Готовый перевод Seizure / Захват [❤️][✅]: Глава 12. Почему ты всегда меня находишь?

Моя тётя обожает смотреть безумные любовные сериалы, где герои вечно гоняются друг за другом под дождём, выскакивают из машин посреди пробки, а при приступах ревности устраивают публичные разборки.

Мне всегда казалось, что такие сцены абсолютно нереальны и не имеют ничего общего с нормальной жизнью. Но вот сегодня… я сам оказался в подобной.

Защитить? Как?

Что, встать между ними и обнять Бай Цисюаня, чтобы дать Шэнь Уняню убежать?

— Тебе правда холодно? Ты так сильно дрожишь.

Я вцепился в свитер Шэнь Уняня, чувствуя под тонкой тканью ровное, уверенное биение сердца — спокойное, сильное, неуязвимое.

По сравнению с моей тревогой и растерянностью, он казался воплощением безмятежности и самоконтроля. Такое хладнокровие граничило с чем-то почти нереальным.

Я не ответил ему, всё внимание сосредоточив на Бай Цисюане. Увидев, как тот наконец пошевелился, я вцепился в свитер Шэнь Уняня ещё сильнее, даже дыхание затаил.

Но вопреки моим ожиданиям, Бай Цисюань не бросился на Шэнь Уняня, не стал устраивать сцену. Он просто нагнулся, поднял ключи, и… убежал. Словно считал, что если задержится ещё хоть на мгновение, то "вирус гомосексуальности", витавший над нами, непременно перекинется и на него.

Пальцы постепенно разжались, отпуская ткань свитера. Глядя на удаляющуюся фигуру Бай Цисюаня, я почувствовал лишь лёгкую пустоту. Видимо, я уже слишком часто разочаровывался, чтобы по-настоящему расстраиваться. На смену пришло облегчение.

— Он ушёл, — тихо сказал я, отталкивая Шэнь Уняня. — Видишь, он совсем не любит меня.

Шэнь Унянь отступил, не удивившись:

— Ну, раньше он был уверен, что ты принадлежишь ему. А тут вдруг кто-то другой — естественно, он растерялся. Побег — вполне нормальная реакция.

Я молча тёр себе руки и направился обратно в сторону выставочного зала. Всё. Больше я не верю ни одному слову этого человека.

И тут мне на плечи легло его пальто, ещё тёплое.

Я остановился и ошарашенно обернулся.

Шэнь Унянь, будто читая мои мысли, положил руки мне на плечи и с почти гипнотической улыбкой сказал:

— Дай мне ещё один шанс.

Мы долго смотрели друг на друга. Я колебался, сомневался, но в итоге закутался в пальто — и в тот же миг предал своё только что принятое решение.

— Ну хорошо. И что теперь?

Он обнял меня за плечи и, пока мы шли, шептал в ухо:

— Он обязательно… потом ты… и ещё вот так…

Чем больше я слушал, тем больше приходил в ужас. Всё это звучало безумно. Но, глядя на его уверенность, я сдержал своё недоверие и ничего не сказал.

В тот день Бай Цисюань никак себя не проявил. Я сделал вид, будто ничего не видел, будто объятия с Шэнь Унянем не имели свидетелей.

А на следующее утро, переодеваясь в комнате отдыха, я услышал стук. Это был Бай Цисюань. Он вошёл с пакетом из магазина у метро — в нём были рисовые колобки и бутылка напитка.

— Подумал, ты опять забудешь позавтракать, — неловко сказал он. — Вот, принёс тебе.

К этому моменту сердце у меня уже колотилось быстрее обычного, но я изо всех сил старался не показать вида.

— Спасибо, Бай-ге, — сказал я, садясь за длинный стол и спокойно начиная есть.

Он постоял немного, затем отодвинул стул напротив и тоже сел.

— Чжун Ай, ты… случаем не встречаешься с Шэнь Унянем?

Я резко поднял голову, и выражение потрясения на моём лице было самым настоящим:

— Конечно нет! Бай-ге, с чего ты это взял?

Он открыл рот, будто собирался что-то сказать, но замешкался и так и не упомянул вчерашний инцидент.

— Просто вы в последнее время такие близкие, я подумал, может, вы втайне вместе. — Он натянуто улыбнулся. — Он тебе совсем не нравится?

— Он хороший человек, но я его воспринимаю только как друга. Думаю, он тоже — как младшего брата… Так же, как и ты.

Бай Цисюань замолчал, будто споткнулся о мои слова. Несколько секунд он просто сидел молча, а потом взял бутылку с тёплым грейпфрутовым чаем, открутил крышку и молча придвинул её ко мне.

— Главное, что не он. Другие — ладно. Но он… он тебе не подойдёт.

Я чуть замедлил жевание, затем проглотил пищу и небрежно спросил:

— Почему?

Бай Цисюань отвёл взгляд и уставился на бутылку чая:

— В университете он был настоящей звездой. Ты, может, не представляешь, как сложно добиться такого азиату в том окружении. Спорт, учёба, общение — у него всё выходило. Стоило щёлкнуть пальцами — и то, о чём другие могли только мечтать, тут же оказывалось у него в руках.

— Он слишком отличается от нас. Даже дружить с ним бывало утомительно… А уж быть с ним в отношениях — тем более.

Бай Цисюань всегда казался мне воплощением уверенности, настоящим «идеальным сыном». Но сейчас — впервые — я заметил в его взгляде… зависть.

Мимолётную, почти незаметную, но безошибочную. Такую же я не раз видел у Ду Цзиньчуаня, особенно когда тётя начинала меня хвалить. Та зависть была едкой, почти физической, как кислота.

— Шэнь Унянь… Он, случайно, не учился на психолога? — внезапно спросил я.

Бай Цисюань удивлённо посмотрел на меня:

— С чего ты это взял?

Так и есть. Неудивительно, что он затеял весь этот «эксперимент». Он ведь действительно изучал это всерьёз.

— Просто угадал, — пожал я плечами, стараясь выглядеть беззаботно.

Кажется, он что-то заподозрил, но задавать лишние вопросы не стал:

— Да, он учился на психолога. Вторым профилем была история искусства. Выпустился с одними пятёрками.

Похоже, сам понял, что заговорился, потому что быстро сменил тему и встал:

— Ладно, хватит об этом. Доедай, а я пойду.

— Бай-ге! — окликнул я и, немного помедлив, спросил: — Ты в эту субботу свободен? В кино выходит фильм, который я давно жду… Не с кем пойти. Может, составишь мне компанию?

Он остановился у двери, на пару секунд задумался — и кивнул:

— Хорошо. Вроде бы не должен задержаться на работе.

Дверь мягко захлопнулась, и тишина вновь наполнила комнату. А я всё ещё сидел, слегка ошеломлённый.

Шэнь Унянь предсказал всё до последней детали. Он говорил: Бай Цисюань сегодня обязательно придёт, начнёт расспрашивать о наших с ним отношениях, обязательно скажет, что мы с Шэнем несовместимы. И если в этот момент пригласить его куда-нибудь — он согласится.

Неужели так вообще возможно? Настолько точно просчитать другого человека? Сколько же нужно понимать в людях, чтобы так легко видеть их насквозь?

Сжимая недоеденный рисовый колобок, я невольно поёжился. Хотел было прибавить отопление, но, глянув на панель — 25 градусов.

— Ну как, я угадал? — Шэнь Унянь взял с подноса бокал шампанского. Вопрос прозвучал буднично, но в его взгляде не было ни тени сомнения.

Я быстро огляделся, убедился, что за нами никто не наблюдает, и шёпотом ответил:

— Он согласился пойти со мной в кино в субботу.

На последних словах не смог сдержать лёгкой радости.

— Видишь, Бай Цисюань читается проще простого. — Он залпом осушил шампанское, поставил бокал обратно мне на поднос и, усмехнувшись, добавил: — Тогда начнём наш Пигмалион-эксперимент. Вечером увидимся в кино. — Не дав мне опомниться, он развернулся и ушёл.

Я среагировал не сразу, а когда кинулся его догонять — меня тут же остановили двое гостей, пришедших за вином. Потом мисс Сюй отправила меня на первый этаж за содовой.

Вернувшись наконец в зал, я увидел, что вокруг Шэнь Уняня уже толпится куча людей, и даже Бай Цисюань присоединился к ним. Причём он постоянно косился в мою сторону.

Я занервничал, боясь, что выдам себя, и потому держался на расстоянии. До самого конца дня мне так и не удалось перекинуться с Шэнь Унянем ни словом.

[Сегодня вечером у коллеги по подработке ЧП. Я не могу снова отпроситься. Можно перенести день?]

Сообщение так и осталось без ответа — до конца рабочего дня, до пяти вечера, от Шэнь Уняня ни звука.

Я обыскал весь зал, и только от мисс Сюй узнал, что он с Бай Цисюанем ушёл обедать с важным клиентом фонда. Клиент крупный, даже начальство Бай Цисюаня пошло с ними. Видимо, они оба будут заняты до позднего вечера.

Но хоть бы написал об этом…

Раздражённо вгрызаясь в сухой батончик, который заменял мне ужин, я с силой пнул валявшийся на дороге камешек. К чёрту Шэнь Уняня — в конце концов, это его эксперимент, а не мой. Решено: иду на подработку.

Комната отдыха в «Цзиньхуэйхуан» большая и слегка хаотичная, напоминает закулисье провинциального театра. Вдоль стены тянется ряд косметических столиков, заваленных макияжем, расчёсками и одеждой. В углу — кожаный диван, который давно утратил и кожу, и мягкость. Он потрескался, пружины пронзают ткань насквозь.

Иногда я ночевал здесь, не возвращаясь в общежитие. Несмотря на то что пружины врезались в спину, здесь было тихо. Зимой — тепло, летом — прохладно. По меркам моей жизни — второе по удобству место для сна.

Посетители приходят в основном с девяти до десяти вечера и расходятся только к часу или двум. Первую половину ночи у меня обычно почти нет дел, поэтому я частенько отсиживался в комнате отдыха, иногда даже дремал украдкой. Если девушки уговаривали — садился с ними играть в маджонг.

Каждый раз, когда появлялись новые клиенты, мамочка выводила девушек на выбор. Понравившихся оставляли, остальных отправляли обратно. Молоденьких и симпатичных разбирали первыми. А вот кому за тридцать или кому не повезло с внешностью — чаще всего возвращались в комнату отдыха с опущенными плечами.

Когда работы не было, девушки коротали время за маджонгом. Если не удалось заработать на клиентах — можно было попытать удачу за столом. Когда не хватало игрока или кого-то вызывали, сажали меня. Если выигрывал — счёт записывали на меня. Проигрывал — девушки делили убытки между собой.

— Завидую Коко… — вздохнула одна из девушек. — Вчерашний её клиент — красавчик, щедрый и вежливый. Не то что мой — старый хрыч, заказал самое дешёвое пойло, а руки уже под юбку полезли…

— Понг! — сказал я, перехватывая сброшенную кость и тут же избавляясь от своего единственного круга.

— Лили-цзе, ты нарочно поддаёшься Айю, потому что он милашка? — хихикнула Кэнди, сидевшая слева. — Я уже не помню, когда в последний раз видела клиента, который выглядел бы как человек. Эти только и знают, что лапать, а платить — так вцепятся в кошелёк, как в собственную печень. Я уже на взятии, если что.

— Как говорится, «кошелёк пуст — и кое-что короткое», — ехидно бросила Сяо Мэй, сидевшая напротив. — Надо бы табличку на входе повесить: «Собакам и евнухам вход воспрещён».

— Какая ты злая, — с фальшивым восхищением протянула Кэнди, аккуратно раскладывая перед собой выигрыш. — Беру.

Я выдохнул с облегчением. Хорошо, что досталось не мне.

В этот момент в комнату влетела Мама Сюй — разряженная, как новогодняя ёлка: вся в блёстках, с боевым макияжем, глаза горят от возбуждения.

— Девочки! Крупный клиент! За столько лет таких не было, клянусь!

Кэнди, нажимая кнопку броска, усмехнулась:

— Мамочка, у тебя что, совсем крышу снесло?

Мама Сюй прищурилась:

— Это у тебя снесло. — Она подошла к столу, сверкнула длинными, накрашенными ногтями и резко схватила меня за руку. — Ай, он назвал тебя по имени. Быстро, пойдём!

Сяо Мэй тут же вцепилась в меня с другой стороны, глаза округлились:

— Сюй Тяньцзяо, отпусти его! Ему ещё рано! У тебя вообще совесть есть?

Лили тоже вскочила:

— Тётя Сюй, да это уже торговля людьми! За такое, между прочим, сажают!

Мама Сюй закатила глаза:

— Никто его насильно не тащит. Не захочет — сам откажется. Но клиент сказал: как только Ай услышит его имя, сам пойдёт.

Кто-то из знакомых знает, что я тут подрабатываю?

— А как… как его зовут? — спросил я, уже зная ответ. В голове всплыло одно-единственное имя.

И будто прочитав мои мысли, Мама Сюй расплылась в хитрой улыбке, глаза сузились в щёлочки:

— Он сказал, его зовут Шэнь Унянь. Ну что, Ай, знаком?

Как тут не знать?

Конечно, это он. Да он будто жучок на меня повесил. Как ему постоянно удаётся меня находить?!

— Знаю-знаю, не переживайте, сёстры, он просто друг, — поспешно бросил я, стараясь успокоить Лили, Кэнди и Сяо Мэй.

Потом поспешил за Мамой Сюй, петляя с ней по коридорам «Цзиньхуэйхуан». Сначала налево, потом направо — пока мы не остановились у самого большого VIP-зала.

Я знал это место. Здесь минимальный счёт за ночь — с пятью нулями.

Сюй-мамочка распахнула дверь, и изнутри сразу повалил сладковатый дым, вперемешку с хрипловатым женским голосом, поющим на английском.

На сцене, утопающей в полумраке, девушка в платье, расшитом пайетками, обнимала стойку микрофона и с отточенным мастерством исполняла песню. В зале несколько других девушек с шумными аплодисментами и игрушечными аксессуарами разыгрывали фанатский восторг — будто это был камерный концерт поп-звезды.

В глубине зала, на массивном мраморном столе, стояли открытые бутылки элитного алкоголя — напитки с ценниками, способными смутить миллионера. Возможно, в них и таилась причина столь бурного веселья.

А в самом центре — он.

Шэнь Унянь, вальяжно развалившийся на диване, в окружении девушек, лениво выдыхал тонкие струйки дыма.

— Как вы познакомились? — щебетала одна.

— Такая ароматная сигарета, что за марка? — интересовалась другая.

— Сяо Ай ведь такой чувствительный. В прошлый раз клиент наорал на него пьяный — он сразу весь с красными глазами остался…

— Так и хочется его подразнить, хи-хи…

Вот она — жизнь, в своей роскоши, пьяной и беззастенчивой, полной разврата.

А ведь вы только что в комнате отдыха говорили, как ненавидите курящих мужчин. Что вас воротит от одного запаха прокуренных старикашек. А сейчас?

— А-а… — Шэнь Унянь первым заметил меня. Он выпустил последний клуб дыма, затушил сигарету в пепельнице с водой и громко произнёс:

— Всё, красавицы, расходимся. Мой малыш пришёл.

http://bllate.org/book/14460/1278951