Готовый перевод Four‑Faced Buddha / Четырёхликий Будда [❤️][✅]: Глава 2: А если не сможем спасти?

Вечер. В просторном офисе не горела ни одна лампа.

Неоновый свет с улицы свободно проникал внутрь, ложился на деревянную статуэтку с руками, сложенными в безликом, мудром жесте. На стене напротив дрожала тень — вытянутая, плотная, будто готовая сойти с поверхности и сделать шаг.

В полумраке находились двое. Один стоял, другой сидел.

Тишину нарушил старческий, раздражённый голос:

— Ты хоть понимаешь, где ты находишься? Это Китай, а не та страна, где ты привык делать всё, что захочешь. Забудь про свои замашки. Ты здесь, чтобы защищать младшего господина, а не испытывать на прочность местные законы.

Мужчина, что стоял, не поднимал головы. Ноги расставлены на ширину плеч, руки сцеплены перед собой — поза идеального подчинения.

— ทราบ, — ответил он. Голос — глухой, низкий, как гулкий удар в тумане.

— Здесь говори по-китайски. Понял?

— Понял, господин Сюй.

— Свободен.

Дверь отворилась, затем плавно закрылась. На стене тень от руки Будды затрепетала, исказилась в неоновых вспышках, будто божество тоже не одобрило услышанного.

Шурх — звук спички разорвал густую тишину. Язычок пламени выхватил из темноты угол комнаты.

Из полумрака отделилось лицо мужчины. Он лениво откинулся в кожаном кресле, прикрыл глаза и закурил.

Спичка потухла, белёсый дым пополз вверх, и мужчина, снова растворяясь в темноте, усмехнулся:

— Дядя Сюй, в следующий раз можете просто наорать на меня. Не надо этих танцев с бубном.

Старик, что сидел напротив на диване тут же привстал и шагнул вперёд. Его силуэт на фоне окна вытянулся, исказился, будто надломился пополам.

— Сяо, не надо покрывать своих людей, если они творят глупости. Твой отец доверил тебя мне — значит, я за тебя отвечаю. Мы сюда приехали зарабатывать. Всё остальное — вторично.

Красноватая точка двинулась в темноте, оставляя за собой едва заметную линию. С каждым вдохом снова поднимались облачка дыма.

— Дядя Сюй, вы правы. Нет ничего важнее денег.

— Но знаете… — он чуть качнул головой, — …такие вещи лучше объяснять мне. А не тем, кто у меня под началом. Они же всё равно не поймут, правда?

Собеседник мгновенно онемел. Лишь спустя паузу раздалось вялое подобие смеха:

— Да, Сяо, хорошо, если ты понимаешь.

— Слышал от отца, что ваша дочь всё ещё в больнице, дядя Сюй? Раз уж я только прибыл, по всем правилам должен был бы навестить. — Мужчина затушил сигарету. — Мой секретарь свяжется с вами и договорится о времени. Сейчас уже поздно, провожать вас не стану.

Звук закрывающейся двери снова отрезал остатки разговора. В комнате стало абсолютно тихо. Фэнь Сяо взял в руку пульт и нажал кнопку — огромные шторы медленно поползли вниз, отрезая остатки неонового света. Тени молящихся ладоней и застывших эмоций растворялись в темноте.

⸻

Больница — отдельный мир внутри города. Здесь скапливается боль, здесь же — надежда. Всё будто отгорожено от остального мира запахом дезинфекции и мягкой тишиной.

После визита в палату дочери Сюя Фань Сяо не торопился уходить. Остался в коридоре, медленно перебирая подвеску с четырёхликим Буддой. Смотрел на проходящих мимо: пациенты, родственники — на каждом лице тревога.

— Все страдают. Всё иллюзия… — пробормотал он с кривой усмешкой, словно отвечая самому себе.

И тут, среди этой панорамы страданий, его взгляд зацепился за чьё-то спокойное лицо.

Как же его звали? Что-то с «Ю»… Достав телефон, он пролистал контакты. Вот: Ю Шулан*. Чёрт, и почему такие имена так трудно запомнить?

Тем временем сам Ю Шулан терпеливо объяснял путь растерянной пожилой женщине. Та не понимала, и он, не раздражаясь, подвёл её к лифту, нажал нужный этаж и сказал:

— Когда двери откроются, отделение будет прямо перед вами.

Он улыбнулся чуть заметно — и почему-то этой улыбке верилось.

— Вот это встреча, Ю Шулан.

Двери лифта только закрылись, а голос уже прозвучал за спиной. Он обернулся — перед ним стоял Фань Сяо, с той же мягкой, будто нарисованной улыбкой.

Ю Шулан на миг замер, потом ответил спокойно:

— Господин Фань. Неожиданно, да.

Фань Сяо заметил повязку на его руке ещё раньше, но сейчас, когда Ю Шулан обернулся, взгляд скользнул по перевязи с подчеркнутым вниманием.

— Это всё ещё последствие той аварии?

Ю Шулан слабо усмехнулся:

— Нет, на этот раз всё иначе. Машину только отремонтировал, поставил у обочины — и снова влетели, поцарапали бок. Я как раз открывал дверь, удар пришёлся по руке. Та отлетела внутрь и задела приборную панель. Ничего серьёзного, просто ушиб.

Лифт на спуске распахнулся — из кабины вылилась толпа. Фань Сяо едва заметно коснулся его плеча, в то же время встал так, чтобы заслонить повреждённую руку от случайных толчков.

Когда поток людей схлынул, он тихо спросил:

— Значит, ты здесь на осмотр?

Ю Шулан аккуратно отступил на шаг, восстанавливая привычную дистанцию, и кивнул:

— Повторное обследование. А вы?

— Навещал одного пациента. И, кажется, заблудился между корпусами. — Он усмехнулся. — Подскажешь, господин Ю, где искать машину, если она потерялась где-то на парковке?

С ним было неожиданно легко. Хотя сам Ю Шулан привык к вежливости, расчёту и внутреннему контролю, рядом с этим человеком — ещё более мягким, ещё более ненавязчивым — дышалось свободнее. Как будто вся реальность на секунду становилась чуть менее угловатой.

— Конечно… — начал он, но не успел договорить.

Вокруг раздались резкие, испуганные крики.

Люди замерли, повернув головы вверх. Ю Шулан тоже вскинул взгляд — и тут же увидел.

На третьем этаже, по ту сторону стеклянного ограждения, стояла женщина с ребёнком. Она выбралась за перила и держалась одной рукой, вторая — крепко прижимала малыша к себе.

Шесть этажей, открытый центральный пролёт. Ни перекрытий, ни сеток. Только тонкая полоса стекла, за которой сейчас стояла она — на уступе шириной в два пальца.

У женщины дрожали ноги. Рука, цеплявшаяся за перила, подрагивала. Ещё секунда — и она сорвётся. Вместе с ребёнком. Их примет только каменный пол внизу, на первом этаже.

Ю Шулан сдвинул брови, быстро достал телефон и набрал экстренный номер. Голос был напряжён, но не сорвался. Чётко, без суеты, он изложил, что происходит, и уточнил, что можно сделать до приезда спасателей.

Пока он говорил, Фань Сяо не сводил взгляда с женщины.

Сверху раздался женский крик:

— Почему заболел именно мой сын?! Ему же ещё нет и года! Почему он?!

Младенец, испуганный голосом матери, заревел в полный голос — звонко, надрывно. Плач разнёсся эхом по атриуму. Это будто подстегнуло её:

— Почему вы все живёте нормально, а он — нет?! Почему с ним?!

За её спиной появились охранники. Один из врачей, молодой, в белом халате, сделал шаг вперёд, подняв ладони:

— Послушайте, диагноз тяжёлый, но не безнадёжный. Лечение возможно. Мы…

— Лечение?! — оборвала она. — А вы знаете, сколько оно стоит?! Я горбатилась всю жизнь! Видели мои руки?!

И вдруг — отпустила руку, в которой держала ребёнка.

Тело малыша тут же начало скользить вниз.

Со всех сторон доносились вздохи и приглушённые вскрики. И только когда женщина, стиснув зубы, всё же сумела подхватить соскальзывающего ребёнка, толпа одновременно выдохнула — долго, тяжело, с облегчением.

Лишь Фань Сяо будто бы уже устал от этого зрелища. Он отвернулся и уставился на Ю Шулана.

Тот как раз убрал телефон и сразу же снял с плеч полунадетую куртку. Затем, не теряя времени, скомандовал окружающим тоже снимать верхнюю одежду и складывать всё в одну кучу.

— Держи, — Фань Сяо протянул свою. Это был длинный, дорогой плащ, ткань сдержанно поблёскивала в вечернем свете.

Ю Шулан не стал благодарить. Просто кивнул. Он молча положил самую большую из всех курток — ту самую, Фань Сяо — в основание импровизированной подушки, затем громко обратился к собравшимся:

— Только что пожарные сообщили: если ребёнок сорвётся — мы можем попробовать смягчить падение с помощью простыней, одежды, всего, что найдётся.

— А вот если упадёт женщина, — он сделал паузу, — без чего-то массивного и крепкого ловить её не стоит. Нас может просто придавить.

Мужчина не колебался:

— Сейчас главное — быть готовыми поймать ребёнка до приезда спасателей.

Он аккуратно поднял край сложенной одежды и протянул его Фаню Сяо той рукой, что оставалась целой.

Фань Сяо опустил взгляд. В глазах Ю Шулана не дрожало ни одной лишней эмоции — спокойствие, выверенное до миллиметра, казалось куда надёжнее паники. Сила, не нуждающаяся в словах.

Он кивнул и взял у него ткань.

— Людей хватает. У тебя рука перебита — лучше не лезь, — сказал Фань Сяо негромко.

Действительно, добровольцев хватало. Но Ю Шулан остался рядом с ним. Встал вплотную, плечом к плечу, держась за общий край тряпья одной рукой, и тихо ответил, качнув головой:

— Всё в порядке.

Это был первый раз, когда Ю Шулан сам подошёл к Фань Сяо так близко. Казалось бы, обычная физическая близость — в толпе, — ничего особенного. Но из-за того, что раньше Ю Шулан всегда будто бы избегал даже случайного прикосновения, этот момент внезапно показался Фань Сяо новым. Почти… личным.

Оба были без верхней одежды, и тепло их тел ощущалось сквозь тонкую ткань. От Ю Шулана шел мягкий, лёгкий аромат.

Фань Сяо был чувствителен к запахам. Он втянул носом воздух.

Дикая роза.

Фань Сяо чуть приподнял бровь — с лёгким удивлением.

Ю Шулан не был ни стариком, ни юнцом, что-то среднее: зрелый, сдержанный, одетый скромно, в стиле типичного «кадровика» из госструктур. Всё в нём будто бы говорило о серости и аккуратности. И вдруг — аромат дикой розы: яркий, вызывающий, почти сладострастный. Контраст был настолько явным, что Фань Сяо на миг по-настоящему заинтересовался.

— Если сегодня удастся спасти, — спокойно сказал Ю Шулан, не отрывая взгляда от мать с ребёнком на третьем этаже, — я бы хотел пригласить господина Фаня на ужин.

Он говорил без нажима, просто и уместно — всё звучало почти буднично:

— Заодно, — добавил он, — чтобы отпраздновать и… извиниться за тот случай с аварией.

— А если не удастся спасти? — отозвался Фань Сяо.

Голос у него был низкий, тёплый, как обволакивающий шёлк, но в этой мягкости пряталось нечто опасное — вкрадчивое, почти соблазнительное. Словно кто-то из темноты предложил сыграть в игру, не называя правил.

Ю Шулан чуть крепче сжал край импровизированного «прыжкового матраса» одной рукой. Потом медленно перевёл взгляд на Фань Сяо.

Снова накатила эта странная, нелепая двойственность: будто два разных человека боролись в нём за право остаться на поверхности. Но прежде чем он успел уловить и понять, рядом раздался тихий смех.

Фань Сяо смотрел на него с нежностью, в которой таилась насмешка — но теплая, почти игривая. В глазах сверкнул озорной огонёк:

— Я пошутил. Сегодня, господин Ю, сэкономить вам точно не удастся.

Пп: Имя Ю Шулан (游书朗) — «Ясный разум, идущий своим путём» или «Открытый, образованный человек, не связанный рамками». Это необычно мягкое светлое и поэтичное имя для мужского персонажа.

http://bllate.org/book/14466/1279877