Готовый перевод Disguise for a Class-A Threat / Маскировка для особо опасного [❤️][✅]: Глава 46. Сад Ужаса

Даже с курткой, натянутой на голову, вода неизбежно находила лазейки. То, что должно было остаться сухим, промокало без остатка. То, что ещё держалось, — сдавалось без борьбы.

Ли Чжиянь, как убеждённый противник осадков во всех формах, воспринимал происходящее как целенаправленное издевательство. Постепенно у него отпадала последняя охота сопротивляться.

Он двигался, ведомый скорее рефлексами, чем сознанием, и вяло выискивал — возможно, по наитию — дерево с подходящим дуплом, в которое можно было бы заползти и тихо исчезнуть до конца дождей. Или мира.

Сад ужасов не подсказывал укрытий. Лишь шевелил лужи, в которых отражались искривлённые силуэты увядших орхидей, и хлопал по лицу тяжёлыми листьями, словно проверяя на прочность остатки самообладания.

Бабочки, по его твёрдому убеждению, не должны были маршировать сквозь дождь. Ни при каких обстоятельствах.

Когда Шэнь Цзи в третий раз вытащил Ли Чжияня из кустов, куда тот пытался уползти в тщетной попытке ускользнуть от реальности, он поймал себя на мысли: может, проще будет связать его и тащить волоком. Ради общего блага.

Но, к счастью, эту грань он пока не переступил.

Шэнь Цзи просто молча протянул Ли Чжияню рукав своей куртки. Делал он это уже не в первый раз — почти как по инструкции.

Тот с некоторым недоверием взял край ткани.

— И это зачем?

— Я поведу тебя, — сказал Шэнь Цзи. — Не поднимай голову. Просто иди и держись за рукав. Возможно, это поможет тебе ненадолго забыть, как ты ненавидишь дождь.

Ли Чжиянь склонил голову набок.

【Регистрация логической ошибки: наклон головы не влияет на влажность одежды】

— Гениально, — пробормотал он. — Влажность останется прежней, но с новым углом обзора.

Тем не менее, он сжал рукав и позволил Шэнь Цзи повести себя дальше.

Куртка была мокрой до предела. Если сжать ткань — вода сочилась сквозь пальцы. Капли медленно стекали, оставляя на коже холодные следы. Ли Чжиянь смотрел, как они блестят, а потом — не сразу — перевёл взгляд на спину Шэнь Цзи.

Глаза оставались спокойными. Внимательными. Словно видели не только путь вперёд, но и что-то гораздо дальше. Ли Чжиянь не мог понять, что именно в этом человеку так зацепило — возможно, его молчаливая решимость.

Сад шептал. Не словами — ритмом, каплями, мягким скрежетом под ногами. Но Шэнь Цзи продолжал идти, будто слышал не это, а что-то своё.

【Система: То, что вы сейчас делаете, классифицируется как “держаться за руки”. В стандартных визуальных новеллах это считается важной сценой.】

Главный герой. Антагонист. И всё это — внезапно — превращается в банальное: один ведёт другого за рукав сквозь зыбкую плоть сада ужасов.

‘А что я, по-твоему, должен был сделать? Оставить его под дождём одного?’

Шэнь Цзи молча вздохнул — внутри, не отвлекаясь от дороги.

‘Это противоречит моей основной установке. Я — медик из карантинного блока, гуманной профессии. Я не оставляю подопечных на произвол судьбы. Даже если они — насквозь мокрые и хронически ворчливые бабочки.’

【Справка: Бабочки не погибают от дождя. Это миф.】

Шэнь Цзи не стал это озвучивать. Он просто продолжал идти, ведя Ли Чжияня за собой и сверяясь с импульсами от грибов.

Те были в экстазе. Вели себя, как переувлажнённые щенки: возбуждённо трепетали сенсорами, покусывали окружающее пространство и беспорядочно слали сигналы:

— тут можно пройти;

— в этом корне что-то сгнило;

— здесь красиво, но ядовито.

Было ощущение, что сам сад дрожал от переизбытка симбиотической радости.

И всё же Шэнь Цзи остановился.

Ориентир — есть. Направление — есть. А вот Чу Е так и оставался вне зоны восприятия. Невидимкой среди вздымающихся спор, скользких лиан и влажной, будто дышащей почвы. Искать его вслепую в этих аномалиях — глупость, граничащая с самоубийством.

Именно в этот момент, без предупреждения, рядом с ухом прозвучал голос:

— Вы меня слышите?

Шэнь Цзи замер. Не резко — просто на секунду задержал дыхание. Оглянулся через плечо.

Ли Чжиянь плёлся сзади, как всегда поникший и измученный. В ответ на взгляд Шэня он едва заметно поднял веки и кивнул — мол, я ещё жив, если тебе так важно знать.

Но голос, прозвучавший в голове, не принадлежал Ли Чжияню. Это был Лу Цзычжэн.

Искажённый класса А, связной, способный объединять сознания команды в многоканальное психополе. Именно это делало его идеальным заместителем Чу Е: надёжным каналом связи между бойцами .

— Я всё обдумал, — в голосе Лу Цзычжэна теперь звучала непривычная твёрдость. — Раз я до сих пор жив, значит, в этом есть причина. Если я продолжу опускать руки — это будет предательство. Против самого себя и против капитана. А он… он точно не сдастся.

Он заговорил уже не как растерянный двойник, а с чёткой убеждённостью:

— Господин Ли, позвольте мне вас вести. Я помогу.

Наступило пауза — торжественно-плотная, как ком в горле. Никто не ответил.

Только через несколько секунд, с ленивой обречённостью, послышался голос:

— М-м. — Ли Чжиянь звучал так, будто его только что вытащили из стиральной машины. — А ты, случаем, дождём управлять не умеешь? Потому что на данный момент основная проблема — вот это вот сверху.

Лу Цзычжэн замер.

— …Что?

— А, дождь… — спохватился он. — Это просто местная система полива. Она включается каждый день. Примерно через двадцать минут закончится. Потерпите ещё немного, господин Ли.

Ли Чжиянь выдохнул — медленно, с надрывом, как будто внутри него сдувался старый матрас.

Шэнь Цзи, сохраняя спокойствие, снова повёл его вперёд, придерживая за рукав.

— Итак, господин Лу, куда именно нам идти?

— Прямо. Потом, на развилке, поверните налево. Направо не стоит — там всё… сложно. Целая колония ипомей.

Шэнь Цзи нахмурился:

— Ипомеи?.. Что с ними?

— У них… лица, — тихо ответил Лу Цзычжэн, будто заново переживая увиденное. — У каждого цветка, вместо тычинок — человеческое лицо. А пестик… он вырастает изо рта. И когда они распускаются, они смотрят на тебя. И плачут.

Шэнь Цзи на мгновение задержал шаг. Представил — эти цветы, их искажённые лица, слёзы, вытекающие из раскрытых зевов. Никаких комментариев не последовало.

Он просто развернулся и уверенно пошёл налево.

К счастью, Лу Цзычжэн не ошибся: ровно через двадцать минут система полива отключилась. Дождь прекратился.

Ли Чжиянь наконец-то снял с головы куртку. Промок до костей. Его волосы — белая спутанная грива — прилипли к лицу, шее и вороту. Он попытался стряхнуть с себя воду, как мокрый кот. Получилось не слишком убедительно: котом он не был, а вода — не особенно-то и собиралась стряхиваться.

На миг даже показалось, что он вот-вот начнёт выдёргивать пряди из этой спутанной массы — но Шэнь Цзи, тяжело вздохнув, подошёл и без слов начал аккуратно приводить волосы в порядок.

— Тихо, — произнёс он спокойно, похлопав Ли Чжияня по плечу.

Тот послушно замер.

Закрыл глаза. Наслаждался тем, как Шэнь Цзи методично распутывает влажную, непокорную копну.

— Доктор Шэнь, вы просто человек-талант, — сказал он с ленивым довольством. — Начинаю нравиться себе в этом состоянии. Вы уверены, что не хотите перейти в Стражу? Я выполню любые условия.

— Значит, зря помогал, — хмыкнул Шэнь Цзи. — Надо было оставить тебя искать дупло под дождём.

— Ни в коем случае, — с немедленной убеждённостью возразил Ли Чжиянь. — Мне было бы ужасно одиноко без внимания доктора Шэня.

В этот момент в воздухе возникла голубая бабочка. Некоторое время она с подозрением кружила по влажному пространству, будто оценивая степень риска. Затем зависла рядом с Шэнь Цзи, сделала пару пробных взмахов крыльями и, похоже, не найдя лучшего варианта, устроилась у него на запястье. Потрясла крыльями ещё раз и, не дожидаясь возражений, спряталась под рукав.

Шэнь Цзи с любопытством посмотрел вниз.

— Ты зачем её выпустил в такую погоду?

— Дать ей подышать свежим воздухом, — лениво отозвался Ли Чжиянь, отжимая воду из волос. — Хотя, кажется, они к тебе тянутся. Неравнодушны. Ты не любишь бабочек?

— Не то чтобы не люблю…

Шэнь Цзи не продолжил. Просто подумал:

‘Просто боюсь, что бабочку в какой-то момент сожрут мои грибы.’

К счастью, грибы всё ещё пребывали в состоянии эйфории после дождя. Они метались по округе, как дети на карнавале: одновременно что-то грызли, скакали, катались, терзали листву, шуршали в зарослях и в целом вели себя так, будто превратили сад ужасов в собственный биосенсорный парк развлечений.

Ли Чжиянь наконец выжал волосы. Одежда оставалась насквозь мокрой, ткань прилипала к коже, но переодеваться в заражённой зоне было, мягко говоря, не самой разумной идеей. Приходилось терпеть.

Он протянул руку к Шэню Цзи. Бабочка, до этого сидевшая на его рукаве, перелетела на вытянутый палец, чуть взмахнула крыльями, поёрзала и устроилась удобнее.

— Лу Цзычжэн, — сказал Ли Чжиянь. — Можешь проецировать маршрут до Чу Е?

— А?.. — Лу Цзычжэн замешкался. — О. Наверное, да.

— Только по памяти, — добавил он спустя паузу. — Я не уверен, не менял ли Садовник конфигурацию. Вдруг кого-то пересадил. Или… добавил новых экземпляров.

Что у них вообще за отношения? — проскользнула у Лу Цзычжэна мысль. — Всё как-то слишком… близко.

Когда он ещё был жив — настоящий, не этот ментальный отблеск, — ему приходилось выслушивать постоянные жалобы Чу Е. Тот регулярно сетовал на Ли Чжияня: человек-абстракция, эмоциональный мрак, антиромантик в квадрате. Вероятность, что он вообще когда-нибудь в кого-то влюбится, Чу Е оценивал как нулевую. И делал вывод: скорее всего, умрёт в одиночестве, так никого и не полюбив.

Но сейчас это уже не выглядело настолько очевидным.

Проекция карты вспыхнула в сознании Шэня Цзи и Ли Чжияня — не точная, но достаточная, чтобы хотя бы приблизительно понять, где они застряли. Взаимное ориентирование стало возможным.

Сад ужасов был огромен. Каждый сектор — с собственной, порой враждебной флорой. Единственный универсальный элемент — кристальные деревья, созданные Садовником с помощью генной инженерии. Они служили охраной. Молчаливые, неподвижные, но наблюдающие.

А если есть охрана — значит, должен быть и главный охранник.

Чу Е.

Садовник избрал его в качестве «командира деревьев» — живого центрального узла всей кристаллической структуры. Или, проще говоря, ядра.

— Надеюсь, на сегодня дождь закончился? — Шэнь Цзи бросил взгляд вверх. В листве по-прежнему что-то капало, но небо между ветвями уже очищалось.

— Закончился, — подтвердил Лу Цзычжэн. — Полив тут только раз в день. Следующий — примерно в это же время, но уже завтра.

— Нормальные растения от такого режима просто сгниют, — прокомментировал Ли Чжиянь с отвращением.

— Здесь нет нормальных растений, — спокойно ответил Шэнь Цзи. — Здесь всё — гибриды. Люди и растения. Может, как раз раз в день им и нужно.

— Люди воду пьют через рот, а не впитывают из земли, — отрезал Ли Чжиянь. — Так что Садовник, без сомнений, псих.

— Без сомнений, — мягко согласился Шэнь Цзи.

Лу Цзычжэн: …

Он всё сильнее ощущал себя посторонним. Слишком посторонним. Но если для капитана ему суждено быть хотя бы фонарным столбом — что ж, он справится.

Он продолжил идти и говорить, старательно сосредотачиваясь на деле:

— Сад делится на внешнюю и внутреннюю зоны. Внешняя — это скорее склад. Там те растения, что Садовнику не особенно интересны, или те, что выполняют прикладные функции.

— Внешнюю я ещё более-менее знаю, — добавил Лу Цзычжэн. — А вот во внутренней… я никогда не был.

— Капитан сейчас именно там. Он — избранный. Центровое кристальное дерево. Если мы не поспешим, кристальный лес полностью его поглотит. Он станет ещё одной контролируемой Садовником формой жизни. Как мы.

【Центровое дерево кристального леса?..】

【Всё встаёт на свои места. В оригинале, когда у Чу Е взорвалось заражение, искажающее семя проросло и забрало его обратно в сад. Но часть сознания осталась. А кристальные деревья — распределены по всему саду. Будучи центральным деревом, он может управлять сетью, считывать события.】

【Вот почему он смог найти Ли Чжияня… и вывести его наружу.】

Услышав это, Шэнь Цзи едва заметно нахмурился.

Выходит, последняя улыбка Чу Е не была жестом надежды, оставленным добросердечным автором в финале, где уже не осталось слов. Это была тишина безысходности.

Он не хотел сдаваться.

Но выбора у него, похоже, не было.

Даже если оригинальный роман закончился, превратившись в реальность, логика мира дописала пустоты по-своему. И получилась трагедия.

‘Нужно вытащить его.’

Шэнь Цзи на мгновение замер. Решение пришло не сразу — но когда пришло, оказалось окончательным.

Он был слишком человечен, чтобы уйти. Просто человек. Просто бывший репортёр, который когда-то решил говорить правду. А Чу Е — его пациент.

Он помнил, как тот держался за лечение, не жаловался на боль, терпел процедуры. Как мечтал вернуться на фронт. Как не сдавался, потому что ещё верил, что сможет найти пропавших товарищей.

Шэнь Цзи уже однажды вытащил его. Как теперь можно позволить всему затянуть его обратно в этот сад?

Спасать — так до конца.

【Система: Я так и знал…】

【Хорошо. Тогда я заранее запускаю протокол “фиктивной смерти”. Журналист, если всё пойдёт не по плану — мы уходим. Срочно. Полный выход из основной сюжетной линии. Возврат возможен только после прохождения опасного сегмента.】

Впервые голос Системы звучал без насмешки. Ни намёка на иронию. Только алгоритм. Холодный и чёткий, как гвоздь, вбитый в бетон.

【Чтобы эта история больше никогда не закончилась абсурдом.】

— Чтобы этот мир больше не оказался с оборванным финалом… — тихо, почти шёпотом, произнёс Шэнь Цзи.

Ли Чжиянь обернулся.

В его холодно-синих глазах промелькнула едва уловимая тень — не то удивление, не то вопрос. Он встретился взглядом с Шэнем Цзи и, на какое-то мгновение, задержался в нём.

И тогда он увидел его глаза.

После дождя Шэнь Цзи так и не надел очки. Без линз его взгляд стал открытым. Чёрные глаза были ясными, глубоко и странно красивыми, как чёрные лилии. В них отражалась усталость, сухая ирония — и ещё нечто. То, что он не успел спрятать. Или не захотел.

Они смотрели друг на друга. И в этой тишине взгляда окружающее пространство будто бы замерло. Становилось легче дышать — или тяжелее, Ли Чжиянь сам не понял.

Шэнь Цзи пошарил в кармане и протянул Ли Чжияню что-то мелкое, без объяснений.

— Вот, — только и сказал он. — Помнишь, в торговом центре, когда ты переодевался? Одна из продавщиц всучила мне это. Сейчас вот вспомнил.

Он вложил в его ладонь простую чёрную резинку для волос.

— Если мешает — собери.

Ли Чжиянь посмотрел на резинку. И подумал: как такой мир вообще мог докатиться до разложения?

В нём ведь есть такие люди.

//

Следуя маршруту, который дал им Лу Цзычжэн, они добрались до хрустального леса быстро — почти неожиданно.

— Давай, — Ли Чжиянь, не говоря лишнего, протянул Шэню Цзи рукав своей куртки. Ткань была такой же мокрой, как и прежде. — Используем тот же трюк, что и раньше.

Шэнь Цзи с видом обречённости взялся за мокрую ткань.

— Мы не можем всё время так. Если нас снова разъединит — что тогда?

— Этого не произойдёт, — ответил Ли Чжиянь спокойно, почти легко. — Ты для меня слишком важен, доктор Шэнь. Я тебя не потеряю.

Шэнь Цзи: …

Вот уж кто умеет влепить подобное — не моргнув глазом.

Он предпочёл сделать вид, что не услышал. Сжал в ладони рукав и шагнул в лес.

Кристаллы вокруг мерцали, отражая несуществующие тени, и Шэнь Цзи опустил голову — чтобы иллюзии не сбили с толку, не искривили восприятие.

Чтобы отвлечь Шэня Цзи, Ли Чжиянь всё это время не замолкал — говорил с тем настойчивым легкомыслием, которое начинает раздражать только тогда, когда понимаешь: он делает это осознанно.

— Шэнь Цзи, ну ты правда не хочешь помочь мне с моим садом?

— Сад должен отражать вкус того, кто в нём живёт. Мнение со стороны — лишнее.

— Но у тебя вкус лучше. Я уверен, ты выберешь для меня самые красивые, подходящие цветы. А когда они вырастут — я поделюсь. Бартер. Всё честно.

— Медперсонал карантинного блока взяток не берёт.

— Ну ты чего. Немного можно. Обещаю, не сдам тебя.

— Обычно так и говорят. А потом сдают. Сначала берут, потом — донос. Ты ведь просто хочешь, чтобы меня выгнали из блока, и тогда ты сможешь затащить меня в Стражу.

Ли Чжиянь сделал паузу, задумался, затем кивнул с прежним спокойствием:

— А ведь идея отличная…

Шэнь Цзи посмотрел на него без удивления.

Значит, даже не думал об этом. До этой секунды.

— Придётся тогда дарить больше подарков.

— Всё равно не возьму.

Если для Ли Чжияня катастрофой стал дождь, то прогулка по саду ужасов давно уже превратилась для Шэня Цзи в личный ад. Он всё ещё держал мицелии на внешнем слое.

Он закрыл глаза и подключился к зрению мицелиев. Вёл его Ли Чжиянь.

Грибные нити тянули хозяина туда, где, по их мнению, было интересно. Ли Чжиянь же предпочитал обходить потенциальные ловушки, выбирая более безопасные участки. В результате — компромисс, который с каждой минутой становился всё более сомнительным.

На третьем повороте в сторону, куда его уверенно вели мицелии, Ли Чжиянь выругался, сдёрнул мокрую куртку и резко взял его за запястье.

— Хватит тянуться туда. — Голос был сдержанным, но раздражение прорезалось в каждом слове. — Что там? Почему ты так упорно хочешь идти в ту сторону?

Шэнь Цзи промолчал. Там, скорее всего, было много искажений.

Мицелии визжали у него в ушах, возмущённо и пронзительно. Они жаловались, что он их бросил — ради какой-то большой, красивой бабочки. Причитали, что их любимый хозяин больше не любит их, они никому не нужны, оставлены, забыты…

Воспитывать детей — всегда проблематично.

Шэнь Цзи пообещал им ласково, что вскоре весь сад ужасов будет полностью в их распоряжении, со всеми искажениями, сколько угодно — хоть заешься. Маленькие паразиты сразу развеселились, зашумели, загалдели, и снова начали направлять его, весело кружась в голове.

Но теперь Ли Чжиянь держал его за руку — и Шэнь Цзи уже не мог петлять, как раньше.

Они шли молча. Несколько минут — шаг за шагом. Потом Ли Чжиянь внезапно остановился.

— Нет. Что-то не так.

Шэнь Цзи поднял голову и посмотрел на него.

Голубые глаза Ли Чжияня были напряжены. Он медленно оглядывал окрестности, взгляд становился всё более сосредоточенным.

— Нет. Здесь нет Чу Е.

— Это не центральная роща кристаллического леса.

Он сжал запястье Шэня Цзи, после чего резко развернулся в обратную сторону:

— Лу Цзычжэн был обманут.

Они не знали, каким Лу Цзычжэн был при жизни. Но тот, кто теперь носил его лицо, был лишь оболочкой. После смерти он стал куклой — дубликатом, выращенным в глубине леса, в той самой роще, где деревья шепчут на языке Садовника. Его тело было создано из растений, и, сам того не осознавая, он уже давно стал частью системы, переписанной по воле другого.

Лу Цзычжэн знал только то, что Садовник позволял ему знать.

И путь к центру кристаллического леса, по которому он вёл, на самом деле не вёл в центр — это была всего лишь одна из ловушек, расставленных между слоями иллюзий.

//

Где-то в настоящем центре леса Садовник смеялся.

Смех был звонким, почти радостным. Он кружил вокруг Чу Е, наблюдая, как корни — острые, алчные — прорастали глубже: впивались, сплетались, расползались в теле.

— Как же так? — говорил он весело. — Неужели я был настолько неосторожен?

— Это же мой самый-самый ценный саженец.

— Как вы могли подумать, будто найдёте его вот так — просто?

— Ты должен вырасти. Стать деревом.

— Моё дерево. Моё семя. Давай же. Быстрее. Расти, расти.

Зрачки Чу Е сузились. Он приоткрыл рот, хотел что-то сказать — но сил больше не осталось. Он молчал, экономя остатки энергии.

Где-то внутри, словно фантом, всё ещё звучал голос Лу Цзычжэна — повторяя одни и те же фразы, снова и снова. В последние секунды своей жизни он потратил весь свой Талант Искажения — лишь бы передать их.

Он не мог… позволить, чтобы и это оказалось напрасным.

В груди Чу Е что-то сдвинулось — проросла ветка. Корни прошли сквозь плоть и ушли в землю. Ветки раскрылись, усыпанные листьями и шипами. А в самом центре — там, где когда-то билось сердце, — семя дало цветок. Ярко-красный.

Чу Е перестал сопротивляться.

Он отпустил свой Талант искажения. Больше не сдерживал заражение. Позволил семени расползтись по венам. И стоило перестать бороться — рост ускорился.

Это было больно. Так, что хотелось исчезнуть.

Но сквозь эту чужую боль, сквозь пульсирующие потоки искажения внутри… он начал чувствовать. Пространство. Связь. Мир.

— Найти его… Найти их…

Резкий писк разрезал тишину — у Ли Чжияня сработал тревожный сигнал. Он вытащил из кармана детектор жизненных показателей. Цифры на дисплее срывались вниз, будто кто-то в прямом эфире наблюдал, как жизнь проваливается в пустоту.

— Чу Е…

Порыв ветра пронёсся сквозь кристаллический лес. Листва зашуршала — звонко, стеклянно, как если бы по ней провели острыми пальцами.

Шэнь Цзи и Ли Чжиянь одновременно подняли головы.

И увидели: иллюзии исчезли.

Вся кристаллическая роща — как по команде — пришла в движение. Ветви качались в унисон, вытянутые в одном направлении. Как будто деревья… указывали путь.

【Чу Е прекратил сопротивление.】

【Он сливается с центральным древом, чтобы указать вам дорогу.】

— Внимание! Уменьшение жизненных показателей: минус 67%! — детектор в руке Ли Чжияня взвизгнул, нарушив хрупкое равновесие воздуха.

— Внимание! Уровень искажения: 85%.

Они не раздумывали. Шэнь Цзи и Ли Чжиянь сорвались с места и побежали — туда, куда тянулись ветви.

Кристаллические деревья были повсюду. Они покрывали почти весь сад ужасов. Каждое дрожало на ветру — будто живое. Все они теперь стали указателями. Их ветви вытягивались в одном направлении, и между ними витала тонкая дымка заражения — как пар, исходящий от перегретого стекла.

Где-то в самом центре кристаллического леса Чу Е постепенно терял сознание.

Мысли ускользали, как вода сквозь пальцы, но одна всё же задержалась: если Лу Цзычжэн узнает, он, вероятно, рассердится.

Конечно, он не поймёт. Но Чу Е был не просто капитаном, не просто другом. Он был офицером Центра по контролю загрязнений — тем, кто по уставу должен стоять между искажением и городами, между бедствием и выжившими, и даже если всё внутри кричит: «Беги», он не имеет на это права.

Страх — тоже непозволительная роскошь. За его спиной — тысячи домов, балконы, коридоры, тёплые окна с занавесками, в которых по вечерам горит свет.

Он знал, зачем пришёл сюда. Он знал, что должен сделать. И если смерть была неизбежна — пусть она хотя бы станет полезной.

Он почти не слышал собственный голос, когда прошептал:

— Ли Чжиянь… очисти это место от Садовника.

Ветви и листья, прозрачные и тонкие, один за другим охватывали его тело.

Цветок, распустившийся из сердца, тускнел — яркий алый цвет уходил, уступая место бледному, стеклянному оттенку. Лепестки теряли плотность, становились прозрачными, как лёд, в котором больше нет отражения.

Это было кристаллическое сердце — конечный плод заражения, сформированный из самой жизни Чу Е, и теперь оно билось с глубокой, вязкой пульсацией.

Садовник смотрел на цветок, не отрываясь, и в его голосе звучала тишина, которую трудно было отличить от благоговения.

— Великолепный инкубатор… — прошептал он. — Быстро растёт… Скоро, совсем скоро — станет могучим деревом…

Он заговорил быстрее, возбуждённо, почти нежно, как человек, у которого любимица-кошка только что родила помёт котят:

— Среди сотен моих кристальных деревьев — это лучшее, идеальное…

И как раз в тот миг, когда восторг Садовника достиг своего пика, когда он уже почти ощущал, как под его пальцами пульсирует будущее, — налетел ветер. Не буря, не шквал, даже не прилив — всего лишь слабый, почти неуловимый порыв.

Садовник поднял голову.

— Ветер? — произнёс он с недоверием. — Почему в моём саду есть ветер?

Он не успел додумать. В поле зрения, как по ошибке, влетела маленькая синяя бабочка.

Он уставился на неё, на мгновение растерянно замер — и в следующий миг бабочка вспыхнула, распалась, взорвалась вспышкой искажения.

Взрывная волна отбросила его назад. Садовник отпрыгнул почти на три метра, дезориентированный, не сразу осознав, что произошло.

— Что?! — сорвался у него крик, хрипловатый, вырвавшийся из горла. Он резко обернулся. — Как они нашли это место?!

Только теперь Садовник начал понимать. Он поднял глаза к небу, почувствовал сквозняк, которого не должно было быть — и снова перевёл взгляд на Чу Е, полностью поглощённого кристальными ветвями, спеленатого, но живого.

И тогда пришло настоящее осознание. Его глаза расширились.

— Ты… Ты использовал моё Центровое Древо, чтобы передать им сигнал?

В просвете между ветками губы Чу Е едва заметно дрогнули. Он усилием воли сжал челюсть, разрывая выражение боли, и вместо страдания на его лице появилась улыбка — резкая, кривая, насмешливая. В ней не было ни сил, ни угрозы. Только чёткое, упрямое торжество. Из глаз исчезла боль. Осталась лишь насмешка.

Он не мог говорить — но Садовник понял. Прочитал это по губам.

Так тебе и надо.

Садовник был предан.

Предан своим собственным созданием — тем, что он вырастил, считал совершенным, оберегал, как лучшее из всех своих произведений.

Сумасшествие хлынуло в него, как потоп, без предупреждения и без тормозов. Зрачки, прежде изумрудные, налились глухим, воспалённым красным. Загрязнение вырвалось наружу с такой яростью, что ближайшие деревья начали гнить на глазах — листья обугливались, ветви обвисали, кора отслаивалась, и всё пространство вокруг Садовника за считанные секунды превратилось в мёртвую зону радиусом около десяти метров. Воздух дрожал. Пространство ломалось.

Он рванулся к Чу Е, вскинул руку, полную ненависти, и не было в этом ни логики, ни цели — только ярость, слепая и жадная.

Но прежде чем он успел дотянуться, на него обрушился рой бабочек.

Сотни. Синие, тонкие, светящиеся — они заслонили Чу Е собой, взрываясь в воздухе, как крошечные фейерверки. Садовник сжал одну в кулаке — она разлетелась с тихим хлопком. Но на месте одной сразу появлялись новые. Ещё. И ещё. Волна за волной.

И тогда появился Ли Чжиянь.

Он встал перед Чу Е, глядя прямо в лицо Садовника. Отражение вспыхнуло в его глазах — синих, холодных, напряжённых.

— Я опоздал, — сказал он тихо.

Чу Е не мог ответить. Но когда увидел Ли Чжияня, позволил себе выдохнуть. Последняя, натянутая до предела нить, державшая его в сознании, дрогнула. Он… устал. Не сдался, не отказался — просто устал. Он не хотел уходить. Просто — хоть немного, на секунду, — отдохнуть.

— Не спи.

Голос прозвучал рядом.

Шэнь Цзи.

Он стоял вплотную, и его рука сжимала ветку, проросшую из груди Чу Е. Пальцы чуть усилили давление, и боль — резкая, пронзительная, как удар кнутом — выдернула Чу Е обратно.

Он открыл глаза и с ужасом встретился взглядом Шэнь Цзи.

Нет?!

Он уловил странный узор в зрачках — серебристый, чужой, будто принадлежавший не глазу, а какому-то иному органу, не предназначенному для человеческого зрения. Из влажных, спутанных волос Шэня Цзи тянулись крошечные… что? Ветки? Корни? Или просто мусор? Случайно зацепился за что-то, пока пробирался через заражённую чащу?

Мысли Чу Е путались, соскальзывали, ускользали. Сознание дрейфовало, как лодка без вёсел. Всё становилось странным, липким, отдалённым.

— Будет больно, — сказал Шэнь Цзи, глядя прямо в глаза. Голос звучал спокойно, почти мягко. — Но если выдержишь — выживешь.

Те же слова. Он уже говорил их когда-то, тогда, в карантинном блоке. Когда лечил его впервые.

— Не волнуйся. Если не спасу — закажу тебе гроб.

Он слегка наклонился ближе, и в голосе появилась едва заметная игривая интонация:

— Какие предпочитаешь?

— Дуб? Красное дерево?

Пауза.

— Хочешь красное дерево?

http://bllate.org/book/14472/1280401