– Я как раз прикидывал, что ты уже должен быть дома, – дедушка, стоя у ворот двора, улыбался. – Осторожнее, в прошлый раз ты сломал колесо у чемодана.
– Я умираю от голода, – Фан Чи зашёл во двор, швырнул чемодан на землю и поставил сумку с котом на стол во дворе. – Есть что-нибудь поесть?
– Есть, есть, есть, – бабушка вышла из дома. – Прямо как голодный дух, вселившийся в тебя. Сейчас принесу.
Обычно во время каникул Фан Чи тоже находил время приехать, но ничто не могло сравниться с тем волнением, которое он испытывал, возвращаясь на Новый год. Запах петард, встречавший его ещё на въезде в деревню, смешивался с ощущением праздника, и это было невероятно приятно.
Весь двор был усыпан красными обрывками петард. Он пнул их несколько раз, подняв облако бумажных хлопьев, и после пары ругательств от бабушки с довольной ухмылкой затащил чемодан в дом.
Родители как раз занимались новогодними приготовлениями. У стены стояло несколько больших пачек петард. Увидев его, мама улыбнулась:
– Ну вот и приехал. Мы ещё издалека слышали, как Малыш лаял.
– Он встречал меня на остановке, – рассмеялся Фан Чи.
– Сначала занеси вещи в комнату, тут пока бардак, ещё не прибрались, – отец похлопал его по плечу. – Бабушка уже приготовила твою комнату.
– Ага, – Фан Чи поднялся наверх с чемоданом, но на полпути обернулся и крикнул во двор: – Не открывайте сумку на столе! Там кот!
– Какого ещё кота ты притащил? – мама нахмурилась. – У нас тут и без того беспорядка хватает!
– Подобрал его раньше. Раз уезжал, не с кем было оставить, вот и привёз, – объяснил Фан Чи. – Он не шкодит, я поводок принёс.
– И зачем только подбирать… – мама ещё что-то бормотала внизу.
Фан Чи не расслышал – он уже вбежал наверх и швырнул чемодан в свою комнату.
Собираясь выйти, он вдруг остановился, заметив на подоконнике ряд маленьких цветочных горшков. Раньше их не было – дедушка с бабушкой в годах, им не до цветов.
Откуда вдруг взялась энергия?
Ухмыльнувшись, он вышел из комнаты.
Дедушка с бабушкой жили на первом этаже. На втором было три комнаты: кроме его, ещё одна, заваленная хламом, и та, где раньше жили родители. После постройки нового дома она опустела, и её так и не прибрали – всё покрылось пылью.
Проходя мимо, Фан Чи почувствовал, что что-то изменилось. Уже спускаясь по лестнице, он вернулся и присмотрелся. Разница была очевидна.
Висячий замок с двери сняли, заменив его ручкой с замком – и не абы какой, а «золотой», что резко контрастировало со старой деревянной дверью.
Что с дедушкой и бабушкой? Или это родители?
Он повернул ручку – дверь не была заперта и легко открылась.
Взглянув внутрь, он остолбенел.
Комната была чисто убрана, на подоконнике тоже стояли горшки с цветами, а на окнах висели серые шторы с узором.
Пустая и пыльная комната преобразилась: появилась кровать, письменный стол, кресло, в котором так и хотелось вздремнуть, на столе лежал ноутбук, а в углу стоял здоровенный сейфоподобный шкаф.
Фан Чи застыл в дверях, не в силах осознать происходящее. Что за чертовщина?
Только увидев маленький столик с прилипшей к нему глиной, он начал догадываться – и сам не верил своим мыслям.
Это был гончарный круг.
Сунь Вэньцюй?!
С этим невероятным вопросом он выбежал во двор и крикнул дедушке:
– Что с комнатой наверху? Кто там живёт?
– А? – дедушка, наклонившись, дразнил Генерала Хуана через сетку, и от неожиданного окрика вздрогнул. Оглянувшись, он на секунду задумался, а потом рассмеялся. – Сунь Водоканал! Разве он тебе не сказал, что снимает у нас комнату?
– ЧТО? – голос Фан Чи сорвался на фальцет.
– Он говорил, что предупредил тебя, – дедушка смутился от такой реакции. – Он тут уже месяц живёт, а ты не знал?
– Я… – Фан Чи чувствовал, как голова идёт кругом. – Не знал.
– Вроде говорил, что ищет вдохновение, не знаю, для чего. Как приехал – сразу наделал кучу горшков, цветы посадил, – дедушка улыбался. – Ещё всю проводку в доме поменял, боялся, что его приборы не потянет…
– А где он сейчас? – наконец спросил Фан Чи.
– Не знаю, где-то у гор бродит, – ответил дедушка. – В это время он обычно…
Не дослушав, Фан Чи развернулся и выбежал со двора.
– Ты хоть поесть собираешься, негодяй?! – крикнула ему вдогонку бабушка.
Фан Чи побежал по дороге, ведущей к горам за деревней. Малыш, подхваченный ветром, весело нёсся следом.
Телефон Сунь Вэньцюя внезапно перестал отвечать.
Его дом внезапно выставили на продажу.
Сунь Вэньцюй внезапно исчез.
А теперь он внезапно живёт у его дедушки!
Что за бред?!
Он что, совсем спятил?!
Это уже не таблетками лечится – тут шамана вызывать надо!
У подножия гор никого не было, но склоны здесь пологие, тропинки удобные – даже группы туристов-пенсионеров тут гуляют. Так что Сунь Вэньцюй, с его-то физической подготовкой, мог ходить только здесь.
Фан Чи свернул на тропу и побежал в горы.
Недалеко от входа в горы протекал ручей. Сейчас, зимой, воды было мало, но родник не замерзал, и место выглядело живописно. Фан Чи подумал, что Сунь Вэньцюю должно здесь нравиться, и побежал прямо к ручью.
И точно – у почти пересохшего ручья сидел человек, закутанный в тёплую одежду.
– Сунь Вэньцюй! – Фан Чи остановился и закричал.
Малыш рядом с ним тоже гавкнул пару раз.
Похоже, звук испугал того человека – он сначала шлёпнулся вперёд, сунув руки в воду, а потом вскочил, отряхиваясь и топая ногами:
– Чего орешь, папаша?
Это был Сунь Вэньцюй.
Похудевший, с усталым лицом.
Но ухмылка и ёрнический тон остались прежними – хоть сейчас в музей.
– Ты… – Фан Чи уставился на него. В горле скопилась куча слов, которые рвались наружу, толкаясь и не давая друг другу пройти, так что в итоге не вылетело ничего.
– Давно не виделись, – Сунь Вэньцюй подошёл и раскрыл объятия. – Обнимемся в честь воссоединения?
Фан Чи не мог описать, что чувствовал в этот момент. Глядя на улыбку Сунь Вэньцюя, он на секунду потерял дар речи, а затем шагнул вперёд и обнял его.
Сунь Вэньцюй крепче сжал объятия, похлопал его по спине и прошептал на ухо:
– Искал меня?
Голос будто ударил Фан Чи током по шее, отчего половина тела онемела. Это вернуло ему осознание реальности, и он резко отпрянул, оттолкнув Сунь Вэньцюя:
– Да ты псих! Совсем ебнулся! Сходи к врачу, умоляю!
Сунь Вэньцюй рассмеялся, прислонился к дереву и хохотал, пока не выдохся. Наконец он выдавил:
– Не пойду.
Фан Чи продолжал смотреть на него, пытаясь привести мысли в порядок.
– Что вообще происходит? – спросил он. – Почему ты продал дом?
– Это был не мой дом, – Сунь Вэньцюй усмехнулся, засунул руки в карманы и пошёл по тропинке, хрустя замороженными листьями. – Дом моей старшей сестры. Захотела продать – продала.
– И где ты теперь живёшь? – Фан Чи пошёл следом.
– Рядом с тобой, – ответил Сунь Вэньцюй.
– Не… – Фан Чи ускорился, чтобы идти рядом, и посмотрел на него. – А до того, как ты приехал к нам?
– В доме сестры, – Сунь Вэньцюй улыбнулся. – Переехал оттуда – и сразу к вам.
– Ты… – Фан Чи просто не мог понять его логику. – А что дальше?
– Посмотрим, – Сунь Вэньцюй опустил глаза. – Я тут ещё несколько месяцев пробуду, а там видно будет.
– Что ты тут делаешь? – спросил Фан Чи. – Гончарным делом занимаешься? Я видел инструменты в комнате.
– Ага, – Сунь Вэньцюй повернулся к нему. – Предупреждаю сразу – не подглядывай. Твои дедушка с бабушкой даже не пытаются.
Фан Чи нахмурился:
– Да что там можно подсмотреть? Тайны мастерства?
– Не в этом дело, – Сунь Вэньцюй поморщился. – Просто… я не люблю, когда за мной наблюдают. Вообще. Когда пишу, рисую, леплю, сплю, переодеваюсь, в туалете или в душе.
– И это всё в одном ряду?.. – Фан Чи не знал, смеяться или плакать. – Ладно, не буду смотреть.
Он вспомнил, как впервые увидел, как Сунь Вэньцюй пишет. Тот даже не дал ему разглядеть – сразу скомкал и выбросил лист. Видимо, действительно не любит зрителей.
Странная привычка.
– Ты сменил номер? – спросил Фан Чи.
– Угу, – кивнул Сунь Вэньцюй. – Надоел старый.
– Понятно, – Фан Чи поправил воротник. – Деньги я отдал Ма Ляну, он вернул мне расписку.
– Думал, не отдашь, – усмехнулся Сунь Вэньцюй.
– Не хватало десяти тысяч, я добавил своих, – объяснил Фан Чи. – Фан Ин вернёт после праздников.
– Я же не торопил, – Сунь Вэньцюй посмотрел на него.
– Дело не в этом, – Фан Чи пнул камешек на тропинке. – Когда столько должен, не по себе. Чем быстрее отдашь, тем спокойнее.
– Боишься, что я тебя донимать буду? – уголки губ Сунь Вэньцюя дрогнули.
Фан Чи замялся:
– Ну, не то чтобы…
– Тогда продолжу? – Сунь Вэньцюй тут же подхватил, и смех отразился в его глазах.
– Сходи подлечи нервы, – Фан Чи с предельной искренностью посмотрел на него.
Пройдя немного по тропинке, он получил звонок от отца: бабушка торопила его вернуться поесть, боясь, что внук останется голодным.
– Ты возвращаешься? – Фан Чи, закончив разговор, развернулся обратно.
– Ага, я тоже проголодался, – Сунь Вэньцюй потрогал живот, – рыба, которую твой дед зажарил, просто объедение… Говорят, на Новый год будет ещё что-то офигенное…
– Ты не поедешь домой на праздники? – Фан Чи резко обернулся.
– Не поеду.
– Не поедешь? – Фан Чи удивлённо переспросил, – Ты будешь праздновать здесь? В моём доме?
– Да, да, да, ну и что? – Сунь Вэньцюй цыкнул, – Я тут останусь до весны. Если завидуешь – бросай учёбу.
– Просто… ты не поедешь к семье? – Фан Чи всё ещё не мог прийти в себя.
Сунь Вэньцюй резко остановился, схватил его за подбородок и, приблизившись вплотную, медленно проговорил:
– Да. Я не езжу домой. Уже много лет. Для меня Новый год – это просто еда. Хватит вопросов, ладно?
– Ладно, – Фан Чи отмахнулся от его руки.
Пальцы Сунь Вэньцюя были ледяными – наверное, он только что сунул их в воду.
Они неспешно вернулись домой. Едва переступив порог двора, услышали бабушкин голос:
– Говорили же не открывать! Сколько раз повторять! Ну зачем ты полезла?
– Что открывать? – Сунь Вэньцюй нахмурился.
– Генерал Хуан! – Фан Чи встревожился и вбежал во двор, – Что случилось?
– Твой рыжий кот сбежал! – Бабушка ткнула пальцем в пустую переноску, – Я говорила не открывать, а твоя мать решила проверить, грязный ли он… Да если он у тебя всё время на руках, какой от него может быть грязь!
– Всё ты ему прощаешь, всё разрешаешь, – мать тоже была не в духе, – Я лишь чуть приоткрыла – откуда я знала, что он рванёт?
Фан Чи посмотрел на мать, не зная, что ответить, и только спросил:
– Куда он убежал?
– Запрыгнул на поленницу, потом по стене, – мать вздохнула, – Ладно, может, сам вернётся. Вроде обычный дворовый кот?
– Ага, дворовый, – Фан Чи кивнул и снова вышел со двора.
– Генерал Хуан сбежал? – Сунь Вэньцюй семенил за ним следом.
– Угу, – Фан Чи оглянулся и с удивлением отметил, что впервые видит, как Сунь Вэньцюй бежит. – Ты вообще умеешь бегать?
– Смешно, – Сунь Вэньцюй тоже уставился на него, затем подпрыгнул, – А прыгать умею. Хочешь пасть ниц и поклониться?
– Где же он мог убежать… – Фан Чи не стал продолжать шутку, мысли вновь вернулись к коту.
Сегодня этот двуличный котейка, то нежный, то властный, пережил немало стресса: сначала его затолкали в переноску, потом трясли в автобусе, потом на него орал Малыш, а затем его по очереди разглядывали дед, бабка, мать и отец…
Теперь он сбежал, и неизвестно, найдётся ли.
– Я помогу, – сказал Сунь Вэньцюй.
– Что? – Фан Чи остановился.
– Иди за мной, я его найду. – Сунь Вэньцюй поднял голову и пошёл вдоль стены, затем свернул в переулок.
– Ты знаешь, куда он убежал? – Фан Чи последовал за ним.
– Ну конечно, вдоль стены! Он же маленький и напуганный – вряд ли он будет прыгать туда-сюда, – Сунь Вэньцюй цыкнул и ускорился, – И с таким IQ ты ещё собираешься в институт…
Фан Чи уже хотел ответить, как вдруг впереди раздалось мяуканье.
– Ты слышал? Это Генерал Хуан?
– Слышал, – Сунь Вэньцюй обернулся и вздохнул, – Это я.
И снова мяукнул ему в лицо:
– Ну как, расслышал?
Фан Чи открыл рот, но слова застряли. За свои 18 лет он не слышал, чтобы кто-то мяукал так реалистично. Даже глядя прямо на Сунь Вэньцюя, он не сразу поверил.
Тот развернулся и продолжил идти, мяукая. В конце переулка его мяуканье наконец вызвало ответный звук.
– Это он? – прошептал Фан Чи.
После Сунь Вэньцюя даже настоящий кот казался ненастоящим.
– Да, – Сунь Вэньцюй указал вперёд. Под карнизом соседской кухни виднелся жёлтый полосатый хвост. – Это наш Генерал Хуан-Хуан.
– Генерал Хуан-Хуан напуган, – передразнил его Фан Чи, – Как его достать?
– Я же сказал – я справлюсь.
Сунь Вэньцюй подошёл ближе, взял несколько кирпичей у забора, сложил их и встал сверху.
Фан Чи не решался приблизиться, боясь, что неблагодарный кот, увидев его, снова рванёт.
Если в этой жизни Сунь Вэньцюй был змеёй, то в прошлой, должно быть, котом.
Он мяукнул пару раз – и кот откликнулся. Затем несколько минут они переговаривались на кошачьем, пока Генерал Хуан не выполз из-под карниза.
Когда Сунь Вэньцюй протянул руку, кот потёрся о неё.
– Вот и всё. – Он подхватил кота, сунул под куртку и спрыгнул.
Фан Чи даже забыл про ревность и облегчённо выдохнул:
– Ты просто бог. В прошлой жизни был королём котов, да?
– Почему не оставил его в зоо-гостинице? Таскать с собой – сплошная морока, он же не собака, – заметил Сунь Вэньцюй, – Да и мать твоя котов не любит.
– Она вообще не любит животных. Говорит, шерсть везде, грязь, – Фан Чи усмехнулся, – Ничего, оставлю в своей комнате.
– Оставь у меня, – Сунь Вэньцюй прижал кота к себе, – Буду греться.
– У тебя же там отопление есть? – Фан Чи вдруг забеспокоился. Комната долго пустовала – вдруг батареи не работают?
– Есть, но я неженка.
– …Понятно.
– Заметно.
Когда они вернулись, дед уже хлопотал над ужином, а бабушка всё ещё ворчала на мать.
– Нашёлся, – Фан Чи указал на Сунь Вэньцюя, – Король котов мяукнул пару раз – и готово.
– Это Водоканалов кот? – поинтересовалась бабушка.
– Мой кот! – Фан Чи поморщился.
– Но слушается его?
– О да! – Фан Чи возмущённо воскликнул и направился на кухню, – Мой кот меня царапает, а его лижет! Совсем обалдел!
Сунь Вэньцюй ещё долго смеялся во дворе, прежде чем подняться наверх с котом на руках.
Он так и не спустился. Фан Чи переговорил со всеми домочадцами, но к ужину Сунь Вэньцюй так и не появился.
– Позову его.
– Не надо, – остановила бабушка, – Он всегда ест один. Говорит, для вдохновения. Уже месяц с нами не ужинает.
– А… – Фан Чи не понял. Раньше Сунь Вэньцюй с удовольствием ел с ними.
– Я ему отдельно накладываю, он потом сам забирает, – бабушка понизила голос, – Ох уж этот парень… Не иначе, барчук из богатой семьи. За месяц за еду отвалил столько, сколько мы за полгода не тратим. Я ему говорю: заказывай, что хочешь, но он просит только то, что у нас и так есть.
– Верни ему часть.
– Пробовали – не берёт. Дед говорит, когда уезжать будет, незаметно в сумку сунем.
– А где его еда? Может, я отнесу.
– На кухне. Забирай.
Фан Чи поднялся наверх с двумя блюдами, супом и кастрюлькой риса, пнул дверь ногой:
– Эй.
– Что за "эй"? – раздалось из-за двери, – Скажи "папа, открой".
– Мой папа внизу.
– Ой, – дверь открылась, – Забыл.
– Ты тут ешь? – Фан Чи зашёл и поставил еду на стол.
– Ага. В последнее время так.
– Почему? Вместе веселее.
– Не хочу. Не в настроении, – Сунь Вэньцюй усмехнулся, – А когда не в настроении, веду себя как псих. Испорчу всем аппетит.
– Ну… ладно. – Фан Чи уже собрался уходить, но заметил что-то на подоконнике, – Это ты сделал?
– Ага. Две серии.
– Две серии?
– Две работы. Вот эта – "Красавчик", потому что я красавчик. А та – "Обезьяна".
– Почему "Обезьяна"?
– Потому что я пока не придумал, кто ещё так ловко лазает по скалам. Горный козёл, может?
– Пусть будет "Обезьяна". – Фан Чи вздохнул, – Ешь, я пошёл.
– После ужина зайди.
– Зачем?
– Подарок тебе.
– Опять?
– Если неловко – подари что-нибудь взамен.
– Ладно.
Фан Чи закрыл дверь и вышел.
 



http://bllate.org/book/14411/1274140