Готовый перевод Shan You Mu Xi / Есть на горах деревья: Глава 61. Дворец Тинцю

Той же ночью, вернувшись на постоялый двор, Гэн Шу переоделся в одежду для ночных вылазок. Цзян Хэн сказал:

— Только ты давай быстрее — туда и обратно.

— Что значит «ты давай быстрее»? — озадаченно спросил Гэн Шу. — Идем вместе!

У Цзян Хэна сразу загорелись глаза:

— Вместе? Я тоже могу пойти?

— Конечно, — ответил Гэн Шу. — Разве я не говорил, чтобы ты не оставлял меня?

— Но ведь мы идем спасать человека.

— Я сумею присмотреть за тобой, — Гэн Шу достал ночной костюм. Уже раньше он перешил для Цзян Хэна два комплекта из своей лишней боевой одежды. — А если не сумею, оставлю Ли Ми умирать, будь что будет.

Цзян Хэн: «...»

Естественно, он был готов пойти спасать человека, но с его техникой трехлапого кота карабкаться по стенам и крышам было просто нереально. Однако раз брат сам предложил взять его с собой, он тут же пришел в восторг.

Гэн Шу в одежде для ночных вылазок выглядел стройным и мужественным, и Цзян Хэн вдруг вспомнил давние времена в Сянчжоу.

— Будем прятать лица? — спросил он.

— Зачем? — ответил Гэн Шу. — Твой гэ – второй во всей Поднебесной.

Он помнил, что о нем думал брат. Они оба не упоминали ушедшую госпожу Чжао, но Цзян Хэн действительно чувствовал, что мастерство Гэн Шу в боевых искусствах, должно быть, и впрямь выдающееся.

К такому выводу он пришел, сравнивая его с Ло Сюанем.

Тот, когда брал его с собой ходить по крышам в Озерной обители, взбирался на них в три приема: шаг на подоконник, шаг на колонну и еще шаг на карниз. А Гэн Шу, одной рукой обхватив Цзян Хэна, едва оттолкнувшись от земли, буквально взлетел на крышу.

— Я взял усыпляющее зелье, — взволнованно сказал Цзян Хэн. — Если повезет, убивать никого не придется.

— Если не хочешь никого убивать, — ответил Гэн Шу, — значит, не будем. Просто заблокируем акупунктурные точки.

Они пробрались по крыше гостиницы, спустились к конюшне, сели на лошадей и по небольшой дороге выехали из города. Одежда для ночных вылазок была надета под верхнюю. Они успели подъехать к городским воротам как раз, когда их готовились закрывать с наступлением темноты, и благополучно покинули город.

Раздался свист ветра, и словно из ниоткуда к ним спикировал сокол, расправив крылья.

— Фэнъюй! — воскликнул Цзян Хэн.

С тех пор как он улетел от них по дороге в Западный Шу, его больше не было видно. Все же держать такую птицу простолюдин позволить себе не мог; те, кто разбирается в этом, могли понять это с первого взгляда. Чтобы не привлекать внимания, Гэн Шу дал ему наказ улетать и отпустил.

— Почему это он вернулся именно сейчас? — нахмурился Гэн Шу.

— Куда ты его отправлял? — спросил Цзян Хэн.

Гэн Шу покачал головой и наконец сказал:

— Никуда. Наверно, соскучился по тебе.

Цзян Хэн погладил сокола тыльной стороной ладони по затылку. Гэн Шу проговорил:

— Раз уж прилетел, бери его с собой.

Их стремительные кони промчались восемьдесят ли, и два часа спустя, когда луна поднялась к зениту, Гэн Шу издалека увидел загородный дворец Тинцю.

– А куда мы его спрячем после того, как вызволим? – спросил он. – В усадьбу принцессы больше нельзя.

– Я еще не придумал, – сказал Цзян Хэн. – Но как только наследный принц, находящийся под домашним арестом, исчезнет, по всему Западном Шу тут же поднимут тревогу. Пусть пока поживет на нашем постоялом дворе.

— А если его найдут? — сказал Гэн Шу. — Я не уверен, что смогу защитить вас обоих.

— Тогда придется его оставить, — ответил Цзян Хэн. — Кто недавно говорил «будь что будет»? У каждого своя судьба, пусть все идет своим чередом.

Гэн Шу: «...»

Они переглянулись. Гэн Шу подумал: «Ну ты и безответственный. Вечно так — сначала ввяжешься, а потом хоть трава не расти. Вытащить наследного принца из темницы, а при первой опасности бросить, это же просто издевательство». Цзян Хэн, однако, лукаво улыбнулся и заговорщически подмигнул Гэн Шу, как будто у него уже был на уме какой-то план.

У загородного дворца Тинцю Гэн Шу одним движением взлетел на высокую стену; его черный ночной костюм не был заметен темноте, делая его похожим на настороженного, стройного и ловкого лиса.

— Слишком много охраны, — пробормотал он.

— Что? — нетерпеливо спросил Цзян Хэн из-под стены. — Там есть кто-нибудь?

Гэн Шу посмотрел на четырех стражников у внешней стены и почувствовал головную боль. Он протянул руку вниз, помог Цзян Хэну подняться и велел ему стоять тихо.

— Держись за мной, — тихо сказал Гэн Шу.

Оба, одетые в черное, пригнувшись, крались по верху стены. Гэн Шу поднял глаза на луну — заслонявшие ее тучи вот-вот должны были рассеяться. Как только луна снова начнет светить, стража наверняка заметит их силуэты.

Гэн Шу спустился со стены позади декоративной скалы и велел Цзян Хэну укрыться здесь в темноте. Достав меч в ножнах, он шепнул:

— Жди здесь. Не выходи, пока не позову.

Перед искусственной скалой дежурили двое стражников, и с их позиции был виден каждый уголок. Гэн Шу поднял глаза — над дворцом, высоко в небе, кружил сокол.

Луна вышла из-за туч, осветив пустынный и холодный дворцовый комплекс Тинцю.

Цзян Хэн наблюдал за Гэн Шу издали. Тот поднял руку, сложил пальцы вместе, и махнул рукой вперед — словно в армии отдал приказ наступать. Не издав ни единого звука, сокол с шелестом ринулся вниз, словно тень, и спикировал на двоих стражников!

Те были застигнуты врасплох, и вскрикнули:

— Что это?!

Гэн Шу тут же раскрыл ладонь, и сокол снова взмыл над стеной. Оба стражника одновременно подняли головы, перепугавшись не на шутку. Один выругался:

— Вот тварь пернатая!

Воспользовавшись моментом, Гэн Шу уже бесшумно оказался за их спинами. Два глухих удара — и стражники упали на землю.

Цзян Хэн и глазом не успел моргнуть, как Гэн Шу уже обернулся и сказал:

—  Выходи. Одень их форму поверх своей.

Цзян Хэн проверил дыхание стражников. Гэн Шу недовольно сказал:

— Они не мертвы. Я же не маньяк-убийца, зачем мне лишать их жизни?

Только тогда Цзян Хэн успокоился и смущенно улыбнулся Гэн Шу.

— Я болтаю слишком много? — вздохнул он. Он и сам понимал: чтобы выжить в этом мире нужно помнить, что излишняя доброта навлечет только беду, но все же действительно не мог как головорез заколоть стражников только за то, что они оказались на пути.

— Нет, — Гэн Шу помог Цзян Хэну надеть одежду стражника. — В твоем сердце есть человечность и справедливость. Мне это очень нравится. Пошли.

С этими словами Гэн Шу взял Цзян Хэна за руку и быстро зашагал по крытой галерее в сторону спальных покоев дворца. Цзян Хэн не знал, плакать или смеяться:

— Ты меня просто успокаиваешь. Я часто думаю: в Ло Ване есть недостаток — говорят, люди с добрым сердцем не командуют войсками. Он не слишком годится на роль главнокомандующего.

— Нет, — Гэн Шу остановился и поднял взгляд на кружащего в небе сокола, — я действительно так думаю, Хэн-эр. Знаешь что? После того дня я часто думал, что, возможно, то бедствие в ущелье Линшаня было ниспослано мне в наказание...

Цзян Хэн прошипел: «Тс-с-с», и потянул Гэн Шу за колонну — мимо как раз проходил патруль.

Он посмотрел на Гэн Шу. В наступившей тишине все было ясно по его глазам — он тоже корил себя: если бы в те годы он не относился к человеческим жизням с таким равнодушием, возможно, все с тех пор сложилось бы иначе.

Но здесь, похоже, не было выхода и убивать придется, потому что перед ними было четверо стражников, и если хоть один закричит, то поднимет на ноги сотни охранников, спящих в караулке в ожидании своей смены.

Гэн Шу большим пальцем чуть приподнял над ножнами гарду Меча Пылающего Света, положил ладонь на его рукоять и заслонил Цзян Хэна своей спиной.

Но Цзян Хэн осторожно потянул его за рукав, достал палочку благовоний и встряхнул трутницу. Едва шевельнув губами, он шепнул:

— Дай я попробую.

Он зажег благовония, и дурманящий запах растекся по коридору. Через несколько мгновений стражники попадали без сознания.

Гэн Шу кивнул. Они зашли внутрь и оказались в длинном коридоре за садом. Там они встретили патрулирующего стражника с фонарем в руке.

— Смена? — спросил тот, издалека не заметив ничего подозрительного.

— Передохни, — ответил Гэн Шу. — Начальник уже спит, и братья ждут тебя, чтобы сыграть партейку.

Будь Цзян Хэн на его месте, такой ответ наверняка прозвучал бы фальшиво, но услышав Гэн Шу стражник ничего не заподозрил и ответил:

— Тогда спасибо, что потрудились!

Потом он развернулся и ушел.

Гэн Шу заглянул внутрь и увидел, что они оказались у кабинета. Караул у дверей как раз сменялся, прежние стражники ушли, а другие еще не подошли.

— Иди, — тихо сказал Гэн Шу, — я постерегу снаружи.

Цзян Хэн толкнул дверь и вошел. Весь дворец был полон стражи, но у кабинета охраны было немного.

По центру сидел молодой человек с энергичным и проницательным взглядом. Он был одет в простую одежду, которая подчеркивала его крепкое телосложение и открывала едва заметное родимое пятно под ухом. У него были сильные запястья, а глаза очень красивые и выразительными глазами. Цзян Хэн представлял себе наследного принца совсем другим.

Ли Ми был мастером боевых искусств лет тридцати, его окружала врожденная воинственная аура. Брови вразлет, словно два меча, были унаследованы им от отца, и придавали его образу особую мужественность, кроме того, ему передались и некоторые западные черты — высокая переносица и глубоко посаженные глаза с золотисто-карим оттенком, не чисто черные, как у жителей Центральных равнин.

Западной варварской крови ему по наследству передалось уже совсем немного, но этот принц смешанной расы все равно был очень красив.

— Я уже ложусь, — Ли Ми держал в руках свиток и кивнул на бамбуковую чашу рядом. — Налей воды и уходи.

Цзян Хэн задумался. Нужно было как-то дать Ли Ми понять, кто он такой, и убедить его уйти. Но здесь требовались долгие объяснения, и никакой уверенности, что удастся его убедить, не говоря уже о том, что он может и поверить ему вот так, сходу.

— Какую книгу читает Его Высочество? — спросил он.

— «Выиграть сто сражений — это не высшее мастерство, высшее мастерство — победить, не сражаясь». Военное искусство, — небрежно ответил Ли Ми.

— Муж, применяющий искусство войны, стремится сохранить государство в целости — это лучшее, разрушить его — уже хуже, — Цзян Хэн отошел в сторону, взял кувшин и налил Ли Ми чашу холодной воды.

Принц поднял на него взгляд:

— Неплохо, — сказал он. — тот, кто может покорить врага без боя, одерживает полную победу.

— Его Высочеству в таком возрасте я посоветовал бы читать не Сунь-цзы, а что-нибудь другое, — искренне сказал Цзян Хэн.

Ли Ми отложил свиток и уставился на Цзян Хэна, готовый разразиться гневом, но вдруг замер и изменился в лице.

Цзян Хэн закончил наливать воду и честно добавил:

— Глядя на каждое из этих слов по отдельности, Ваше Высочество, конечно, понимает их смысл. Но пытаясь соединить их вместе, Вы не понимаете, что за ними кроется.

Гэн Шу прислушивался к разговору, стоя за дверью снаружи. Взгляд его был прикован к Фэнъюю, кружащему в лунном свете. По траектории полета он понял, что смена караула идет с дозором от севера дворца на юг. Как только они обнаружат за искусственной скалой тех двоих оглушенных стражников, во всем дворце поднимется тревога.

— Почему это я не понимаю? — недовольно спросил Ли Ми.

— Если бы понимали, не фиксировались бы на словах «победить, не сражаясь», — непринужденно ответил Цзян Хэн.

— Что ты имеешь в виду? — Ли Ми понял, что перед ним не стражник, и, отложив книгу, внимательно смотрел на Цзян Хэна. — Прошу младшего брата разъяснить.

— Победить без боя — это лучшее из возможного. Но выиграть сто битв — лучшее, когда другого выхода нет. — Цзян Хэн пристально вгляделся в Ли Ми. — Позволю себе спросить Ваше Высочество: есть ли в тринадцати главах «Сунь-цзы» хотя бы одна, в которой рассказывается о победе без боя?

— Нет, — ответил Ли Ми.

Цзян Хэн развел руками, показывая, что вывод очевиден.

— Тринадцать глав, шесть тысяч иероглифов — все посвящены пути войны, поэтому читать «Сунь-цзы» — это учиться тому, что «не высшее мастерство». А что касается того, что Вы ищете, то стратегия победы без боя в «Сунь-цзы» даже не упоминается. У Его Высочества просто не хватает мужества сражаться, вот он и желает найти утешение в «Сунь-цзы».

Ли Ми замолчал, поднялся и подошел к Цзян Хэну, слегка опустив голову, и глядя на него сверху вниз. Эти слова задели его за живое. В последние годы в царстве Дай «война» была самым частым словом. Но с кем воевать? Рассчитывая на что? Ли Хун мнил своими врагами четыре царства к востоку, включая северное Юн и род Чжи, но Ли Ми лучше всех понимал, что их самый главный враг — сам Ли Хун.

Осмелится ли он пойти против отца? Нет.

— Из какого ты царства? — сказал Ли Ми. — Это дело дома Ли, не вмешивайся.

— Если Ваш отец собирается отправлять войска, — терпеливо ответил Цзян Хэн, — это уже не просто дело семьи. Это дело всего мира. Ваше Высочество. Люди всей Поднебесной доверили мне проникнуть во дворец, рискуя жизнью, чтобы вызволить Вас. Согласитесь ли Вы выйти и сразиться достойно?

Ли Ми мрачно ответил:

— А если я не пойду с тобой? Что ты мне сделаешь?

— Ничего, — серьезно ответил Цзян Хэн. — Тогда придется использовать другие способы остановить войну. Применить «не высшее мастерство».

— Ты хочешь убить моего отца? — Ли Ми вдруг ощутил опасность, но сразу же следом пришло что-то вроде сожаления и сочувствия. — Я советую тебе уйти. Возвращайся туда, откуда ты пришел.

— Чжи Цуна я не побоялся, — проговорил Цзян Хэн. — так что и это не прочь попробовать.

Ли Ми вздрогнул, вспомнив о вестях от наследного принца Лина, которые тот разослал правителям царств не так давно. Когда письмо доставили в Западный Шу, он тайком вскрыл и прочитал его — и был потрясен до глубины души.

В этой Поднебесной нашелся кто-то, кто осмелился убить на Чжи Цуна? И действительно смог?!

http://bllate.org/book/14344/1639172