Готовый перевод Flash Marriage / Мгновенный брак [❤️][✅]: Глава 23. Чу Жуй тоже его обманывает

Чу Жуй не хотел, чтобы Вэнь Цзинь встречался с Гуан Хаобо, но Вэнь Цзинь всё равно пришёл в кафе.

В понедельник утром посетителей почти не было. На витрине лежали ещё тёплые булочки. Гуан Хаобо сидел в зале и весело болтал с ребятами из смены.

Фань Чжэн был открытым, разговорчивым — стоило ему вставить пару слов, и Гуан Хаобо уже смеялся так, что за ним начинали подтягиваться остальные. Все знали, что у их босса проблемы с памятью и вниманием, но никто не позволял себе смотреть на него свысока. На собеседовании они сразу всё поняли: стоило увидеть Чу Жуя — Жуй-ге — чтобы понять, что эти двое вместе уже давно и всерьёз.

В первые дни все держались настороженно. Фань Чжэн тогда ещё думал, что едва найдёт подходящую работу — уйдёт без сожаления. Но быстро понял: Гуан Хаобо вовсе не «хозяин» в привычном смысле. Он был простым, открытым, всё делал с ребятами наравне и ко всем относился как к друзьям — пусть иногда и отвечал не сразу.

Так что никто даже не вспоминал о других вакансиях — наоборот, за своё место держались крепко. Только когда Жуй-ге появлялся у витрины с лицом, будто весь зал под подозрением, сотрудники по привычке замирали.

Чу Жуй утром привозил Гуан Хаобо и вечером забирал — следил за ним так, будто тот мог исчезнуть, стоит на секунду отвернуться.

Иногда в зале кто-нибудь вспоминал день первого собеседования. Все смеялись, что тогда Жуй-ге сидел за столом, как живой Хэй Мянь Яньло — Лицо Смерти.

— Ой, точно! — Юй Цзюань, продавец, театрально закатила глаза, будто снова вернулась в тот день. — Я ещё подумала: ну всё, не возьмут. Два красавца — и оба с таким видом, будто ты им уже что-то должна. А Жуй-ге как спросит: «В детском саду дралась?» Я чуть не встала и не убежала!

Все дружно расхохотались:

— Ну надо же, до детского сада докопался!

Гуан Хаобо сразу поправил, тихо, но твёрдо:

— Он только на работе строгий. Дома он хороший.

С течением времени все поняли: тогда Жуй-ге смотрел не на опыт — он искал тех, кто не обидит Гуан Хаобо ни словом, ни взглядом.

Вэнь Цзинь открыл дверь как раз в тот момент, когда весь зал разом расхохотался. Он быстро окинул взглядом помещение и сразу вычислил, кто здесь Гуан Хаобо — тот самый «глупый», за которого Жуй-ге держался так, будто от этого зависела вся его жизнь.

Глупый — но стоило подойти ближе, и отвести взгляд уже не получалось.

— Добро пожаловать! — Юй Цзюань первой подскочила встречать гостя. Остальные тут же разошлись по местам, делая вид, что заняты делом.

Гуан Хаобо подошёл следом, встал рядом с ней:

— Добро пожаловать! Хотите что-то купить?

— Пока просто посмотрю, — сказал Вэнь Цзинь и не отвёл взгляда.

Гуан Хаобо тоже не торопился отводить глаза. Парень выглядел моложе своих слов: чёрная бейсболка, тонкое лицо, аккуратный нос, губы будто всегда собирались в улыбку — но в глазах улыбки не было и близко.

Этот взгляд Гуан Хаобо знал с детства — вроде бы обычный, но за ним всегда пряталась насмешка, жалость, а ещё что-то скользкое, неприятное. Одним взглядом он понял: этот сюда пришёл не за булочками.

Он тут же почувствовал — этот Вэнь Цзинь его не любит. Сильно. Но если человек зашёл — значит, гость. Гуан Хаобо выровнял спину, опустил глаза, чтобы не ловить чужой взгляд, и спокойно достал щипцы:

— Что хотите — выбирайте сами.

— Я не за хлебом, — Вэнь Цзинь провёл ленивым взглядом по витрине, будто проверяя ассортимент, но глаза у него всё равно цеплялись за Гуан Хаобо. — Я пришёл посмотреть.

Он не уточнил, на кого именно, но Гуан Хаобо понял без слов.

— Зачем? — тихо спросил он.

— Любопытно. Интересно, кто такой человек, который спит с Жуй-ге.

Жуй-ге. Гуан Хаобо чуть сжал щипцы, провёл пальцем по холодным зубцам.

— Ты про Чу Жуя?

Вэнь Цзинь криво улыбнулся и кивнул. Всё сказал без слов.

— А ты кто? — спросил Гуан Хаобо.

— Вэнь Цзинь. Летом, когда у Жуй-ге был день рождения, я ещё учился. Теперь вот каникулы… — он протянул слова, будто смаковал паузу, разглядывая, как Хаобо напрягся. — Вот и решил заглянуть. Познакомиться.

Гуан Хаобо поднял взгляд и прищурился. Губы сжались в тонкую линию, в груди что-то хрустнуло, будто треснула тонкая пластинка. От этого щелчка ему вдруг стало холодно: значит, Чу Жуй его обманул. В тот день он был не в офисе. Он был с этим парнем.

Все в зале слышали каждое слово. Сотрудники переглянулись, и в том, как они встали чуть ближе к Гуан Хаобо, не было ни одного лишнего движения — они встали так, будто могли закрыть его от всего мира.

— В следующий раз ещё увидимся, — Вэнь Цзинь оглядел их плотной стеной, понял, что выдавить больше не выйдет, махнул Гуан Хаобо рукой и спокойно вышел.

— Вот же мразь, — Фань Чжэн сплюнул в сторону двери.

— Чайник дырявый, — буркнула Юй Цзюань. — С катушек слетел! Кто он Чу Жую?

— Я не знаю… — Гуан Хаобо ответил тихо, будто больше себе.

Но после того дня он всё так же ездил к Лян Вэньчэну. Чу Жуй всегда находил время быть рядом, садился с ним в коридоре, ждал у двери кабинета, держал его за руку, если тот вдруг дрожал перед визитом. Лян Вэньчэн ещё в самом начале сказал Жуй-ге: залечить такую рану быстро не получится — нужно время.

Гуан Хаобо слушался врача, всё делал, как велели. Лян Вэньчэн хвалил — шаг за шагом, пусть медленно, но он подбирался к тому, чтобы дышать спокойно.

Потом Хаобо сам догадался, что Лян Вэньчэн лечит не его голову, а что-то другое, что внутри болит и не заживает. Спросил Чу Жуя прямо — он что, болен? Что за болезнь такая, если тело целое?

Чу Жуй, как и велел Лян Вэньчэн, не стал юлить. Сел рядом и сказал ему в лоб: у тебя внутри рана. Не снаружи — на душе. Её надо залечить. Лян Вэньчэн помогает. Ничего страшного. Всё заживёт. Скоро всё будет хорошо.

Однажды вечером Гуан Хаобо, только выйдя из душа, встал перед зеркалом — вода ещё стекала по коже, волосы липли к вискам. Он провёл рукой по груди, потом по животу, задержал ладонь и спросил Чу Жуя, где у него внутри эта рана.

Чу Жуй подошёл сзади — тепло их тел сразу смешалось. Он обнял его за талию, другой рукой медленно провёл от мокрой шеи вниз, остановился на сердце и слегка надавил:

— Вот здесь. Внутри.

— Это страшно? — Гуан Хаобо положил свою ладонь поверх его.

— Нет, — тихо ответил Чу Жуй. — Лян Вэньчэн говорит — просто маленькая царапина.

Зеркало запотело так, что за струйками капель едва можно было разглядеть их силуэты — слипшиеся, близкие, как одно целое.

Гуан Хаобо продолжал смотреть на своё отражение, ладонь всё ещё прижималась к груди. Он чувствовал, как за его спиной Чу Жуй становится горячее, как сбивается дыхание, но тот ничего не сделал — только сильнее прижал его к себе, опустил голову и медленно коснулся губами плеча. Потом потянулся к вешалке, снял полотенце и бережно накрыл им Хаобо, вытирая капли с его спины и шеи.

— Жуй-ге… — Гуан Хаобо не отводил взгляда от зеркала. — В ту ночь… когда был твой день рождения… Ты правда был в офисе?

Он всё это время гонял этот вопрос внутри, снова и снова вспоминая Вэнь Цзиня, его ухмылку, его взгляд. Сегодня не сдержался — спросил вслух.

Чу Жуй на секунду застыл, его рука замерла в волосах Гуан Хаобо. Он медленно убрал полотенце, провёл пальцами по влажным прядям, вздохнул так, будто ничего не случилось:

— Тогда срочно что-то сорвалось. Пришлось вернуться, собрать всех и решить на месте. Я ведь говорил.

Гуан Хаобо впервые в жизни вот так лоб в лоб столкнулся с ложью. Настоящей, холодной. Он не знал, что делать с этим чувством, поэтому переспросил тихо, почти по-детски:

— Правда?

— Правда. — Чу Жуй ответил не моргнув.

— Ты меня обманываешь?

Чу Жуй коротко усмехнулся, отвернулся к стене и повесил полотенце на крючок. На прямой вопрос он не ответил — сказал другое, так спокойно, будто объяснял что-то само собой разумеющееся:

— Иногда ложь — это не зло. Не всё нужно знать до конца. Ты сам ведь так живёшь — просто и глупо. И разве тебе плохо?

Плохо, подумал Гуан Хаобо. Очень плохо. Ложь остаётся ложью — добрая она или злая, всё равно под ней что-то прячется.

От этого обмана внутри всё зудело, не давало дышать. И скрыть он не мог — у него всё всегда было написано на лице, что бы он ни пытался изобразить.

Но сказать вслух — некому. Тёте Чжан нельзя, дяде Чжоу — тем более.

Недавно он случайно подслушал, как дядя Чжоу шепнул тёте Чжан: каждый вечер они отчитывались Жуй-ге, что он делал, где был, с кем говорил. Гуан Хаобо это никогда сам не рассказывал — но Жуй-ге всё и так знал.

После этого Гуан Хаобо почти перестал разговаривать даже с ними. Он молча сидел за столом и сосал леденцы — на обеденном всегда стояло блюдце с тремя клубничными конфетами. Он растягивал их, как мог: три конфеты прятал в карман, потом доставал по одной, вертел в ладони, проверял, на месте ли они. Будто и они могли вдруг исчезнуть, если не держать при себе.

На улице становилось всё холоднее. Перед «Клубничным» платаны сбрасывали листья прямо на асфальт — хрусткая жёлтая шкурка ложилась под ноги и тут же разлеталась под порывами ветра. Иногда ветер подбрасывал листья к самой стеклянной двери — они липли к ней на секунду, потом соскальзывали и уносились куда-то во двор.

С каждым днём температура падала всё ниже. В воздухе стоял мокрый холод — ещё не зима, но Гуан Хаобо уже боялся её. Мысли всё чаще уносились куда-то, где не было ни лжи, ни Вэнь Цзиня, ни вопросов без ответов.

А у «Клубничного» дела шли всё лучше — людей приходило всё больше, многие возвращались снова и снова. Гуан Хаобо понял, что одному не справиться, и решил взять ещё одного кондитера.

Парень, что пришёл на собеседование, готовил так себе — Гуан Хаобо только попробовал первый кусочек и сразу понял: брать нельзя. Но когда собеседование закончилось, парень вышел с красными глазами. Гуан Хаобо не выдержал и всё-таки спросил, что случилось.

Парня звали Ши Вэйнин. Всего восемнадцать, только закончил ученичество, работу найти не смог. Дома мать слегла, больница каждый день, а он обошёл полгорода и нигде не брали.

В итоге Гуан Хаобо оставил его у себя. И сразу выдал аванс за месяц вперёд.

Ши Вэйнин часто просил отпуск — Гуан Хаобо никогда не отказывал. Если среди недели клиентов было мало, он сам говорил: «Иди домой, потом наверстаешь».

Однажды Ши Вэйнин вернулся после больничного, сел напротив и тихо попросил аванс ещё за три месяца. Гуан Хаобо посмотрел на этого худого, как тростинка, мальчишку, вспомнил, как тот всегда мыл полы после смены, приходил раньше всех, уходил последним. И без лишних слов достал деньги.

Вечером Гуан Хаобо рассказал об этом Жуй-ге. Тот только усмехнулся и сказал, будто мимоходом: Ши Вэйнин больше не придёт.

Гуан Хаобо не поверил. Сказал тихо, упрямо: он просто взял отпуск на две недели — мама поправится, и он вернётся.

Но прошли две недели. Потом ещё неделя. Наступила настоящая зима — снег выпадал уже дважды, ложился тонким хрустким слоем на тротуар перед «Клубничным» и таял под ногами клиентов. А Ши Вэйнин так и не появился. Телефон молчал. Будто и правда испарился, как сказал Жуй-ге.

С тех пор, как Гуан Хаобо сбежал из дома дяди и тёти, он не помнил такого предательства. И вот — снова. Его обманули.

Он ненавидел ложь. Но почему-то людей всегда тянуло обманывать дурака.

И Чу Жуй — Чу Жуй тоже был одним из них. Он тоже обманывал его.

http://bllate.org/book/14469/1280152