Готовый перевод Butterfly Ashes / Клетка для бабочки [❤️][✅]: Глава 46. Усыпляющее зелье

Стояла мёртвая тишина.

Долго, правда, она не продержалась — уже в следующую секунду зал взорвался голосами. Все заговорили разом, наперебой, будто боялись упустить момент.

Я замер, как идиот. Думал, Бо Ичуань ещё какое-то время поиграет в интриги, попридержит эту сенсацию. А он — вот так, сходу, прямо посреди банкета. Вывалил на всех без предупреждения. Хотя… чему я удивляюсь? Наследство его матери собирались щедро «подарить» королевской семье — в угоду Бо Сючэню.

Он, конечно, всё давно просчитал.

Теперь выходит, наш поспешный брак был не просто способом вычеркнуть Па Куна и разорвать династическую связь с семьёй Цяо. Нет. Это тоже было частью спектакля. Финальный акт, аплодисменты, антракт. Он выстрелил разом в трёх зайцев.

— Ичуань, ты… — голос Бо Лунчана дрогнул. Он уставился на свидетельство о браке так, будто оно сейчас заговорит. Но всё же, сохранив лицо, понизил голос. — Это безумие.

— Всё в порядке, — спокойно отозвался Бо Ичуань. — Пусть Сючэнь продолжает. Я уже заменил рубин. На подносе — то, что бабушка изначально хотела передать во дворец. По ценности не уступает. Не волнуйся. Я бы не стал подставлять нашу семью.

Бо Лунчан немного расслабился и кивнул Сючэню.

Тот подошёл к принцессе Ассуте. Придворный церемониймейстер бережно приподнял бархатное покрывало — и по залу прокатился единый, слаженный вздох: под стеклянным куполом стояла крошечная, с кулак, нефритовая статуэтка Будды. По её яркости и чистоте безошибочно угадывался императорский нефрит. Стоимость — минимум десятки миллионов.

— Ичуань, — вмешался дядя Бо, сидевший поблизости. Он пытался улыбнуться, но губы его дрожали, а лицо было натянуто, как струна. — После смерти бабушки всё её имущество досталось родне по материнской линии. Насколько я помню, сразу после похорон всё было поделено. Откуда у тебя этот нефритовый Будда?

— А кто сказал, что у бабушки было только одно завещание? — тихо бросил Бо Ичуань.

Даже лицо Бо Лунчана потемнело. Похоже, даже он — родной отец — не догадывался, что старая ведьма предусмотрела запасной вариант. Сейчас он, наверное, мысленно избивает себя за равнодушие к старшему сыну — в те годы, когда ещё можно было что-то изменить.

Я невольно цокнул про себя. А если бы тогда, десять лет назад, я поехал с Бо Ичуанем в Гонконг? Смог бы я, прикрывшись именем Бо Ицзэ, ухватить кусок от этого пирога? Впрочем… даже если бы мне дали второй шанс, я бы всё равно поступил так же. Ни деньги, ни акции, ни фамилия в паспорте не вернули бы мне отца. И не растопили бы сердце Бо Ичуаня. А главное — всё это всё равно не было бы моим. Я всегда знал, где моё место.

— Ах да, — небрежно добавил Бо Ичуань, прихлёбывая вино. — Совсем забыл. После возвращения я использовал часть средств, чтобы выкупить 10% акций нашей компании. Вы, наверное, слышали, несколько членов совета директоров ушли. — Он перевёл взгляд на Третью тётю. — Третья тётя тоже отдала мне 5% своих. В сумме, с тем, что перешло от мамы, у меня теперь 20%. Это больше, чем у Сючэня и Третьей госпожи. Я второй после вас, отец. Так что, прошу, определите для меня должность, соответствующую моему новому статусу.

— Так это был ты?.. — Вторая госпожа не выдержала, её голос зазвенел, как сорвавшаяся струна. — Вот почему Лао Ли свернул производство и исчез, не сказав ни слова! Ичуань, у тебя орден за боевые заслуги, ты мог бы напрямую уйти в политику. У тебя есть наследство от бабки. Зачем тебе бороться с Сючэнем?

— Довольно, Цзиньшу. Такие вещи — при посторонних не обсуждаются, — отрезал Бо Лунчан. — Остальное дома.

Вторая госпожа тут же замолчала.

Я посмотрел на Тию — и тут же заметил, как переменился ее взгляд. Осторожность сменилась мягким интересом, почти флиртом. Ничего удивительного: узнав, какими ресурсами обладает Бо Ичуань, да ещё получив мой тонкий намёк на его чувства, она просто не могла не клюнуть.

Я снова посмотрел на Бо Ичуаня. Он уже убрал свидетельство о браке и теперь рассеянно смотрел в сторону сцены, где шла королевская благотворительная лотерея. В груди что-то неприятно сжалось. Хоть бы взглядом провёл по Тие, а?.. Я уже хотел как-то подтолкнуть его — и вдруг почувствовал резкий укол в щёку.

Повернув голову, увидел Цяо Му. Он смотрел на меня так, будто я только что пробудил его изнутри горящей гробницы. В его глазах было что-то мёртвое, тёмное, ледяное. Казалось, ещё секунда — и оттуда полезут призраки, чтобы сожрать меня заживо.

Сдается, он и правда мечтает меня убить.

Я злорадно повёл бровью. В этот момент почувствовал, как рука Бо Лунчана сжала мою. Его нефритовое кольцо скользнуло по коже, и следом что-то прохладное и гладкое обвило моё запястье.

Я опустил глаза — на моей руке оказались те самые чётки из агарового дерева, с которыми он никогда не расставался.

Ну конечно. Я даже не удивился.

Если он чего-то хочет — получит. Не остановится, даже если цель зовут «невестка».

Я выдернул руку, покрутил чётки в пальцах, посмотрел на него — и, поймав его приторный, липкий взгляд, чуть скривил губы в холодной, изящной улыбке.

Когда торги закончились и заиграла музыка, пары одна за другой вышли на центральную площадку. Бо Сючэнь, как и мечтал, пригласил Ассуту. Она, разумеется, согласилась.

Тия тем временем плавно поднялась, прошла вперёд, остановилась у стола между Бо Лунчаном и Бо Ичуанем, положила ладонь на спинку кресла и ослепительно улыбнулась:

— Хозяин, может, и нам с вами потанцевать?

Бо Ичуань дёрнулся. Наморщил лоб и посмотрел на неё.

У меня внутри всё похолодело. Я осторожно приподнял скатерть, заглянул под стол…

Тия, в туфлях на каблуках, ногой неторопливо скользила по лодыжке Бо Ичуаня, легко задевая штанину носком.

Я стиснул зубы, привкус во рту стал горьким. Опустил скатерть и сделал вид, что ничего не видел.

Когда Тия и Бо Лунчан отправились танцевать, Бо Ичуань, молча развернув коляску, бросил в мою сторону взгляд через плечо:

— А-Ши, проводи меня в комнату.

Голос — лёд. Всё ясно: хватило пары минут, чтобы испортить ему весь вечер. Видеть, как твой отец крутится с любимой под музыку — удовольствие ниже среднего.

Я тут же вскочил, подбежал, взялся за ручки коляски.

— Брат Чуань…

Позади послышался дрожащий голос Цяо Му. Он всё ещё пытался вклиниться — жалобно, жалко.

Я пулей двинулся к лифту. Ему не место рядом.

В комнате я закрыл дверь. Похлопал Бо Ичуаня по плечу — жест вышел почти нежный, по-своему заботливый:

— Всё нормально. Не переживай, старший молодой господин. Ты бы видел, как она на тебя смотрела, когда ты говорил про акции. Она твоя. Тут вопрос времени.

— Что ты ей наговорил? — перебил он. Ледяным голосом, в котором звенело предупреждение.

— Я… — я облизал губы. — Я знаю, сейчас ещё рано, просто… хотел тебе помочь. Не волнуйся, я не говорил прямо. Только намекнул. Ты сам видел, как она отреагировала! Ты ведь хочешь, чтобы чувства были взаимными, да? Надо закидывать удочку. У нее, скорее всего, есть доля. Если она перепишет её на тебя — ты будешь на шаг ближе к вершине. И любимая рядом… Разве не идеально?

— Бо Лаоши! — он резко повернулся. В глазах металась ярость. — Кто тебе разрешал?! Ты кто такой? Думаешь, мои планы нуждаются в твоём вмешательстве?!

Он ударил меня тростью по голени. Я отскочил от боли. Да, он в ярости. И я, честно говоря, это заслужил. Влез не в своё время, испортил ритм. Но мне уже нечего терять. Я просто слишком быстро умираю, чтобы позволить себе бездействовать.

Если не помогу ему сейчас — потом будет слишком поздно. Да и умирать тогда будет не с чем.

Увидев, что он снова занёс трость, я молниеносно юркнул в ванную и захлопнул дверь.

— Старший молодой господин, мне жарко. Я сначала приму душ, потом вас обслужу, ладно?

Я только успел сдёрнуть с себя одежду медиума, как наручные часы завибрировали.

«Рубин почти у тебя в руках — а ты тащишь Бо Ичуаня к Тие?» — как и следовало ожидать, пришло сообщение от работодателя.

«Видимо, тебе наплевать на жизнь Дин Чэна. Наплевать на этих беспризорников, которых вы с ним опекаете?»

Внутри мгновенно похолодело.

Эти дети… Он и до них дотянулся?

Я тут же ответил:

«Не трогайте Дин Чэна и этих детей! Всё, что я сделал сегодня — на то были причины!»

И начал плести:

«Бо Ичуань тянется к Тие. Он использует меня как прикрытие и в будущем точно разведётся. Разве он станет дарить мне кольцо рубин стоимостью в сотни миллионов? Я подстроил так, чтобы Тия сблизилась с Бо Ичуанем и выманила у него рубин в знак любви. Бо Ичуань, ради её сердца и ради акций, отдаст его. Тогда я воспользуюсь моментом — украду камень и оставлю улики их связи. Даже если они заметят пропажу, не осмелятся поднять шум.»

«Тебе же не для личной коллекции этот рубин, верно? Если слух пойдёт, Бо Ичуань найдёт тебя по следу. Я анонимно перешлю ему доказательства их измены — посмотрим, рискнёт ли он на открытую расправу.

Это вообще не моя обязанность. Если бы ты не держал меня за горло, я бы и не сунулся в это дерьмо. Я уже заранее подтер тебе задницу — а ты вместо благодарности мне угрожаешь?»

Прошло добрых десять, может, пятнадцать секунд, прежде чем пришёл ответ.

«Ну конечно. Недаром тебя зовут Бабочкой. Летаешь легко, тонко работаешь.»

Слова — как лёд по позвоночнику. Формально — почти комплимент. А по факту — предупреждение. Пресловутое «тонко работаешь» звучало, как нож, скользящий по горлу. Мне стало не по себе.

Я ответил коротко:

«Спасибо. Можете ли вы сначала отпустить этих детей?»

Ответ был мгновенный, почти нетерпеливый:

«Когда привезёшь рубин — тогда и отпущу.»

Я сжал кулаки.

«Если хоть один из них пострадает или исчезнет — я вырву тебе глотку даже после смерти. А сегодня ночью я устрою всё как нужно.»

Молчание. Потом ещё одна строка:

«Что ты собираешься сделать?»

Я вспомнил про ту самую бутылочку триазолама, прихваченного в ресторане. Если вырубить Бо Ичуаня, пробить его военный аккаунт и параллельно инсценировать «интимную» сцену с Тией… всё может срастись. Главное — точно и без лишнего шума.

Я написал:

«Это тебя не касается. У меня свои методы.»

На том конец. Связь оборвалась. Я выдохнул — и снова шагнул под душ.

Не успел даже половину намылить, как часы снова завибрировали.

«Не создавай сложности, Бабочка. Я сам прикрою хвосты. Когда ты заходил, заметил на тумбочке чёрную коробочку. Возможно, там и лежит этот чёртов камень. Сделай всё сегодня ночью. Достанешь „голубиную кровь“ — получишь адрес для передачи.»

«Я не могу — мне нужно вернуться к боссу. Это выполнит кто‑то из команды», — ответил я.

Если я отдам им военный аккаунт — Бо Ичуаню грозит Госбезопасность, я не могу рисковать. Обвинения в государственной измене я допустить не мог.

«Нет, придёшь только ты. Я нанял тебя лично, а не кого‑то другого», — настаивал работодатель.

Тон был железный. Я подумал: передача займёт не так уж много времени; к тому же уведомление о сливе данных и вмешательство спецслужб не мгновенные. Наконец я сдался: «Ладно.»

Если рубин действительно в этой комнате, я мог бы за один заход решить и эту проблему, и вопрос с аккаунтом.

Я вспомнил о бутылочке триазолама и на мгновение замер.

(прим: триазолам — сильнодействующее снотворное из группы бензодиазепинов; в тексте употребляется как сюжетный приём. Перевод не призывает к применению веществ и не содержит инструкций по их использованию.)

Внезапно я вспомнил про пузырёк с триазоламом — он остался в кармане зелёного костюма, того самого нового. Сердце ёкнуло. Я же переодевался… Неужели оставил его в уборной на яхте? Эта мысль сбила дыхание.

Наскоро вытершись, я выскочил из ванной. Бо Ичуань сидел на балконе, спиной ко мне, молчаливый и отрешённый. На прикроватной тумбочке стояла антикварная шкатулка размером с голову — точь-в-точь как ту, которую описывал работодатель. Кажется, я начал догадываться, где искать рубин.

Я распахнул дверцу шкафа — костюма внутри не оказалось. Только его вещи и два тяжёлых махровых халата. Натянув один, я направился к нему, собираясь заговорить, как вдруг услышал два коротких, болезненно знакомых щелчка. Обогнув балкон, я увидел: он держал во рту сигарету и, слегка наклонившись, поднёс к ней зажигалку.

Он… теперь курит?

Я остолбенел. Он поднял на меня взгляд из-под ресниц, усталый и совершенно нечитаемый. И прежде чем я успел что-то сказать, моё тело сработало само — я подошёл и выхватил у него сигарету.

— Ты что творишь? — нахмурился он, даже не удивлённо, скорее с раздражением.

Я, немного смутившись, разжал пальцы и бросил сигарету в море.

— Просто… курить вредно для здоровья, — сказал я, не слишком уверенно, будто это было оправдание, а не причина.

Он ничего не ответил, только неспешно достал из кармана новую сигарету. Его молчание было красноречивее слов. Я выдернул у него зажигалку и крутанул в пальцах, будто рассматривал трофей.

— Ух ты, красивая штука. Отдашь мне? А?

Бо Ичуань сузил глаза, с лёгкой насмешкой в голосе спросил:

— Сам курить хочешь, да?

Я хмыкнул, забрал у него сигарету, будто и правда собирался закурить.

— Ну, у тебя ведь наверняка дорогие, я такие не пробовал. Любопытно, какой у них вкус.

Я поджёг сигарету и затянулся. На удивление — понравилось.

…А вкус-то — лемонграсса.

Я посмотрел на сигарету внимательнее. Конечно — тайская марка.

Неужели это та самая, с которой у меня всё началось? Та, что тогда, в первый раз, буквально вскружила мне голову?

http://bllate.org/book/14417/1274577