Готовый перевод Shan You Mu Xi / Есть на горах деревья: Глава 65. Чай для гостя

Той же ночью Цзян Хэн, скучая, лежал на кушетке, а Гэн Шу сосредоточенно оправлял перья кречета, тихо разговаривая с ним о чем-то.

Цзян Хэн повернул голову и украдкой взглянул на него.

— Она тебе нравится.

— Что ты там увидел опять? — Гэн Шу поднял на него недовольный взгляд.

— Просто она тебе нравится.

— Нет! — сказал Гэн Шу. — Сколько раз мне нужно это повторить?

Цзян Хэн с недоуменным видом произнес:

— А Фэнъюя ты разве не любишь[1]? Ты смотришь на него совсем другим взглядом, не так как на других.

[1] «Она тебе нравится», «…разве не любишь?»

Здесь используется глагол 喜欢 (xǐhuān) — «нравиться», «любить». Это может означать дружескую или романтическую любовь, влечение, симпатию, может быть даже очень сильную. Также его используют, когда говорят: «любимый питомец», «любимое лакомство».

Есть и другой глагол для слова «любить» — 爱 (ài), означающий сильное, глубокое чувство, когда один человек не может без другого, готов остаться надолго и многое отдать ради него.

Гэн Шу: «...»

Потом он понял, что Цзян Хэн снова над ним подтрунивает, и перестал спорить. Он тихо сказал кречету что-то, посадил его на руку и подбросил к небу.

Кречет взлетел, унося письмо, вылетел за ворота и скрылся. Его движения были свободны и красивы.

Цзян Хэн перевел взгляд на брата, и заметил нежность, которая появлялась в его взгляде каждый раз, когда он смотрел на эту птицу.

— Ну люблю, — с легким вызовом бросил Гэн Шу. — И что? Даже если ты это замечаешь?

— Ты смотришь на Фэнъюя, — улыбнулся Цзян Хэн, — точно так же, как на меня.

Гэн Шу на мгновение опешил и вдруг слегка покраснел, но слова Цзян Хэна пришлись ему по сердцу. Он подошел и лег на кушетку рядом с Цзян Хэном. Двое братьев лежали плечом к плечу.

Цзян Хэн без смущения взял нефритовую подвеску на груди Гэн Шу и потянул ее на себя, чтобы поднести к глазам и посмотреть. Шнурок на шее брата натянулся, словно собачий поводок. Гэн Шу было слегка неудобно, но он не противился, а тоже приблизил голову к Цзян Хэну и прижался к нему, разглядывая как блестит и переливается драгоценный нефрит.

Несколько дней спустя пришло время, согласно плану Цзян Хэна, встретиться с Ло Ваном и Ли Цзинем, с каждым по отдельности. Обе встречи нужно было успеть провести за один день — иначе если слухи о встрече с одним из них просочатся, это вызовет подозрения у другого.

У Ли Цзиня было двадцать тысяч гвардейцев столичного гарнизона, а у Ло Вана — пятьдесят тысяч всадников конницы царства.

Лучшим вариантом было бы убедить Ло Вана.

Но и если Ли Цзинь согласится перейти на сторону наследника Ми, тоже будет неплохо.

Худший вариант — если оба скорее умрут, чем согласятся, и ни за что не пожелают уступить.

— А если не удастся убедить ни того, ни другого? — спросил Ли Ми.

— Тогда останется только пойти на крайний шаг, — сказал Цзян Хэн. — Ваше Высочество, если Вы не можете сделать то, что нужно, сами, не вините других, что они вмешиваются и решают за Вас. Я заметил, что после резни в Аньяне правители всех царств попали в странный замкнутый круг. Они больше не могут позволить себе проиграть. Я надеюсь, что Ваше Высочество сможет быть тем, кто может себе это позволить.

Ли Ми, разумеется, понимал, что скрывается за словами Цзян Хэна. Будучи наследником престола, он обязан был подчинить себе тех, кто отвечает за военную мощь Западного Шу. Если даже он не сумеет вынудить хотя бы одного из двоих — Ло Вана или Ли Цзиня — присягнуть ему на верность, это будет означать, что его положение наследного принца довольно шаткое.

Тогда останется только положиться на Чжоу Юя и принять помощь другого царства — войска от царства Юн, затаившемуся у перевала Тунгуань. Цзян Хэн дал ему шанс. Если он не справится — кого винить?

— После того как дело будет сделано, что дальше планирует делать господин Цзяна? — перевел тему принц. Глядя на него, Цзян Хэн понял, что этот будущий правитель царства Дай, похоже, хочет привлечь их обоих к себе на службу.

Но остаться в царстве Дай — значит встречаться с принцессой Цзи Шуан. Сможет ли она действительно забыть свою ненависть из-за гибели гунцзы Шэна?

— Я сделаю, как решит Хэн-эр, — проговорил Гэн Шу. — Если он останется, останусь и я. Мой отец — это не я, и я не собираюсь искупать его вину. Меня это не касается. Я все равно не признаю этот долг крови.

— Какой долг крови? — Ли Ми до сих пор не знал происхождения Гэн Шу и полагал, что тот просто принц царства Юн.

Эта фраза вновь подтвердила догадку Цзян Хэна: если бы наследный принц Лин тайно сообщил другим царствам о Гэн Шу, намереваясь избавиться от него, он не мог не сообщить об этом правителю Дая. Однако тот, кто отправил послание, известил только принцессу Шуан, и даже Ли Ми не знал об этом.

Очень подозрительно.

Кто же тот, кто хочет поставить их в ситуацию изоляции и беспомощности?

Цзян Хэн смутно почувствовал, что прикоснулся к истине.

На вопрос Ли Ми никто из присутствующих в зале не ответил, и он уже привык к этому. Правящая семья никогда не считала его наследником престола, особенно его же родные. Он был не столько преемником царства, сколько старшим сыном, усердно и добросовестно заботящимся обо всей семье.

— Значит, если генерал Ло не согласится, — он принял маленький сосуд с лекарством из рук Цзян Хэна и переспросил, чтобы убедиться, — я должен, не говоря ни слова, первым нанести удар и отравить его?

— Ваше высочество сможет отбросить жалость? — спросил Цзян Хэн.

— Раз ты так сказал, мне остается только выполнить, — ответил Ли Ми. — Я ведь не наследник Лин, я не умею просчитывать и предавать тех, кто пришел мне помочь.

Цзян Хэн тихо вздохнул и улыбнулся. Его тронуло такое доверие.

— Тогда лучше я сам сделаю это, — сказал Цзян Хэн.

— Пора отправлять письмо, — серьезно напомнила Цзи Шуан. — Дагэ[2], я верю, у тебя получится.

[2] Дагэ (大哥), букв. «большой/авторитетный старший брат». Здесь — обращение к старшему брату по отцовской линии. Чуть дальше это слово будет использоваться как дружеское, теплое, вежливое обращение к мужчине старше возрастом (другу, коллеге, или незнакомцу, с которым есть дела — продавцу, например).

Цзян Хэн передал письмо через служанку Цзи Шуан. Она передала его Ло Вану, и тот прибыл в резиденцию принцессы. Сам Цзян Хэн при этом не показывался.

После полудня Ло Вана провели в усадьбу через потайной ход, и, выйдя из него, он уже все понял.

В письме Цзян Хэна говорилось о личной встрече, и Ло Ван самонадеянно не взял с собой ни одного телохранителя. Когда он вошел в усадьбу принцессы, то понял, что, скорее всего, не сможет вернуться.

Но увидев Ли Ми, он растерялся.

— Ваше высочество? — голос Ло Вана дрогнул.

— Дядя Ло, — Ли Ми, следуя наставлениям Цзян Хэна, тут же опустился перед ним на колени и взмолился: — Дядя Ло, спасите меня!

Ло Ван поспешно шагнул вперед, помог Ли Ми подняться и сбивчиво залепетал дрожащим голосом:

— Зачем Ваше Высочество говорите так? Я... я понимаю... Ваше Высочество, Вы...

Исчезновение находившегося под домашним арестом наследника престола, разумеется, вызвало шок при дворе. И решение, которое принял Ли Хун, вполне соответствовало его характеру: сначала засекретить новость, а потом усиленно проверять все дороги, ведущие за пределы царства.

Ли Хуну даже в голову не могло прийти, что сын все еще остается в Западном Шу и готовит мятеж. В его понимании никто из четырех сыновей не осмелился бы узурпировать престол. Единственные места, куда мог бы отправиться Ли Ми, — это либо царство Ин, либо царство Юн. Поэтому дорога к заставе Цзяньмэнь, ведущая в уезд Сун, и главный путь на север, к перевалу Тунгуань, были ключевыми маршрутами для дозора.

В самой же столице Западного Шу все шло своим чередом.

Ло Ван с сожалением спросил:

— Раз уж вы решили уйти, зачем же утруждать себя возвращением?

— Дядя Ло, — тихо сказал Ли Ми, — я с самого начала не собирался уходить. Я наследник царства Дай, и должен разделить с ним и жизнь, и смерть.

Ло Ван молчал.

— Умоляю вас, дядюшка Ло, спасите меня, — с жаром продолжал принц, — и спасите жизни тысяч людей царства Дай. Эту войну нельзя начинать, дядя Ло! Вы же сами знаете это лучше всех! Пока дядя Шэн был жив, он усердно работал чтобы принести эти десятилетия процветания. Но как только начнется война, все, что накоплено за тридцать лет, рухнет в один миг!

Ло Ван вздохнул и сказал:

— Ваше высочество, дело не в том, что я не хочу. Просто сердца с избытком, да сил недостаточно[3].

[3] «…сердца с избытком, да сил недостаточно» — буквальный перевод классической идиомы, где «сердце» — метафора желаний.

Цзян Хэн и Гэн Шу сидели за ширмой и слушали их разговор. Гэн Шу, положив руку на меч Пылающего Света, задумчиво молчал. Цзян Хэн накрыл своей ладонью его руку и протянул ему чашку чая, давая понять, что не нужно волноваться.

Ли Ми разочарованно спросил:

— Неужели?

Ло Ван долго смотрел на Ли Ми, наконец тяжело вздохнул и тихо сказал:

— Ваше Высочество, если подождать еще несколько лет, все само собой устроится. Зачем же такая спешка?

— За несколько коротких лет в Поднебесной произойдут огромные перемены, — ответил Ли Ми. — Разве я этого не знаю? Но тот, кто должен понимать это лучше всех, — мой отец. Нынешнее царство Дай к ним еще совсем не готово.

Не только Ло Ван, но и все сановники при дворе прекрасно понимали: могущество и богатство царства Дай стоит только на реформах, проведенных тридцать лет назад гунцзы Шэном. Западный Шу процветает всего за пару десятков лет. Легко стать гегемоном в одном из уголков мира, но отправлять войска в борьбу за Поднебесную — для этого мощи еще явно недостаточно.

Если бы правитель Дая следовал плану гунцзы Шэна и продолжал идти по этому пути, то через одно-два поколения Дай можно было бы сравнить с четырьмя другими царствами на востоке.

Поколения Дая не были лишены способности бороться за Поднебесную. Им нужно было только время.

— Время не ждет, — Ло Ван не стал пить чай, стоявший на столе, и только тихо вздохнул.

Все они были людьми умными. Ло Ван прекрасно понимал, что наследный принц идет на огромный риск, пытаясь переманить его на свою сторону. Если он потерпит неудачу, его наверняка не оставят в живых. В этот миг Ло Ван забыл о собственной безопасности и искренне уговаривал Ли Ми.

— Уезжайте, — говорил он. — Ваше Высочество, покиньте Сычуань, заберите с собой принцессу Шуан и отправляйтесь в дом вашего дяди по материнской линии.

Матушка Цзи Шуан была родом из Чжэна, а матушка Ли Ми — из Ляна. Оба этих царства могли бы принять попавшего в беду наследника.

Ли Ми не ответил и сделал глоток чая.

— Где Цзян Хэн? — сказал Ло Ван. — Я должен был догадаться, что он пришел к Вам.

— Генерал Ло — хороший человек, — раздался из-за ширмы голос Цзян Хэна.

Ло Ван ничуть не удивился. Цзян Хэн вышел из-за ширмы и жестом показал Ли Ми, что пора действовать. Ли Ми понял, что пришло время, с сожалением поднялся и вышел.

Цзян Хэн сменил чайник и чашки, заварил чай заново, использовав горсть собственных припасенных листьев.

— Не следовало тебе его подстрекать, — сказал Ло Ван. — Когда вчера я услышал, что в загородный дворец Тинцю проникли головорезы, то сразу подумал на вас.

— У дагэ Ло есть дети? — неожиданно спросил Цзян Хэн.

Ло Ван не ответил на вопрос:

— Чужеземец подбивает наследного принца нашего царства на открытый мятеж против правителя. Ван прикажет казнить вас, разорвав на части повозками. Уходите, пока вы еще живы. Отправляйтесь в путь.

Цзян Хэн улыбнулся и хотел объясниться, но Ло Ван продолжал:

— Твой телохранитель, должно быть, в этот момент сжимает меч, прячась за ширмой? Нет смысла убивать меня, юный друг. Ты слишком просто относишься к вещам. Наш ван многие годы защищает царство Дай, у него есть свои таланты. Для него я всего лишь меч. Если меч сломается, он возьмет другой. Даже если он выйдет на бой с голыми руками, тебе его ни за что не одолеть.

Цзян Хэн не стал перебивать Ло Вана, а улыбнулся и сказал:

— Дагэ Ло слишком серьезен. Я спросил просто из любопытства.

Ло Ван прищурился и сказал:

— Ты действительно не из Чжэна. В тот день, когда наш ван вернулся из храма во дворец, он обратился к главе торговой палаты царства Чжэн чтобы разузнать о тебе. Там сказали, что ты из царства Ин, пришел в столицу Чжэна ко двору наследного принца Лина из Цзянчжоу по дороге, идущей через Цзичжоу. Но ты и на человека из Ина не похож. Кто же ты на самом деле?

Цзян Хэн спокойно отпил чай:

— Дядя Ло, вы тоже не из Дая.

Ло Ван, который все это время разговаривал с Цзян Хэном, словно говорил сам с собой, наконец разозлился. Он опустил руку на рукоять меча, лежавшего на столе, и мрачно спросил:

— Цзян Хэн, ты правда думаешь, что твой телохранитель сможет забрать мою жизнь?

Цзян Хэн не знал, смеяться или плакать:

— Дагэ Ло, почему в нашей беседе через каждые три фразы мы постоянно говорим об убийстве? Вы настолько уверены, что, если не смогу убедить Вас, то пущу в ход оружие?

— По правде говоря, убивать Вас или нет, зависит от наследного принца Ми и принцессы Шуан, — продолжил он. — Если они не дадут согласия, какое я имею право убивать людей в царстве Дай?

Ло Ван поначалу был очень рассержен. Доверяя Цзян Хэну, он пришел на тайную встречу, а тот заманил его в ловушку.

— Мне просто любопытно, — сказал Цзян Хэн. — И я все же хочу спросить: дагэ Ло, у Вас есть дети?

Ло Ван не понимал, к чему он клонит:

— Нет. Почему тебя это так волнует?

— У дагэ Ло есть жена?

Ло Ван приподнял бровь, окинул Цзян Хэна взглядом, и, едва шевельнув губами, выдохнул:

— Нет.

— О-о, — Цзян Хэн с сомнением посмотрел на Ло Вана. — Мне кажется, что дагэ Ло очень похож на одного человека.

Выражение лица Ло Вана слегка изменилось, но лишь на доли мгновения, и тут же пришло в норму.

Цзян Хэн улыбнулся и сказал:

— Дагэ Ло интересно, откуда я родом? Если честно, я не из Ина и не из Чжэна. Я из очень глухого, почти отрезанного от мира места под названием «Деревня Фэнлинь».

В ту же секунду лицо Ло Вана резко изменилось. Цзян Хэн тут же уловил эту перемену и понял, что нашел ключ к решению проблемы!

http://bllate.org/book/14344/1699124