Готовый перевод Shan You Mu Xi / Есть на горах деревья: Глава 46. Разъедающий душу яд

Цзян Хэн положил руку на цинь и повернулся спиной к двери. Сунь Ин все еще завязывал черную повязку на его глазах, как будто только что менял лекарство.

— Выйди, — сказал ему Чжи Цун.

Сунь Ин спокойно ответил:

— Госпожа Цзян доверила мне заботу о господине, и я должен делать это, где бы мы ни были.

Чжи Цун сказал:

— Твоя миссия завершена. Выйди. Отныне я буду относиться к нему как к собственному сыну, так же как к своему принцу.

Сунь Ин не ответил и не двинулся с места. Цзян Хэн положил руку на колено Сунь Ина, слегка похлопал и сказал:

— Иди. Я смогу о себе позаботиться. Помни, что я сказал, господин Сунь.

Ладонь Сунь Ина уже была влажной от пота. Цзян Хэн крепко сжал его запястье, напоминая, чтобы он немедленно увез наследного принца Лина и бежал из крепости Юйби.

Цзян Хэн беспокоился не о себе или Сунь Ине, а о наследном принце. Тот, похоже, не владел боевыми искусствами, и именно он больше всего нуждался в защите. Вот только принц Лин тоже прибыл сюда, готовый к смерти. Если его схватят или даже убьют в царстве Юн, его сын станет следующим наследным принцем, а к управлению царством вернется нынешний ван, хоть и в преклонных годах.

Оставалось только надеяться, что Сунь Ин сможет благополучно спастись вместе с наследным принцем Лином. Сам же Цзян Хэн уже изучил пути побега вдоль стен заставы. Если удастся заколоть Чжи Цуна на месте и сбежать через окно, снаружи заметят неладное не раньше, чем через полчаса.

А дальше будет зависеть от его удачи.

Чжи Цун, стоя за спиной Цзян Хэна, сказал:

— Ты не похож на него. Не похож на Гэн Юаня.

Цзян Хэн тихо спросил:

— При жизни он был Вашим близким другом?

Чжи Цун сел рядом, разглядывая лицо Цзян Хэна с расстояния не больше трех шагов.

Он вдруг сказал:

— Ты, наоборот, напоминаешь мне другого человека.

Цзян Хэн слегка повернул голову:

— Матушку?

— Твою тетю.

На лице Цзян Хэна промелькнула легкая тень удивления, уголки губ чуть приподнялись. Чжи Цун же замер, пытаясь разглядеть ту часть его лица, которую скрывала повязка.

Цзян Хэн проговорил:

— Наследный принц Лин говорил, что Вы, возможно, не поверите, что это я.

— Это ты, — почти прошептал Чжи Цун. — Я знаю, что это ты. Кроме тебя, никто не сказал бы мне, что его зовут Хэн-эр.

— Вы знаете мое имя? — удивился в свою очередь Цзян Хэн. Откуда Чжи Цун мог его знать?

— Да, — сказал Чжи Цун. — Хэн-эр. Как только я услышал это имя, я понял, что это ты.

Цзян Хэн: «!!!»

С легкой дрожью он потянулся рукой к Чжи Цуну. Тот отвернулся, на его глазах выступили слезы. Он глухо выдавил:

— Как же ты ослеп? Что же с тобой случилось за это время?

— Я… — Цзян Хэн ощутил рукой только воздух и опустил ее к полу. Он тихо ответил: — В нашем доме случился сильный пожар… У меня был старший брат… Но он погиб. Позже матушка… тоже погибла. Я не знал, куда идти… Я дошел до Чжэн. Наследный принц Лин ослепил меня, он сказал, что мой отец убил его отца, и он заберет мои глаза. А потом согласился привести меня… к Вам.

Наконец Чжи Цун взял руку Цзян Хэна, притянул его к себе, мягко обнял и тихо проговорил:

— Дитя мое, прости… Ты вытерпел в этом мире слишком много страданий…

Цзян Хэн никак не ожидал, что в такой момент Чжи Цун обнимет его. Это внезапное тепло мгновенно вызвало в нем ответную мягкость, и он чуть не забыл, что собирался сделать.

Сдерживая слезы, Чжи Цун проговорил:

— Я слишком многим обязан твоему отцу, сын мой… Прости…

Одной рукой он обнимал Цзян Хэна, другой медленно доставая из-за спины кинжал.

Но в следующий миг Чжи Цун внезапно ощутил, что все было не так просто, как он представлял себе. Он ел горькие плоды, которые сам же и вырастил, цепь его собственных решений и сомнений привела его в этот тупик.

Цзян Хэн встряхнул запястьем, разворачивая меч. Лишь мгновение Чжи Цун был беззащитен — инстинкт самосохранения заставил его машинально оттолкнуть подростка.

— Это мне следует извиниться, — едва шевельнув губами, тихо произнес Цзян Хэн.

Чжи Цун тут же оттолкнулся ногой от столика и отпрыгнул назад.

Гибкий клинок Жаочжижоу стремительно развернулся, превратившись в сверкающую ленту лунного света, которая метнулась вперед и бесшумно вонзилась в живот Чжи Цуна, на каких-то полцуня не достав до смертельной точки.

Лезвие легко прошло сквозь плоть и Чжи Цун в неверии опустил взгляд. Цзян Хэн мгновенно вытащил клинок, и вслед за ним из раны потоком хлынула кровь, заливая все вокруг.

Чжи Цун издал дикий рев. Цзян Хэн, свернув меч, пошатываясь, стал наощупь пробираться к окну в комнате.

В тот же миг дверь с грохотом распахнулась, Цзэн Юй яростно закричал:

— Здесь убийца!

Кинжал выскользнул из рук Чжи Цуна и со стуком упал на пол.

Услышав крик Цзэн Юя на стене заставы, Гэн Шу мгновенно бросился наверх, в один прыжок оказался около комнаты с Чжи Цуном и вломился внутрь.

Цзян Хэн нанес еще один удар мечом и в кого-то попал. Цзэн Юй бросился к нему, они обменялись приемами, и эта борьба на несколько секунд задержала Цзян Хэна.

Он уже нащупал раму и встал на нее, прыгая за окно, но тут ворвался Гэн Шу, на ходу схватил подсвечник и швырнул его. В этот бросок он вложил всю силу, на какую только был способен, и подсвечник ударил Цзян Хэна в затылок с глухим стуком.

Ноги Цзян Хэна сорвались с рамы в пустоту и с огромной высоты башни, где было окно, он полетел вниз со стены заставы Юйби.

Гэн Шу схватил оконную занавеску, метнул, направив в нее свою ци, она на лету свернулась в жгут и обвила горло Цзян Хэна — в миг, когда он вылетел из окна комнаты, его шею мгновенно сдавило, и он повис в воздухе, беспомощно болтая ногами и вцепившись руками в удавку на горле!

— Отец! — закричал Гэн Шу.

Цзян Хэн с черной лентой на глазах уже перестал сопротивляться, и безвольно повис за окном.

Его мир уже давно погрузился во тьму. Но в этот момент он подумал, что луна над заставой Юйби сегодня ночью наверняка очень красивая.

Гэн Шу, подвесив убийцу, закрепил занавеску на окне, развернулся и бросился к Чжи Цуну. Из его живота хлестала кровь. Цзэн Юй немедленно прижал рану тканью и закричал:

— Позвать военного лекаря! Лекаря!

Гэн Шу тяжело дышал. Губы Чжи Цуна дрожали, он хрипел:

— Убей… убийцу… сейчас же… Не оставляй…  ему… жизнь.

Гэн Шу повернулся к окну, но Чжи Цун закрыл глаза и впал в беспамятство.

— О, нет, — пробормотал Гэн Шу, взглянув на рану Чжи Цуна. — На клинке был яд... на клинке был яд!.. Схватить наследного принца Лина! Цзэн Юй! Прикажи схватить наследного принца Лина! Добыть у них противоядие!

Снаружи мгновенно поднялся шум и звон оружия, послышались вопли:

— Чжи Цун мертв!..

Цзэн Юй почти кричал:

— Ваша светлость! Вам нужно возглавить сражение! Скорей!

Гэн Шу немедленно должен был вступить в сражение, иначе, если застава Юйби падет, последствия будут невообразимы.

В последний миг наследный принц Лин под защитой Сунь Ина сумел бежать. Войско Чжэна, получив приказ, внезапно атаковало гарнизон Юна. Те оказались застигнуты врасплох, и крепость мгновенно превратилась в поле битвы, залитое кровью.

— Чжи Цун мертв, — сказал наследный принц Лин, вскакивая на коня, издалека глядя на сражение и зарево пожаров в крепости. Если бы он не был ранен, армия Юна не была бы в таком замешательстве, и Чжи Цун непременно появился бы лично, чтобы командовать.

— Он не смог убежать, — быстро подошел Сунь Ин, вернувшись от условленного места у крепостного рва. — Что делать? Вернуться спасать его?

— Не нужно. Если не смог выбраться сам — значит, его уже не вытащить, — ответил наследный принц Лин. — Нам надо вернуться и подготовить фальшивое противоядие для обмена с ними, и заодно выкрасть Ло Хэна. Нельзя дать ему умереть. Если он выберется из этой переделки… он будет моим.

Потом принц добавил:

— Передать приказ в Лоян: отозвать Чэ Куна, собрать войска Ляна для объединения и готовиться к штурму заставы Юйби.

Гарнизон Юна быстро вернул себе инициативу. Гвардия Чжэна явно не собиралась сражаться, только устроила хаос на одну ночь и поспешно отступила. А на рассвете к заставе подошли основные силы Юна, которые привел шокированный принц Лун.

— Чжи Лун, как ты оказался здесь? — стоя в кабинете, не веря своим глазам, спросил Гэн Шу.

Принц Лун ответил:

— Тетушка еще в пути[1]. Я переживал за тебя, поэтому сам повел войско. Почему в крепости такой хаос? Что случилось?

[1] «Тетушка». Имеется в виду командующая принцесса, Чжи Лин, которая возвращается из Центральных равнин со своей армией.

Гэн Шу не ответил. Всегда невозмутимый, сейчас даже он ненадолго растерялся.

Принц Лун подошел к нему и с тревогой спросил: — Брат, с тобой все в порядке? Я слышал, Лоян снова отбили, ты не ранен? Дай посмотреть…

Гэн Шу сказал:

— Отец умирает.

У принца потемнело в глазах. Ошеломленно он переспросил:

— Что ты говоришь? Отец? Как?

Гэн Шу широко раскрытыми глазами смотрел на наследного принца и тяжело дышал. Командующая принцесса все еще вела подкрепление, а принц Лун, беспокоясь, что Гэн Шу потерпел поражение, уже первым прибыл к заставе Юйби с частью войск.

Выход из заставы Юйби с войсками был частью общего плана царства Юн. Принц Лун доверил управление двором Гуань Вэю и стремительно направился сюда. Он никак не ожидал, что, не успев приехать, услышит страшную весть о покушении на Чжи Цуна.

Ван в это время лежал в кровати. Кровотечение остановили.

Жаочжижоу оставил на его животе сизую рану, и яд медленно распространялся по всему телу. Его глаза ввалились, он покрылся потом, промочив всю одежду, началась сильная лихорадка.

— Брат… — бредил он.

Увидев Чжи Цуна, принц Лун был в ужасе. Все произошло слишком внезапно. Даже Гэн Шу не мог поверить, что все это происходит на самом деле.

Принцу Луну всегда казалось, что Чжи Цун не может умереть, даже не может получить рану. Что он будет восседать на престоле еще долгие годы, величественный и грозный, до самой старости, и однажды спокойно отойдет в мир иной глубокой ночью. Но никак не от меча убийцы, умирая столь бесславно, с трясущимися губами, осунувшимися щеками, непрерывно кашляя, как умирающий старик.

От мысли о такой смерти на принца накатило отчаяние.

— Отец-ван?! — восклицал он. — Отец-ван!

— Он отравлен, — обернувшись, Гэн Шу взглянул на гибкий меч, лежащий на подносе: — На клинке был сильный яд.

Все военные лекари осмотрели его, но никто не смог придумать, что делать с этим ядом.

Гэн Шу сказал:

— У убийцы, может быть противоядие. К счастью, я по какой-то случайности не убил его.

Принц Лун дрожал, не зная, что делать:

— Но даже если есть… станет ли он лечить отца?

— Не плачь, — сказал Гэн Шу. — Еще не время для слез. Лун-эр, братец, верь мне. Стража сейчас пытает убийцу, возможно, найдется способ.

Принц Лун, обхватив полуживое тело отца, сдерживая слезы, изо всех сил кивнул.

Гэн Шу снял нефритовую подвеску и протянул ее принцу.

— Сложи их вместе, — тихо сказал он. — Загадай желание. Звездный нефрит — это падающие звезды, он обязательно… обязательно защитит нас.

Принц Лун взял их, а Гэн Шу снова крепко обнял его, и нежно погладив по голове.

В темнице Цзян Хэна уже трижды вырвало кровью, его сознание уплывало, но пронизывающая до самых глубин страшная боль снова и снова возвращала его в этот мир.

Под его ногти, один за другим, забивали бамбуковые щепки и каждый раз перед этим спрашивали: «Где противоядие?»

Цзян Хэн отвечал:

— Противоядия нет… Готовьтесь к похоронам.

— Где противоядие?! — яростно закричал Цзэн Юй.

Голова Цзян Хэна безвольно склонилась набок, его руки прижали к наковальне, и один из стражников приготовился бить по пальцам железным молотом.

Вдруг весь мир затих.

Он услышал, как допрашивающий его военачальник сказал:

— Ваше Высочество?

Потом тюремщики отпустили его руки, и он с глухим стуком упал на пол, ударившись головой, его тело дергалось в судороге.

В этой тьме Цзян Хэн увидел высокие стены Сюньдуна. В тот год он стоял на стене, раскинув руки, и осторожно шел вдоль нее.

Весенний ветерок доносил смех из-за стены, ивы у реки были изумрудно-зелеными и полными жизни.

Он увидел спину Гэн Шу. Тот уже обогнул высокую стену и несколькими прыжками взобрался на крышу.

Цзян Хэн, смеясь, крикнул:

— Гэ! Подожди меня!

Брат обернулся и нетерпеливо посмотрел на него.

— Давай заключим сделку, — Гэн Шу, опустившись на одно колено, схватил Цзян Хэна за волосы, заставил поднять голову и тихо, угрожающе прошипел ему на ухо: — Отдай противоядие, и я оставлю тебя в живых.

В голосе Гэн Шу звучала ненависть, словно он готов был разорвать Цзян Хэна на части, своими руками предать казни тысячи порезов.

Последние проблески сознания покидали тело Цзян Хэна, и он лишь безотчетно повторял одну и ту же фразу.

— Гэ, подожди меня…

Цзян Хэн продолжал падать в темноте. Всему пришел конец. Там, где распускаются персиковые цветы, он снова встретится с матушкой, няней Вэй, Гэн Шу, отцом… со всеми, кто приходил в его жизнь и уходил.

Гэн Шу вдруг оцепенел, ошеломленно вглядываясь в лицо Цзян Хэна.

Он поднял руку, осторожно провел пальцами по щеке Цзян Хэна, отодвинул волосы со лба.

Цзян Хэн, совершенно обессиленный, соскользнул в его объятия.

Гэн Шу дрожащими пальцами начал развязывать залитую кровью нижнюю одежду на груди Цзян Хэна. С каждым движением дрожь в его запястьях усиливалась, и под конец уже била все его тело.

Гэн Шу оттянул нижнюю одежду на талии Цзян Хэна и при свете занимающейся зари из окна темницы заглянул внутрь.

Шрам, который был выжжен яростным огнем и навсегда остался в жизни их двоих, был похож на языки неугасимого пламени, взмывающие в небеса.

Словно тлеющие угли промчавшегося сквозь край небес пылающего метеора, осветившие это утро улетающих диких гусей[2].

[2] Улетающие дикие гуси — символ разлуки, тоски расставания.

—  Конец второго тома «Песнь о возвращении»  —

http://bllate.org/book/14344/1586516