Готовый перевод Seizure / Захват [❤️][✅]: Глава 21. Можешь кричать сколько захочешь

Я думал, что у меня просто ушибы, ничего серьёзного. Но Шэнь Унянь настаивал: нужно обязательно съездить в больницу.

Я был уверен, что он отвезёт меня в ближайшую. Но вместо этого мы ехали почти час, пока не оказались у здания международной клиники — фасадом от неё так и веяло роскошью и… дороговизной.

Стоило переступить порог, как меня поразил шик интерьера и почти полное отсутствие людей.

— Может… может, не надо? — я попятился к двери.

Шэнь Унянь крепко обнял меня за талию и, не говоря ни слова, повёл вперёд:

— Раз уж приехали, нужно пройти обследование. Это больница семьи Лян, у меня есть карта — со скидкой. Много не потратим.

— У тебя и тут карта есть? — я с удивлением посмотрел на него. В этом пустом холле даже обычный голос звучал чересчур громко, поэтому я понизил тон: — Вот это жуть.

— У меня хроническая мигрень. Надо регулярно проверяться и получать рецепты, — он улыбнулся. Трудно было понять, шутит он или говорит всерьёз.

Отступать он мне не дал — буквально втолкнул в кабинет.

Из-за малого числа пациентов всё прошло быстро: осмотр врача, рентген, повторный приём — на всё ушло не больше получаса.

— Перелома нет, — сказал врач, глядя на снимок. — Но гематома сильная, может временно повлиять на зрение.

Он выписал обезболивающее, охлаждающий пакет и два тюбика мази от синяков. Перед уходом отдельно подчеркнул: в первые сутки — только холод, мазь позже.

Пока Шэнь Унянь забирал лекарства, я послушно сидел на диване в холле.

Да, частная клиника была почти пуста — но не совсем. Проходящие мимо пациенты и медсёстры то и дело бросали в мою сторону взгляды. В них не было ни злобы, ни осуждения — но от этого легче не становилось.

Я натянул капюшон, опустил голову и попытался стать невидимым, словно раствориться в тени.

Уставился в узор ковра, отключился — и вдруг в размытом поле зрения появилась ладонь. Осторожно коснулась моего лица, мягко приподняв подбородок.

Шэнь Унянь внимательно посмотрел мне в глаза:

— В этот раз ты молодец. Не заплакал.

Он дважды провёл большим пальцем по моей щеке, потом достал из пакета холодный компресс и протянул его мне:

— Держи. Приложи. А потом поедем домой.

Не знаю, что именно в его словах меня тронуло. Ещё минуту назад всё было терпимо: что-то сдавливало грудь, но не было ни острой боли, ни отчаяния. А теперь — будто что-то внутри оборвалось. Глаза защипало, и слёзы, не спрашивая, подступили к краю.

Я вцепился в компресс и резко опустил голову, лишь бы он не увидел моей слабости.

Слёзы падали одна за другой — тихо, без всхлипов, впитываясь в ворс ковра. Я пытался сдержаться, но чем сильнее старался, тем быстрее они текли. Будто прорвало что-то глубоко внутри — и уже не остановить.

— Наконец-то заплакал, — прошептал Шэнь Унянь, делая шаг вперёд. Я прижался к нему, а он мягко гладил меня по затылку и спине. Его движения только сильнее пробуждали боль. — Всё хорошо, плачь. Нельзя держать это в себе.

Я сжал пальцами край его пальто, прильнул ближе:

— Я не крал ничего.

— Я знаю.

— И я… я не продаю себя, — прошептал я. В голосе не было злости — только горькое недоумение перед абсурдом обвинений.

Его ладонь на моей голове замерла, но через пару секунд снова продолжила поглаживать. Шэнь Унянь тихо сказал:

— Конечно, не продаёшь. Кто вообще учит детей таким гадостям?.. Скажи, кто тебе это наговорил?

Он был прав. Стоило дать слезам волю — стало легче. Сквозь судорожные вдохи, слёзы и обрывки фраз я рассказал ему всё как было. Минут десять мы просто сидели так: я рыдал, а он молчал, просто был рядом.

Когда, наконец, выдохся, боль в груди ушла.

По дороге домой я спокойно сидел в машине, держа холодный компресс у глаза. Боль в теле всё ещё ощущалась, но сердце уже не сжималось, как раньше.

Но стоило мне принять душ и выйти из ванной, как я понял — начинается жар.

— Ничего страшного. Температура невысокая, — Шэнь Унянь коснулся моего лба. — Лёгкий жар, до тридцати восьми не дотягивает. Поешь и отдохни. Тебе нужно выспаться.

— Угу, — кивнул я. Глаза ныли — не пойму, от слёз или от ушиба — и нестерпимо тянуло ко сну. Хотелось просто закрыть их и провалиться в тишину.

Шэнь Унянь приготовил простую пасту, мы ели её вместе. Потом он принёс чашку тёплого молока с мёдом и настоял, чтобы я всё выпил.

Видимо, из-за еды и молока уровень сахара в крови подскочил — я и так чувствовал сонливость, а теперь стало трудно даже сидеть. Мышцы размякли, словно тело превратилось в тряпичную куклу.

Ноги подкосились, я чуть не упал. Шэнь Унянь подхватил меня:

— Осторожно.

Убедившись, что я не в состоянии идти, он просто поднял меня на руки и отнёс в свою комнату.

— Почему я здесь сплю?.. — пробормотал я, пытаясь приподняться, хотя глаза едва открывались.

— Здесь тише. Окно не выходит на улицу. И санузел рядом — удобно, если ночью захочешь в туалет, — его ладонь мягко, но уверенно прижала меня обратно к кровати.

Стоило голове коснуться подушки — сознание начало ускользать. Я из последних сил пытался уловить, что он говорит, но слышал только глухой, туманный шёпот.

— Я ненадолго уйду… Телефон я забрал… Ничего не думай. Просто спи…

Чья-то ладонь мягко накрыла мои глаза, и в темноте прозвучал голос Шэня Уняня:

— Ты должен беречь себя… ради меня.

В ушах завыл ужасный крик — пронзительный, надрывный, нескончаемый, будто я попал в один из кругов ада. Всё тело задрожало, я сжался в комок.

На фоне кроваво-красного мрака белая фигура с дьявольскими рогами схватила тёмный сгусток — человека — и с яростью начала швырять его о землю снова и снова.

— По… помогите… пожалуйста… — стонала тьма, но белая фигура не знала пощады.

Она схватила жертву за волосы, наклонилась к уху и прошептала:

— Ты понял, в чём был неправ?

— Понял! Я всё понял! — захлёбываясь кровью, прохрипела тень. — Прости… умоляю…

Белая фигура усмехнулась. Тень будто собралась с силами, чтобы облегчённо выдохнуть, но вместо этого её снова схватили за волосы и резко окунули головой в какой-то резервуар.

Щелчок. Хлынула вода.

Изнутри ведра донеслись булькающие звуки — крики захлебнулись, растворяясь в потоке.

— Но ты всё ещё твердил, что не виноват, — сказал белый, ведя отсчёт. Затем он вновь вытащил жертву наружу.

— Не надо… прошу… отпусти меня… — тень корчилась на полу, вся в дрожи и слезах, будто из неё вытекли последние силы.

Белая фигура выпрямилась, сняла с запястья какой-то предмет и сжала его в ладони.

— Только начали, а ты уже сломался? — он поставил ногу на грудь жертвы и, глядя сверху вниз, холодно усмехнулся. — Из-за каких-то жалких десяти с лишним тысяч ты довёл человека до такого. А за часы за три миллиона — сколько ударов заслужил?

Тень, охваченная ужасом, обхватила голову руками и завыла — словно удар уже настиг.

— Кричи сколько хочешь. Здесь звукоизоляция, — голос белого был тягучим, бархатным. Обволакивающий, почти ласковый — но в словах звучало безумие.

— Можешь орать сколько влезет, — прошептал он, облизнул губы, поднял кулак… и обрушил его вниз.

Я проснулся с резким вдохом. Сердце бешено колотилось, по телу струился пот. Кажется, это был кошмар. Но, как и большинство снов, он начал ускользать ещё до того, как я успел осмыслить хоть что-то — остались лишь обрывки тревожных образов.

В комнате было темно: плотные шторы не пропускали ни луча. На часах — четыре утра.

Я чувствовал жажду. Приподнялся, включил свет и направился на кухню за водой.

Температура, похоже, спала. Осталась только лёгкая слабость и вялость в мыслях, как будто кто-то нажал на кнопку замедления.

Глаза опухли — особенно правый: отёк превратил его почти в щель. На теле — синяки, вчерашние удары теперь отпечатались явственно и безошибочно.

Я открыл дверь и босиком прошёл по полу. В гостиной внезапно подул прохладный ветер.

С ним пришёл знакомый, удушающе сладкий запах цветов.

Я посмотрел в ту сторону — и в полумраке рассвета увидел Шэня Уняня у окна. Он опирался локтем на подоконник. На нём была тонкая чёрная рубашка, расстёгнутая у ворота — обнажённая ключица бросалась в глаза.

На его лице, на ключице и даже на пальцах, сжимавших сигарету, запеклись капли тёмной крови. Даже на очках — алые пятна.

Я уставился на него. В этот момент он тоже повернулся, заметив меня. Похоже, не ожидал, что я проснусь так рано, — на мгновение замер. Но тут же овладел собой, затушил сигарету, закрыл окно и, подходя ко мне, вытер руки салфеткой с ближайшего столика.

— Уже не спится? — Шэнь Унянь коснулся моей лба ладонью. — Температуры больше нет. Хочешь поесть?

Его рука была холодной от утреннего воздуха — я невольно вздрогнул.

Запах крови стал ощутимее. Я нахмурился. Похоже, те капли, что я увидел, были не единственными — на нём явно было больше крови, чем заметно с первого взгляда.

— Я не голоден. Просто пить хочется, — пробормотал я, бросив взгляд в сторону кухни. — Опять рыбу разделывал?

Шэнь Унянь сощурился, усмехнулся и повёл меня обратно в спальню, держась за руку:

— Ага. Поймал ночью, крупная, ещё больше той, прошлой.

— На кухне, наверное, бардак... Не заходи, я сам тебе воду принесу.

Он уложил меня в постель. Вскоре вернулся с водой. В другой руке была белая таблетка.

— Это обезболивающее. Выпей — боль уйдёт.

— Спасибо, — прошептал я и, не задумываясь, проглотил таблетку, запив тёплой водой.

И правда — тело быстро отпустило, боль ушла, а на её место пришла дремота. Шэнь Унянь выключил свет, аккуратно укрыл меня и сказал, чтобы я поспал ещё немного.

Я закрыл глаза, но вдруг вспомнил важную деталь и упрямо снова их приоткрыл:

— Когда рыбу режешь... сначала... оглуши её... можно ножом по голове... а то... кровь брызжет...

Шэнь Унянь, стоя у выключателя, кивнул с видом ученика, принявшего к сведению:

— Да, действительно, потом всё в крови. В следующий раз постараюсь аккуратнее.

Он щёлкнул выключателем, и комната погрузилась во тьму. Я услышал, как он выходит.

Сквозь дремоту до меня донеслись обрывки разговора за дверью. Он кому-то звонил:

— Алло Лян? Случилась... небольшая проблема…

http://bllate.org/book/14460/1278960