Готовый перевод End of Love / Конец чувств [❤️][✅]: Глава 5

Поздним вечером Бай Цзин отправился в старый особняк семьи Бай.

Причина была не в жалобах Бай Хэна. Просто отец, Бай Чжэнъюань, в последнее время всё чаще болел — то простуда, то боли разные, не проходило ни дня без недомоганий. Управляющий Сюй-шу позвонил ему лично и попросил: как бы ни было занято, надо приехать.

Когда Бай Цзин подъехал, Сюй-шу уже ждал его у ворот. Обычно спокойный и осторожный, сегодня он был весь на нервах, лоб нахмурен, тревога в каждом движении. Как только Бай Цзин вышел из машины, управляющий коротко доложил о состоянии Бай Чжэнъюаня, потом огляделся по сторонам и, подойдя ближе, шепнул ему несколько слов на ухо.

Бай Цзин выслушал и слабо усмехнулся, давая понять: он всё понял. Сюй-шу облегчённо кивнул, видно, наконец, выдохнул.

Когда они вошли в дом, Чжао Чжиюнь как раз кормила Бай Чжэнъюаня лекарствами, всхлипывая и жалуясь: то на то, что Бай Хэн в компании подвергся “несправедливости”, то на то, что Бай Чжэнъюань всегда любил только старшего сына и совсем не заботился о ней и её сыне. Бай Чжэнъюань, уставший и полуглупый от старости, только покорно поддакивал да утешал её — даже не подумал одернуть.

Сюй-шу, следуя за Бай Цзином, легонько прокашлялся.

Чжао Чжиюнь обернулась на звук. Завидев Бай Цзина, вся сжалась, словно её ударили током. Маленькая ложечка с лекарством выскользнула из её дрожащей руки и с глухим звуком плюхнулась в фарфоровую чашку, расплескав микстуру.

В отличие от растерянной Чжао Чжиюнь, Бай Цзин держался спокойно, даже с лёгкой улыбкой:

— Отец. Тётя Чжао.

Чжао Чжиюнь поспешно поднялась с места, не осмеливаясь смотреть ему в глаза. Нацепила на лицо натянутую, фальшивую улыбку:

— Бай Цзин, ты вернулся. Почему не предупредил? Мы бы приготовили ужин, вместе поели бы.

Бай Цзин сел напротив них. Его вежливая улыбка была безупречна:

— Не утруждайте себя, тётя Чжао. Я уже поужинал. — Он перевёл взгляд на угрюмого Бай Чжэнъюаня и спокойно сказал: — Услышал, что у отца в последнее время со здоровьем не всё гладко, поэтому ещё перед приездом договорился с господином Фу. Завтра он зайдёт посмотреть.

Господин Фу — один из самых известных целителей в стране, давно отошёл от дел, и в Цзиньхае не так-то просто было его заполучить.

Бай Чжэнъюань в ответ только хмыкнул, но выражение лица заметно смягчилось. Несмотря на то, что с этим сыном у него никогда не было особой близости, почтительное поведение Бай Цзина всё же тешило его отцовское самолюбие. Только вот стоило вспомнить о Бай Хэне, как выражение снова стало мрачным.

Он холодно заговорил о сегодняшней истории в компании, требуя объяснений.

Бай Цзин не стал суетиться, спокойно и методично изложил все детали случившегося, попутно припомнив и прежние выходки Бай Хэна, которые тот натворил за годы работы.

Бай Чжэнъуань побледнел так, будто его пощёчиной огрели. Он быстро оборвал сына:

— Даже если он тысячу раз неправ, учить его имеет право только семья! А этот Ли Шуи — он кто вообще такой, чтобы его поучать?!

Улыбка на лице Бай Цзина потускнела:

— А если бы не “этот” Ли Шуи, то участок, оставленный мне у семейной гробницы, до сих пор не пустовал бы. Не так ли?

— ...Ты!.. — Бай Чжэнъюань резко вскочил, лицо его то бледнело, то наливалось злобным румянцем. Он ткнул в Бай Цзина пальцем и с трудом выдавил: — Негодяй!

После чего резко развернулся и поднялся наверх, не удостоив сына больше ни одним взглядом.

Чжао Чжиюнь тоже вскочила, собираясь бежать за ним, но Бай Цзин вдруг окликнул:

— Тётя Чжао.

Она вздрогнула, ответила дрожащим голосом, а он — с той же вежливой улыбкой, но с таким холодом в глазах, что мороз по коже:

— Передайте, пожалуйста, Бай Хэну, чтобы в следующий раз обращался ко мне напрямую. Отец уже не молод и чувствует себя неважно. Не стоит больше его тревожить.

Чжао Чжиюнь поспешно закивала. Только когда Бай Цзин ушёл, она осела на место, будто из неё выпустили воздух. На самом деле она и не хотела бороться. Она знала, на что способен её сын — даже десять Бай Хэнов не потянут одного Бай Цзина.

Вся её слёзная комедия перед Бай Чжэнъюанем была просто попыткой выжать побольше для сына. Жаль только, что сам Бай Чжэнъюань упрямый и самоуверенный — всё ещё думает, что способен управлять Бай Цзином и вернуть себе контроль над семьёй Бай.

Но стоило Чжао Чжиюнь задуматься об этом — по телу прокатилась холодная дрожь. Что будет, если однажды Бай Цзин окончательно отбросит последние остатки привязанности? Что тогда ждёт их с Бай Хэном?

Бай Цзин нечасто наведывался в старый дом, и вот снова встреча с отцом обернулась тяжёлым, неприятным разговором.

Как только машина выехала за пределы особняка, он устало прижал пальцы к межбровью, пытаясь унять головную боль. Когда он вновь раскрыл глаза, в глубине их черноты плескалась ледяная, колючая злость.

Снаружи все думали, что между ним и Бай Чжэнъуанем прекрасные отношения. На деле же это была иллюзия, искусно выстроенная им самим. В душе Бай Цзин не испытывал к этому человеку ни капли тепла.

Бай Чжэнъуань в молодости был отпетым гулякой: даже после того, как женился на его матери, Шэнь Ханьцю, не думал остепеняться — продолжал веселиться по ночам, меняя женщин одну за другой.

Когда Бай Цзин только родился, в дом уже заявилась его внебрачная дочь. А потом и вовсе ослеп от страсти к юной и красивой Чжао Чжиюнь, которой устроил настоящую вторую семью.

Шэнь Ханьцю была женщиной кроткой, терпеливой. Всю боль она глотала молча, день за днём чахла от горя, пока в итоге не умерла совсем молодой.

Как он мог не ненавидеть Бай Чжэнъуаня?

Но, несмотря на всё это, Бай Цзин до сих пор сохранял вежливость и терпение только ради одного человека — деда, Бай Вэйфана.

Бай Вэйфан с самого детства обожал внука. После смерти Шэнь Ханьцю он забрал Бай Цзина к себе, лично воспитывал, учил, наставлял. И перед смертью оставил ему последнее наставление: ни при каких обстоятельствах не становиться тем, кто поднимет руку на отца.

“Если ты и он однажды станете врагами, даже умерев, я не смогу покоиться с миром,” — сказал тогда старик, и впервые в жизни заплакал.

Каждый раз, вспоминая этот момент, Бай Цзин чувствовал, как в груди разливается тяжесть.

Дед знал его насквозь — знал, что гнев Бай Цзина глубок и беспощаден. И именно потому завещал ему удерживать себя.

И Бай Цзин помнил: сколько усилий дед приложил, чтобы выстроить для него дорогу в жизни. Этого забыть он не мог.

Поэтому он будет играть роль покорного сына — до тех пор, пока Бай Чжэнъуань окончательно не перегнёт палку.

Машина ехала уже какое-то время, и вот-вот должна была свернуть на развязку, как водитель не выдержал:

— Господин, куда направляемся?

Бай Цзин очнулся, достал телефон и позвонил Ли Шуи. Узнав, что тот в больнице, велел ехать туда.

Ли Шуи как раз собирался уходить, но, узнав, что Бай Цзин едет за ним, остался подождать.

С того самого момента, как Цзинь Янь узнал, что звонил Бай Цзин, он не переставал украдкой поглядывать на Ли Шуи.

Ли Шуи, которому быстро надоели эти подозрительные взгляды, раздражённо бросил:

— Ну, говори уже, что хотел.

Цзинь Янь, словно получив разрешение, ойкнул, но потом снова завис на полпути, тщательно подбирая слова. Наконец, осторожно спросил:

— Дядя Ли… а вы… ну… вы с ним… всё нормально?

Он не осмелился прямо назвать имя Бай Цзина, но Ли Шуи и так понял, о ком речь. Ответил лениво, будто отмахиваясь:

— Как всегда.

Похоже, это был не тот ответ, на который рассчитывал Цзинь Янь. Он на секунду завис, потом с трудом выдавил:

— Если не всё в порядке... Вы не держитесь. Всё равно вы уже не молодой, я вас на пенсии обеспечу!

Ли Шуи опешил. Когда дошло, что тот сказал, лицо у него перекосилось от смеха и злости одновременно. Этот идиот реально думает, что он может умереть с голоду? Решив поддеть его, Ли Шуи прищурился и с двусмысленной ноткой сказал:

— Если я к старости останусь один, не побрезгую и тобой. Можем пожить вместе, как получится.

Цзинь Янь будто током ударило. Лицо в панике:

— Д-д-дядя Ли! Я вас всегда как старшего воспринимал...

Видя, что лицо Ли Шуи не меняется, поспешно добавил:

— В моём сердце вы… как отец мне…

Лицо Ли Шуи сразу потемнело.

В этот момент зазвонил телефон. Он глянул — Бай Цзин. Надел пиджак и встал. Но уже у двери резко развернулся, подошёл и вдавил лицо Цзинь Яня в подушку:

— Уж лучше одному, чем с таким идиотским сыном, как ты.

http://bllate.org/book/14458/1278747