэнь, набравший более половины голосов избирателей, одерживает победу в Марлане и получает финальные семь выборщиков! Общее число его голосов — сто тридцать шесть. Он опережает соперника на четыре…»

«…В финальном раунде партия Вэймин вырывается вперёд…»

«…Похоже, у нас есть новый президент!»

В зале один за другим люди поднимались с мест. Лица — растерянные, изумлённые, будто всё происходящее было сном.

— Мы… — выдохнула Пэй Цзяюй.

— Мы победили! — Пэй Цзяньчэнь выкрикнул, не сдерживая себя.

Кабинет взорвался. Восторг накрыл всех, как цунами — горячие объятия, слёзы, звонкие поздравления. Смех, крики, тосты. Кто-то хлопал, кто-то кричал, кто-то просто стоял, не веря.

Пэй Цзяшэнь, забывшись, чмокнул Ло Инци в щёку. Он только отмахнулся, смеясь.

И только старый генерал Пэй остался на месте — словно гора. Он выпрямился, медленно расправил плечи… и позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Морщины у глаз разгладились. Всё шло по плану. Точно, спокойно, правильно.

Телефон Пэй Цзяньчэня дрожал в кармане — одно уведомление за другим.

Поздравления. Друзья. Родственники. Старые знакомые. Даже те, кто ещё вчера числился противником, теперь торопились прислать тёплые слова. Все спешили быть первыми.

Кроме одного человека.

С того самого дня, как Вэнь Шуюй покинул дом семьи Пэй, от него не пришло ни одного сообщения.

Ни “привет”, ни “поздравляю”, ни даже сухой формальности.

Пэй Цзяньчэнь всё меньше понимал Вэнь Шуюя.

Такой внимательный, такой чуткий — и всё же ушёл, будто между ними не было ничего значимого. Он ведь всё ещё числился в системе, формально продолжал работать на семью Пэев. Разве не стоило проявить хоть тень дипломатии? Хотя бы ради будущего?

Он говорил, что любит. Говорил так, будто без этого чувства не мог дышать. А теперь — полная тишина. Ни слова. Ни одной попытки выйти на связь.

— А-Чэнь, иди сюда! — позвала Пэй Цзяюй с другого конца зала.

Пэй Цзяньчэнь спрятал телефон — вместе с ним и ту сумятицу, что поднималась в груди. Натянул улыбку, собрался и подошёл к родным, чтобы встать рядом на фотографию.

Все в семье Пэев понимали: это не конец, а только пауза. Радость будет короткой. Впереди — долгая, изматывающая битва.

⸻

Резкие гудки сирен разорвали ночь, будто рвали чью-то плоть.

Вэнь Шуюй проснулся и почти сразу метнулся к окну.

Полицейские и пожарные машины проносились по улице, уносясь на запад. Вдали небо отливало тревожным заревом. Судя по всему, горело здание.

— Началось, — прошептал он себе под нос.

Выборы в Сумане обернулись куда более глубоким кризисом, чем в предыдущие годы. В дополнение к «Операции по зачистке», по всей стране вспыхнули беспорядки: уличные стычки, нападения, хаотичные протесты. Особенно в столице — за последний месяц произошло уже шесть крупных столкновений. Число раненых и погибших неумолимо приближалось к сотне.

Теперь, когда победитель объявлен, проигравшие демократы окажутся под ещё более жёстким прессингом со стороны партии Вэймин и семьи Пэев.

И если они не хотят быть смяты, у них остаётся только один путь — бунт.

Даже если до гражданской войны не дойдёт, страну ждёт тяжёлый, затяжной период нестабильности. Рост преступности. Волны ненависти. Новые жертвы.

Хотя, если смотреть строго… всё это к Вэнь Шуюю не имеет прямого отношения.

Он — иностранец.

После ухода из дома семьи Пэй он перебрался в небольшую квартиру, записанную на него якобы как дар от дяди. По документам — всё чисто.

Жил тихо, один. Как и было оговорено, устроился на летнюю стажировку в кадровый отдел, чтобы без лишнего шума дожить до “выхода”.

Работа оказалась смертельно скучной. А в отделе всегда находился кто-то, кто считал себя главным и не упускал шанса поворчать на засланного “малыша-стажёра”. Вэнь Шуюй терпел, но временами всерьёз подумывал — а не подсыпать ли этим хамам в кофе пару капель собственного “успокоительного порошка”…

Два часа назад, после оглашения итогов голосования, наконец пришёл приказ из Организации: выход — завтра, глубокой ночью.

Этой ночью, вероятно, вся столица не сможет сомкнуть глаз.

Сирены выли одна за другой. Вдалеке слышались взрывы и крики.

Протесты не утихали всю ночь. Толпы жгли машины, крушили витрины в деловом районе, мародёрствовали. Утром людей начали разгонять дымовыми шашками — улицы остались в руинах.

Вэнь Шуюй закончил завтрак и принялся прибирать квартиру. В это время по новостям показывали, как Пэй Цзяшэнь в сопровождении охраны прибывает к зданию парламента.

Камера дрожала от толчеи, но Шуюй сразу нашёл взглядом Пэй Цзяньчэня в толпе.

Он был одет в строгий костюм цвета морской волны, с партбилетом на лацкане. Волосы уложены идеально, осанка прямая, движения собраны — словно за одну ночь он повзрослел на несколько лет.

Этот костюм, кстати, был последним, что Вэнь Шуюй заказал ему перед переводом. Идеальный крой подчёркивал мощные плечи и тонкую талию Пэя, его вытянутая фигура напоминала заточенный клинок.

Молодое красивое лицо тут же вызвало бурю одобрения у собравшихся. Женская часть электората всегда относилась к Пэю с фанатичной симпатией.

Он профессионально улыбался и махал рукой, но глаза постоянно скользили по толпе — настороженные, внимательные.

Когда Пэй Цзяньчэнь скрылся за дверями парламента вместе с Цзяшэнем, Шуюй отвёл взгляд от экрана.

До выхода он должен был привести квартиру в порядок, стереть всё, что может хоть как-то навести на его настоящую личность. И одновременно — создать видимость: будто хозяин просто вышел ненадолго.

Мелочи. Пакет с мусором в кухне. Тёплая одежда в сушилке. Незаконченное чаепитие на столике в гостиной…

Хотя Вэнь Шуюй считал, что с его нынешним ничтожным статусом, даже если он вдруг погибнет, никто не станет копаться в его прошлом. Но он всё равно действовал строго по инструкции агента.

В 15:30 он в последний раз подтвердил с Организацией детали отступления. В этот же момент парламент официально признал итоги выборов: Пэй Цзяшэнь стал новым президентом Республики Суман.

Шуюй только успел залить чай — как весь дом вокруг буквально загудел от волнения.

Кто-то праздновал, кто-то проклинал.

Из окон одних квартир доносилась весёлая музыка, из других — раздавался звон падающих бутылок, брошенных в сердцах.

Вэнь Шуюй взглянул на часы.

Пора выходить. С учётом нынешнего положения в городе, добраться до точки эвакуации займёт дольше обычного.

Все важные вещи он заранее вывез. Сейчас достаточно лишь захватить самое необходимое.

По телевизору показывали, как Пэй Цзяшэнь вышел из здания парламента и, стоя на ступенях, помахал собравшимся. В толпе уже начинались протесты, и его мгновенно укрыли телами охранники.

Пэй Цзяньчэнь, как всегда, был рядом, сопровождая до самого автомобиля. Перед тем как сесть в машину, он даже успел подарить камерам уверенную, расслабленную улыбку.

— Хорошая форма, — подумал Вэнь Шуюй. —

Парень с таким будущим и должен сиять.

Что ж… Прощай Пэй-шао.

Он выключил телевизор, закинул за плечи объемный рюкзак и вышел из квартиры.

—

Кортеж семьи Пэй проехал несколько кварталов, затем у развилки разделился.

Основная группа сопровождала Пэй Цзяшэня в Верховный суд — на встречу с судьями. Меньшая колонна повезла Пэй Цзяньчэня во дворец президента — провести предварительную инспекцию для его дяди.

Только к этому моменту у Пэя нашлось пару минут на телефон.

Входящие — более сотни сообщений. Красные значки «непрочитанное» смотрели на него, как улыбки, полные сладкой угодливости.

Он прокручивал ленту до самого низа. Ни одного сообщения от того, кого он больше всего ждал.

— Господин Чэнь? — капитан Ли напрягся. — Что-то случилось?

— Да нет, — сухо ответил Пэй, убирая телефон обратно в карман. — Просто странно. Есть люди, которые так красиво говорят… но за словами не всегда что-то стоит.

В этот миг — БАХ!

Из переулка вылетел огромный самосвал и, с грохотом, опрокинул внедорожник, в котором ехал Пэй Цзяньчэнь.

—

— А-Вэнь, ты что, сейчас на улицу собрался? — охранник у ресепшена удивлённо приподнял брови, заметив, как Вэнь Шуюй вышел из лифта. — Снаружи сейчас неспокойно. У моего двоюродного брата сегодня утром прямо на перекрёстке драка была — и кошелёк увели…

— Я только в супермаркет, — мирно ответил Вэнь, поправляя ремень сумки на плече. — Еда закончилась. Надо как-то выживать.

— Тогда будь поосторожнее, — предостерёг охранник. — Держись подальше от фасада, сейчас полно отморозков, кидаются чем попало прямо с балконов. Хоть бы о людях подумали…

Вэнь благодарно кивнул, улыбнулся и вышел из подъезда.

Навстречу пахнуло влажным, тёплым воздухом, лёгкий ветер тронул волосы у его лба.

Он глубоко вдохнул, перехватил лямку рюкзака и уверенно зашагал в сторону метро, на перекрёстке.

С этим тёплым, сыроватым климатом Сумана он долго не мог подружиться. А теперь, когда привык, всё равно придётся возвращаться — в сухой, резкий север.

Вдруг телефон в кармане завибрировал и издал резкий тревожный сигнал.

http://bllate.org/book/14473/1280491