Готовый перевод Time Travel Blessings and Prayers / Пересечение благословений и удач: Глава 17. Сорванные маски

Амнистия!

У Лоу Хуа от волнения дрожали пальцы. Лоу Юйчжу, внимательно изучив текст указа и убедившись, что всё понял правильно, подошёл к стражнику.

- Господин стражник, разрешите узнать, какие процедуры необходимы для смены сословного статуса?

На глазах у толпы стражник не стал притеснять маленького гэра и ответил:

- Если человек живёт в деревне, староста должен выдать свидетельство. Оно подтвердит, что тот, кто меняет статус, не является преступником, не совершал дурных поступков и чтит сыновний долг. Затем староста с этим свидетельством, семейным реестром и главой семьи должен явиться в управу к регистратору. Тот поднимет оригиналы документов, внесёт правки и выпишет новый реестр.

На первый взгляд процедура в государственном ведомстве казалась простой, но подводных камней в ней было предостаточно. Лоу Юйчжу, имевший в прошлой жизни дело с чиновниками из-за компенсации за смерть родителей, прекрасно это понимал. Осторожно оглядевшись и убедившись, что никто не подслушивает, он тихо спросил:

- А сколько, господин стражник, составит плата за «увлажнение кисти» для тех, кто будет всё это оформлять?

Рослый мужчина в форменной одежде приподнял бровь, внутренне удивившись тому, что такой маленький ребёнок так хорошо разбирается в делах. Он показал жестом на пальцах.

- Десять лянов?

Стражник кивнул.

Разумеется, императорский двор строго запрещал чиновникам брать взятки, но на каждое правило находилась лазейка. Плата за «увлажнение кисти» была одним из таких негласных правил. К слову, за смену статуса в реестре брали меньше всего. Куда больше требовали те чиновники, в чьих руках была власть сокращать сроки наказания - от их одного слова зависело, поможет ли человеку амнистия или нет. Стоило такому «мелкому бесу» заявить, что осуждённый до сих пор питает злобу и не встал на путь исправления, как имя несчастного тут же вычёркивали из списков на помилование.

- Как ваше имя, господин? Если мы решим менять статус, можем ли мы обратиться к вам за помощью?

- Моя фамилия Чжао. Я могу помочь уладить дела в управе.

- Благодарю вас, дядя Чжао. А как нам вас найти?

- Подойдите к задним воротам управы и скажите, что ищете Лао Чжао. Мне сообщат.

- Тогда ещё раз спасибо, дядя Чжао. Когда наступит время, мы обязательно вас найдём, - звонко ответил Лоу Юйчжу. Дождавшись ответного кивка, он увёл братьев из толпы.

- Десять лянов серебра... - жест стражника Чжао не укрылся от глаз Лоу Хуа. Радость от трёх заработанных лянов мгновенно испарилась, сменившись тревогой. - Мы только что потратили пять вэней на маньтоу. Нам не хватает ещё шести лянов и ста тридцати четырёх вэней.

Разница в шесть с лишним лянов была огромной, и Лоу Хуа от отчаяния едва не расплакался.

- Брат, не паникуй, - начал успокаивать его Лоу Юйчжу. - Амнистия - это благо. Не думай о том, что нам не хватает шести лянов. Думай о том, что нам осталось собрать всего шесть лянов. Раз мы смогли за такое короткое время заработать три ляна, то в будущем заработаем ещё больше!

Лоу Мин тоже подошёл к старшему брату:

- Да, брат! Мы сначала попробуем занять, а потом вместе отработаем и всё вернём. Я больше не буду просить ни булочек с мясом, ни яиц, будем копить деньги.

Лоу Хуа со слезами на глазах погладил Лоу Мина по голове.

Лоу Юйчжу, опасаясь, что и его начнут гладить, поспешно сменил тему:

- Брат, ты помнишь дорогу к дому бабушки со стороны мамы?

Семья Лоу была настолько сурова, что Фу Линьшу почти не бывал в родном доме, за исключением визитов на второй день Нового года. Однако в разгар полевых работ трое его братьев всегда приходили на помощь на пару дней. В такие моменты Лоу Хуа обычно отправлялся в дом матери вместо папы и жил там недолго.

- Помню.

- Семья маминых родителей должна участвовать в деле с амнистией. Во-первых, это надавит на дедушку Лоу. Во-вторых, те три ляна, что у нас есть, мы должны представить как заём от семьи Фу. Вытащить эти деньги просто так было бы верхом глупости. Стоит нам заикнуться о доходах, и бабушка заставит нас каждый день разорять пчелиные гнёзда, превратив в инструмент для обогащения всей семьи Лоу. А если не объясним, откуда деньги, в нашем доме и вовсе не будет покоя. Брат, отправляйся сейчас же к бабушке Фу, расскажи всё и попроси их приехать как можно скорее. А мы с Пятым вернёмся домой и сообщим новости дедушке и бабушке. Постараемся всё решить сегодня, чтобы завтра уже пойти в управу.

- Хорошо, но вы точно справитесь сами? - Лоу Хуа всё ещё беспокоился за младших.

Лоу Юйчжу не знал, смеяться ему или плакать:

- Брат, по сравнению с нами, ты в большей опасности. Тебе нужно беречь себя!

Лоу Хуа невольно прижал руку к месту, где было спрятано серебро, и поджал губы:

- Со мной всё будет в порядке.

- Всё равно будь осторожен.

- Договорились. И вы тоже.

Братья разошлись на перекрёстке. Время едва перевалило за полдень, на дорогах было безлюдно. По пути Лоу Юйчжу учил Лоу Мина, как вести себя дома.

Лоу Мин послушно внимал, попинывая камни у дороги, и вдруг хмуро спросил:

- Юй-гэр, дедушка и бабушка ведь всегда были недовольны тем, что у папы статус второразрядного жителя? Раз император объявил амнистию и папа может сменить статус, разве это не замечательно?

- Смена статуса - это хорошо. Но проблема в десяти лянах серебра.

- А сколько раз по десять лянов потратили на учёбу старшего дяди и Лоу Вэня? - голос Лоу Мина звучал обиженно.

- Пятый брат, - Лоу Юйчжу взял его за руку и заговорил назидательно, - человеческое сердце пристрастно. Кого любят, в том видят лишь хорошее. Кого не любят - в том всё плохо. Дедушка с бабушкой ценят старшего дядю и его сына, ради них они готовы вытрясти всё из семейной казны. Нашу же семью они не любят, и каждая монета, потраченная на нас, причиняет им боль.

- Но почему? - в маленьком сердце Лоу Мина не укладывалась такая несправедливость. - Отец ведь тоже их сын! Почему они могут быть так добры к старшему дяде и так жестоки к нам?

- Подрастёшь - поймёшь. Это просто человеческий эгоизм.

Лоу Цзицзу и Лю Цинмэй ставили на старшую ветвь семьи лишь потому, что верили: те принесут им богатство и почёт. Третью же ветвь они ни во что не ставили, считая Лоу Чэнли слишком бесхребетным, а его сыновей - заурядными. Добавьте к этому статус Фу Линьшу, и получите печальную картину жизни их семьи.

- Пятый брат, их предвзятость - это их дело. А наше дело - добиться успеха самим. Если мы будем только и делать, что бороться с ними за внимание дедушки или за те крохи, что у них есть - за пару комнат или акров земли, - то мы проиграем.

Лоу Мин смотрел на него с недоумением.

- Мы не будем сражаться с ними. Мы будем бороться за свою жизнь, за своё будущее. Нам нужно расширять кругозор. Знай: за пределами Яньцзяу есть Хуячжэнь, за Хуячжэнем - префектура, за префектурой - вся династия Даюань. А дальше - бесчисленные соседние страны, неизведанные горы на другом берегу, бескрайние моря и великая бесконечная вселенная. Мир огромен и прекрасен. Если мы зациклимся на этой деревне и на одобрении дедушки с бабушкой, мы проиграем. И проиграем окончательно.

Глаза Лоу Мина округлились, он явно не до конца понимал смысл сказанного, но Лоу Юйчжу это и не требовалось. Главное было забросить семя в его душу, а со временем оно обязательно прорастёт.

Примерно через час братья добрались до дома. Семья Лоу как раз закончила обедать, и почти все домочадцы были в сборе. Бабушка Лю уже открыл рот, чтобы начать ругаться, но дедушка Лоу предостерегающе взглянул на него, и тот нехотя замолчал, продолжая буравить детей тяжёлым взглядом.

Дедушка Лоу, изобразив на лице подобие улыбки, подозвал Лоу Мина:

- Пятый, где же вы пропадали? Почему не пришли к обеду? И где Второй?

- Мы ходили в город погулять, а второй брат отправился к маминым родителям, - послушно ответил Лоу Мин, подойдя к дедушке.

- Зачем это он вдруг туда пошёл? - дедушка нахмурился.

Тем временем Лоу Юйчжу подошёл к отцу и вкратце объяснил ситуацию. У простодушного Лоу Чэнли сначала глаза полезли на лоб от изумления, а затем лицо залилось краской возбуждения. Он бросился к отцу и упал на колени.

- Папа! - едва сдерживая дрожь в голосе, воскликнул он. - Император в честь юбилея Вдовствующего Супруга Императора объявил всеобщую амнистию! Дети преступных чиновников теперь могут сменить статус в реестре, если староста выдаст свидетельство!

Дедушка Лоу прищурился. Будучи человеком опытным, он понимал, что дела с властями не решаются одним лишь указом. Как говорится, «Янь-вана встретить легко, да мелкие бесы замучат» - в таких делах всегда полно скрытых преград.

Лоу Чэнли, ослеплённый радостью, не заметил задумчивости отца. Лоу Юйчжу же всё видел и в душе лишь холодно усмехался. К счастью, он изначально не возлагал надежд на помощь семьи Лоу, поэтому и разочарования не чувствовал.

- Линьшу скромный и добродетельный человек, все в деревне это знают, - продолжал Лоу Чэнли. - Староста наверняка даст нам бумагу!

Мысль о том, что его супруг перестанет считаться «изгоем» и с их семьи будет снято это клеймо, заставляла руки мужчины трястись.

- Третий, не спеши так, - протянул дедушка Лоу. - Хоть указ и вышел, в управу так просто не зайдёшь.

Лоу Чэнли сделал глубокий вдох и почесал затылок:

- За оформление бумаг просят десять лянов серебра.

Эти слова подействовали как ледяная вода на кипящее масло. Первым взорвался бабушка Лю.

- Десять лянов?! Да ты лучше сразу убей меня!

Лоу Чэнли опешил, не понимая, как десять лянов связаны с жизнью бабушки.

- Отец, считайте, что я беру эти деньги у вас в долг! Как только закончатся полевые работы, я пойду в город на заработки. Буду получать по тридцать вэней в день, и меньше чем за год всё верну!

- Вернёшь? Чем ты вернёшь? Твои тридцать вэней покроют еду и одежду на пятерых? Не забывай, твоя орава до сих пор ест и пьёт за мой счёт!

Лоу Юйчжу слушал это и чувствовал, как закипает от гнева.

- Бабушка, раз уж вы решили посчитать, давайте считать внимательно, - вмешался он. - Не будем говорить о папе, возьмём только моего отца. Круглый год он трудится в поле не покладая рук. Даже самый скупой помещик платит батраку хотя бы двадцать вэней в день, верно? Мой папа вкалывает на земле не меньше пяти месяцев в году. Сто пятьдесят дней по двадцать вэней - это уже три тысячи вэней. Наша семья из пяти человек ест только пресные маньтоу, мы не видим мяса, не шьём новую одежду годами. Этих денег с лихвой хватило бы на наши нужды! И это я ещё не считаю, сколько работы по дому и в хлеву делает отец.

Бабушка Лю от возмущения начал задыхаться. Дедушка Лоу тоже недовольно нахмурился.

Лоу Юйчжу не унимался:

- Кроме полевых работ, мой отец подрабатывает на стороне. За вычетом тех пяти месяцев он работает везде, где только можно. Наберётся ещё месяцев пять, так? За подённую работу платят тридцать вэней в день. Пять месяцев - это четыре тысячи пятьсот вэней. И я не считаю чаевые, которые ему иногда дают. Куда делись эти девять лянов серебра? Мой папа живёт так с пятнадцати лет, уже больше пятнадцати лет! Сколько раз по десять лянов он заработал для этой семьи?

- Ты... ты! Хочешь сказать, что я обкрадываю вас?! - взревел бабушка Лю, переводя яростный взгляд на Лоу Чэнли. - Третий! Ты только посмотри, как этот твой выродок меня поносит!

Лоу Чэнли стоял на коленях, совершенно потерянный под градом ругательств.

- Я лишь говорю по существу, - отрезал Лоу Юйчжу. - Если я ошибся хоть в одном слове, тогда и ругайте. Дедушка, вы - глава дома. Скажите, разве я неверно посчитал?

Дедушка Лоу тяжело вздохнул, его взгляд, направленный на Лоу Юйчжу, не выражал ни капли приязни. Посмотрев на Лоу Чэнли, он помедлил и сказал:

- Третий, ты же знаешь ситуацию в семье. Расходы велики. Пару десятилетий назад мы влезли в долги, и только последние несколько лет стало полегче. У семьи просто нет таких лишних денег.

Тут подал голос второй дядя, Лоу Чэнсинь:

- Третий, ну чего ты? Разве вам сейчас плохо живётся? Зачем выбрасывать такие деньжищи на ветер ради какой-то бумажки?

Лоу Юйчжу едко усмехнулся и сразу парировал:

- Плохо? А что же хорошего, второй дядя? До сих пор в ушах звенят слова вашего сына Лоу Минчжу, который обзывал всю нашу семью ничтожествами!

Лоу Чэнли вспыхнул от стыда и гнева. Цзи Сяожун, видя, как его мужа отчитывает семилетний ребёнок, не выдержал. Он подскочил к Лоу Юйчжу, грубо схватил его за плечо и закричал:

- Когда взрослые говорят, дети молчат! Юй-гэр, тебя совсем не учили манерам?

- Не второму тете судить о моём воспитании. Все в деревне знают, как ваш сын, несмотря на малые годы, проявил жестокость, столкнув меня в воду и пожелав мне смерти!

Лоу Юйчжу больше не собирался миндальничать с этой семейкой. Он был готов окончательно сорвать маски.

- Ах ты!.. - Цзи Сяожун замахнулся, собираясь ударить его.

http://bllate.org/book/14348/1417573