Готовый перевод Butterfly Ashes / Клетка для бабочки [❤️][✅]: Глава 34. Принуждение к браку

Когда я наконец пришёл в себя и сел, то понял: на моём лице не дождь. И я вовсе не на веранде. Я лежал в узкой койке, в тесной каюте. Окно-иллюминатор было плотно закрыто.

Снаружи всё ещё лил дождь, но небо уже посветлело. Я взглянул на часы — шесть утра.

Мурашки пробежали по коже.

Кто-то переложил меня сюда, пока я спал. Обычно я сплю очень чутко, легко просыпаюсь от малейшего шума. Со мной такого никогда не бывало.

Я что, потерял сознание во сне? Из-за переутомления после обряда медиума?

Кто меня сюда притащил?

Я подошёл к двери. Но, потянувшись за ручкой, вдруг заметил в зеркальце на створке: на мне другая одежда.

Белая рубашка, чёрный жилет — форма обслуживающего персонала. Только без галстука-бабочки.

Кто меня сюда перетащил? Кто переодел меня? Почему я ничего не почувствовал?

Меня окатил холодный пот.

Я распахнул дверь — за ней был открытый коридор вдоль борта. Шторм бушевал, волны били о корпус судна с оглушающим грохотом, вода — и морская, и дождевая — хлестала прямо в лицо. Я выглянул за борт — похоже, это нижняя палуба, где обычно размещаются каюты обслуживающего персонала.

— Эй, живее, живее! Перепроверь, что вытащили прошлой ночью!

— Скоро шведский стол открывается! Несите всё это наверх!

Из-за угла доносились крики. Я прошёл по коридору и толкнул ближайшую дверь — оказалась, это камбуз. Изнутри валил пар, кухня гудела, как улей. Там суетились не меньше сотни поваров, десятки рядов с сервировкой, кто-то нарезал, кто-то жарил, кто-то выкладывал блюда на подносы — глаза разбегались.

— Эй, земляк, ты чего тут забыл? — кто-то хлопнул меня по плечу. Я обернулся — и чуть не вздрогнул. Дядюшка Цзи.

— Я… — да чёрт его знает, как меня занесло на нижнюю палубу, к чёртовой кухне.

Но договорить я не успел — он уже всучил мне в руки поднос:

— Прекрасно. Тогда отнеси завтрак старшему господину. А мне нужно отлучиться.

Рот открыть не успел — передо мной уже стояла сервировочная тележка.

В этот момент браслет на запястье дрогнул. Даже не заглядывая — понятно, наниматель на том конце требует, чтоб я шевелился.

Я подумал: Бо Лунчан и остальные, скорее всего, ещё валяются без чувств после ночных загула в казино. Сейчас — самое подходящее время. У меня в руках официальный повод, завтрак, и, раз уж дядюшка Цзи сам дал добро, попасть в комнату Бо Ичуаня — пара пустяков.

Быстро глянул на тележку: суп бак кут тэ и устрицы-сашими, хаккасский лэйча, удянский рыбный пирог, и десерт — рисовые пирожные с пальмовым сахаром. Порции явно на двоих.

Проверил — кинзы в супе и сашими не было. С облегчением вздохнул и толкнул тележку в лифт. Внутри — ни души. Не выдержал: кокосовые пирожные, удянская рыба, чай хакка… Всё моё. Съел понемногу — не заметил, как наелся до отвала. К тому моменту, как добрался до двери Бо Ичуаня, уже мучила отрыжка.

Вытер рот, постучал трижды.

Из-за двери откликнулся приглушённый голос:

— Заходи.

Я взял карточку с подноса и провёл по считывателю. Холодный воздух ударил в лицо — кондиционер ревел на полную. Я невольно поёжился. Шторы были плотно задёрнуты, в комнате царил полумрак, но даже в темноте я разглядел Бо Ичуаня — полулежал на кровати, уже проснувшийся. Вечно он подрывается с утра по армейской привычке.

Я подкатил тележку к его постели и подошёл к окну, собираясь раздвинуть шторы.

Обернулся — и поймал его взгляд.

Вспышкой пронеслось в голове: простыни, скомканный ритм, злой укус желания. От жара вспыхнули уши. Но я не отвёл глаз — наоборот, чуть улыбнулся:

— Доброе утро, господин Бо.

— А почему ты принёс завтрак? — поинтересовался он.

— Дядюшка Цзи вспомнил, что у него дела поважнее. Или просто приспичило — в туалет бегом. — Я пожал плечами и, не теряя времени, скользнул взглядом к тумбочке. Телефон был там.

Бо Ичуань попытался приподняться, но тут же поморщился. Я без слов подхватил его и подложил под спину подушку.

— Болит?

— Слишком долго вчера стоял. Теперь каждое движение — как пытка.

Хм. Значит, правда не помнит.

Я мысленно хмыкнул: ещё бы не болело. Ты меня вчера так вывернул, что сам по рёбрам и схлопотал. Хорошо, я был слишком вымотан, сил не осталось.

— Врача позвать? — спросил я, хотя знал, что скажет.

— Не надо, — отозвался Бо Ичуань, устало выдыхая. — В ванной лежит согревающий пакет. Разогрей.

Я сразу пошёл в ванную, кинул компресс в горячую воду — пусть прогревается. Заодно прихватил для него стакан с ополаскивателем и зубную щётку. Когда вернулся, он уже успел позавтракать. Судя по всему, не особенно охотно: хаккасский чай, удянская рыба и кокосовые пирожные были почти нетронуты.

Я отметил про себя, что поступил весьма дальновидно, украв пару кусочков себе. От одной мысли об этом у меня снова вырвалась отрыжка. Я быстро прикрыл рот ладонью, будто это могло сгладить неловкость.

Бо Ичуань поднял глаза и посмотрел на меня. В этот момент он расстегнул пояс халата. Движения были немного скованными, как будто он испытывал боль. Я сел рядом и помог снять халат.

На вид его спина была такой же, как всегда. Ни синяков, ни ссадин — хотя я знал, что боль внутри.

Наполовину из сочувствия, наполовину из желания прикоснуться, я приложил к его спине тёплый компресс и сел рядом на край кровати.

— Если пожелаете, могу сделать массаж, — тихо сказал я.

Он откинулся на подушки, чуть приподнял подбородок, глядя на меня со своего привычного верха:

— С утра пораньше уже здесь… А ты разве не должен сегодня быть у моего отца?

Как будто я сам выбираю, кого из вас ублажать.

Крёстный и наниматель — как две гири на шее, и обе тянут в разные стороны. А я, как водится, в середине, разрываюсь.

Но вслух я ответил ровно:

— Я подумал о Ваших словах, господин Бо. И пришёл к выводу, что мне не стоит тягаться с Вами. Всё, что есть у господина крёстного — есть и у Вас. И даже больше. Так что, конечно… быть рядом с Вами — более разумный выбор.

— А что у меня есть такого, чего нет у моего отца? — спросил он.

Я провёл языком по клыку и усмехнулся:

— Вы моложе. Крепче. Да и внешность у Вас… такая, которую не забудешь.

Он посмотрел на меня, взгляд потемнел. Несколько секунд молчал, и от этого молчания мне стало не по себе. Потом наконец заговорил:

— Надеюсь, ты хорошо всё обдумал. Мне не нужны слуги. Особенно те, которые в любой момент могут переметнуться к отцу.

— Простите… Что именно Вы имеете в виду? — Я растерялся. Уже ведь сказал, что согласен быть с ним. Или он до сих пор сомневается?

— Не понял? — голос у него стал ровным. Слишком ровным. От такой ровности по спине ползёт холодок. — Хочешь, скажу прямо? Есть только один способ убедиться, что ты не пойдёшь… не сможешь пойти к моему отцу.

Я онемел.

Он не может всерьёз… Слова звучали слишком дико, чтобы сразу в них поверить. И всё же…

— Вы хотите… как Ваш отец… держать меня при себе? В качестве… наложника? — Я почти рассмеялся, но голос предательски дрогнул. — Вы ведь собираетесь жениться на дочери Па Куна. Не может быть, господин Бо. Вы не из тех, кто стал бы делать такую… безумную вещь.

Я ожидал чего угодно — вспышки, гнева, хотя бы удивления. Но он лишь смотрел прямо на меня.

— Я никогда не возьму себе наложника, — спокойно сказал он.

Эти слова сбили меня с толку ещё сильнее.

— Тогда Вы… — начал я, но он прервал.

— Кто сказал, что я собираюсь жениться на дочери Па Куна?

Я замер, не в силах сразу осмыслить сказанное. Он… правда не собирается жениться на дочери Па Куна?

Значит ли это… что он всерьёз рассматривает возможность взять в жёны кого-то вроде меня? Слугу? Простого, незнатного? Только ради того, чтобы не отдать меня своему отцу?

Он готов ради этого пожертвовать союзом с Па Куном — влиятельнейшим партнёром — и отказаться от брака с любой семьёй равного статуса?

Он что, совсем… лишился рассудка?

Или я всё-таки что-то неверно понял?

— Не стоит так удивляться, — сказал Бо Ичуань. Голос его был низким, спокойным.

— У меня есть свои соображения. В политике Борнео нет вечнозелёных деревьев. Никто не вечен.

До меня начало доходить.

— Вы хотите сказать… Па Кун тоже может…

Бо Ичуань молчал, но выражение лица выдало: да, он что-то знал. Теперь я понимал, почему он так яростно избегал поездки в Куала-Лумпур, чтобы навестить Па Куна.

— Па Кун — дерево, в котором слишком много гнили, — произнёс он наконец. — Он отчаянно нуждается в поддержке семьи Бо, чтобы не рухнуть. А отец требует, чтобы я заключил союз с семьёй Цяо. Но ни один из этих вариантов не лучший.

Я не сдержался:

— А какой… лучший?

Сказал — и тут же пожалел.

В голове промелькнули варианты: возможно, он нацелен на кого-то из трёх древних китайских кланов в Борнео — Йе, Цю или Чэнь? Или, может, на фигуру уровня Па Куна — министра, советника, кого-то из военных? А может… и вовсе на кого-то из боковой ветви королевской семьи?

Или — он уже влюблён?

— Хочешь знать? — переспросил он. Его взгляд стал странным. Почти… хищным. Или я себе придумал?

Я тут же замахал руками:

— Нет-нет, простите, я просто так. Невзначай спросил.

Всё равно ведь это не может быть ни А-Ши, ни — тем более — Бо Чжихо.

Узнать причину — значит лишний раз воткнуть в себя нож. Всё и так ясно. Он просто использует меня как временный щит. Я — фальшивка, бесправный, без рода, бывший работник ночного клуба. Женится на мне, потом разведётся — никакой драмы, а главное, никакой делёжки имущества. Только грязноватые слухи в узком кругу.

Зато Бо Лунчан не сможет забрать меня себе — и честь покойной матери Бо Ичуаня останется неприкосновенной. И волки сыты, и овцы целы.

Но даже если мой брак — фикция, с того момента, как я его заключу, подойти к Бо Лунчану будет почти невозможно. Он же не станет рвать маску приличия и вырывать у родного сына жену… верно?

А как только я получу доступ к аккаунту сына и устраню угрозу, всё остальное… отдам мести.

Что там осталось от моей жизни — пепел да ярость.

Чем больше я прокручивал в голове этот план, тем более кривым он мне казался. Но всё равно — другого выхода не было.

Я усмехнулся и ровно сказал:

— Старший молодой господин, раз уж я выразил согласие быть с Вами, значит, я всё уже обдумал. К господину больше не подойду, будьте уверены. Но… нет нужды прибегать к таким мерам. Вы достойны лучшего, чем подобная привязка. Щитом может стать кто угодно. Например, женщина без связей, бесшумная, удобная…

Я не договорил.

Щелчок.

Едва различимый. Но в моём сознании он прозвучал, как гром.

Мгновенная волна напряжения прошла по телу. Я опустил глаза — и увидел дуло. Направлено прямо в меня.

Армейская модель Browning M6. Он держал её под подушкой всё это время?!

— Господин Бо… Вы…

— Раз я уже всё тебе сказал, — его голос стал стальным, без малейшего тепла, — отступить ты не можешь. Мне нужен щит. Так что, или ты принимаешь правила игры — или сдохнешь прямо сейчас.

Вот оно — щит, как и ожидалось. Я натянуто усмехнулся:

— Господин Бо, я…

Подбородок обожгло холодом — ствол ткнулся прямо в кожу.

Кожа на голове зашевелилась. Я, конечно, знал, что Бо Ичуань не тот, кто станет убивать по пустякам. Но тут речь шла о власти над всей семьёй Бо, об активах его матери.

Если я сейчас скажу «нет» — пусть он и не выстрелит, но шансов остаться рядом с ним, добраться до его телефона, у меня не останется.

Я выжал из себя улыбку, медленно поднял руки в знак капитуляции:

— Хорошо, хорошо. Согласен, господин Бо. Но я ведь нелегал, ни паспорта, ни удостоверения личности. Как я могу на вас жениться? И потом… мы же всё ещё на круизном лайнере. Как минимум нужно дождаться, когда сойдём на берег, верно?

К чёрту всё. Сначала — выиграть время. Протянуть хотя бы неделю. Если за это время, пока мы на корабле, мне удастся через армейский аккаунт Бо Ичуаня добраться до “Запретного плода” и передать его крёстному, самое главное дело будет сделано.

А с заказчиком… ещё можно будет потянуть, поиграть в кошки-мышки, выискать момент — и тогда уж прикончить Бо Лунчана.

Я как раз пытался расставить приоритеты, когда Бо Ичуань, словно заглянув мне в голову, произнёс:

— Следующая остановка — Малакка. К вечеру мы там. Ты, как медиум, обязан сойти на берег и пройтись по городу. Я пойду с тобой. Там тебе оформят паспорт. Мы зарегистрируем брак прямо в Малакке.

Я остолбенел.

Вот чёрт. Неужели этот безумный план заказчика… и правда начинает сбываться?

Он что, собирается ударить первым? Поставить и Па Куна, и Бо Лунчана перед фактом?

Типично военная логика: действовать быстро, точно, в лоб — и желательно насмерть.

— Ха-ха… В Борнео так быстро делают паспорта? — у меня аж челюсть свело от этой наспех натянутой улыбки.

— У меня есть привилегированный доступ, — спокойно отозвался он.

Ну конечно. С его рангом — зелёный коридор от порога до алтаря. И пулемётный расчёт в почётном карауле.

У меня потемнело в глазах. Да кто бы мог подумать, что всё обернётся так? Я же ехал сюда просто сыграть слугу, увидеть его издали, отомстить — и уйти.

Но заказчик начал давить: соблазни его. Ладно. А теперь сам Бо Ичуань вынуждает меня — вынуждает — на брак.

Я попытался сопротивляться и последний раз всплеснул лапками:

— Но я же на фонарной повозке… Столько глаз, как я с вами сбегу, чтобы… пожениться?

Чёрные глаза Бо Ичуаня вонзились в меня, как когти ястреба в горло уже обречённой добычи.

— В Малакке ты будешь не на повозке. Ты сойдёшь с прогулочной лодки — по реке. До этого я тебя подменю другим человеком. Если вздумаешь играть со мной в кошки-мышки… клянусь, к утру ты исчезнешь.

Я тут же закивал, почти на автомате:

— Да-да, понял. Я… сотрудничаю.

Угроза была излишней. Если Бо Ичуань что-то сказал — он это сделает. 

Он что, всё это спланировал заранее?

Я ведь только-только успел понять, в какую игру меня втянули. А он, выходит, уже расписал все ходы.

http://bllate.org/book/14417/1274565