Готовый перевод Shan You Mu Xi / Есть на горах деревья: Глава 35. Сокол

Крик сокола донесся с высоты. Гэн Шу поднял голову и увидел вдалеке черную точку, парящую под белыми облаками.

Мчащийся конь приближался от горизонта, и знакомый голос издалека крикнул:

— Братец!

Гэн Шу небрежно указал кнутом вдаль, нахмурив брови:

— Стой!

Сокол-разведчик подлетел к Гэн Шу и опустился на его наплечник. Наследный принц Лун издалека замедлил коня и спросил с улыбкой:

— Все закончилось?

— Кто отпустил тебя сюда? — недовольно спросил Гэн Шу.

Наследный принц улыбнулся, снова пришпорил лошадь и, не торопясь, подъехал к Гэн Шу. Тот замахнулся кнутом, делая вид, что хочет ударить его. Принц Лун инстинктивно уклонился и рассмеялся.

Он повернулся к Гэн Шу:

— Все в порядке, тетушка отпустила меня. Вчера во дворец пришло донесение, что ты уже покорил все линьху.

Гэн Шу развернул коня и, не обращая внимания на принца, поскакал прочь. Тот поспешил за ним:

— Отец-ван сказал, что дальнейшими делами тебе заниматься не нужно, их кто-то возьмет на себя, и велел как можно скорее вернуться во дворец.

Гэн Шу не отвечал. Принц Лун догнал его, и они поехали бок о бок. Он продолжил:

— Придворные сановники наконец согласились отправить войска за заставу Юйби. Ты должен помочь мне, брат. Только ты сможешь возглавить авангард.

Гэн Шу посмотрел вдаль, на насыпь, где стояла каменная пагода, которой племя линьху поклонялось из поколения в поколение.

Наследный принц Лун говорил:

— Провизия и снаряжение должны прибыть вовремя, нужно до наступления зимы напасть внезапно...

Внезапно Гэн Шу бросил:

— Наперегонки. Отсюда до пагоды. Сейчас.

Наследный принц Лун, застигнутый врасплох, не ожидал, что Гэн Шу так вдруг устроит состязание, и поспешно выкрикнул:

— Но ты должен мне дать фору!

Гэн Шу невозмутимо сжал бедрами бока коня и помчался вперед.

— Я давал тебе фору четыре года, но южане тебе форы не дадут! — его голос тут же растворился в ветре.

Наследный принц Лун крикнул:

— Нечестно!

Он изо всех сил, срывая дыхание, погнал коня к подножию холма, но увидел, что Гэн Шу уже там, и, замедлив ход объезжает вокруг насыпи. Он даже нашел время поднять руку, показывая ему три пальца, что означало:

— Давно жду тебя, уже сделал три круга.

Наследный принц Лун собрал все силы, помчался к каменной пагоде, и только тогда Гэн Шу неспешно подъехал к нему.

Принц Лун, тяжело дышал — даже верхом он устал не на шутку. Он слез с коня и лег на траву перед пагодой, глядя в небо.

Гэн Шу тоже сел на землю, глядя на деревню у подножия холма, на разбросанные словно звезды поселения племени линьху, над которыми все еще поднимался черный дым, оставляя после себя тлеющие угли войны.

Сокол подлетел и опустился на плечо Гэн Шу. Наследный принц протянул руку, чтобы погладить его, но орел нетерпимо отвернулся — точь-в-точь как Гэн Шу.

— Когда тебя нет во дворце, Фэнъюй совсем не обращает на меня внимания, — с улыбкой проговорил принц. — Лучше уж пусть остается с тобой.

Гэн Шу небрежно достал из походной сумки кусочек вяленого мяса, длинными пальцами разорвал его и скормил соколу. Птица оживилась, сразу же схватила добычу и унесла в сторону.

Он сказал:

— Просто он не любит, когда ты болтаешь без нужды. Если случится беда, он, не жалея жизни, будет защищать тебя.

Наследный принц с сомнением посмотрел на Гэн Шу, а потом снова рассмеялся:

— Правда?

— Что я ему скажу, то он и сделает, — рассеянно ответил Гэн Шу.

Он задумчиво смотрел на сокола. Эта птица прожила во дворце почти двадцать лет — ее еще при жизни Чжи Лана преподнесли в дар от племени линьху. Тогда это был всего лишь птенец. Гэн Юань и Чжи Лан вместе вырастили его. После смерти Чжи Лана за ним перестали ухаживать и держали в задних покоях дворца. Четыре года назад Гэн Шу, проходя через сад, увидел его, разорвал путы на его лапах и хотел отпустить.

Но сокол не только не улетел, но и усмирил свой дикий нрав, став его спутником. Куда бы он ни пошел, птица следовала за ним.

— Он знал твоего отца, — сказал на это Чжи Цун. — Естественно, узнал и тебя.

Несмотря на это, Гэн Шу потратил еще немало сил, чтобы окончательно приручить его. Целых полгода братья Гэн Шу и принц Лун каждый день старались заслужить его доверие. Принц даже однажды получил удар крылом, из-за чего у него распухла половина лица, а руку птица клюнула так, что потекла кровь. К счастью, травмы были несерьезными и быстро зажили.

После этого наследный принц стал держаться от этого пернатого чудища подальше, и только Гэн Шу терпеливо продолжал заботиться о нем. В итоге теперь во дворце, кроме Гэн Шу, сокол никого не признавал.

Разговаривая, Гэн Шу вдруг вспомнил одного человека, похожего на этого сокола — Цзе Гуя. Он все думал, почему сегодняшний день кажется ему необычным, — оказывается, просто его не было видно рядом.

Принц Лун уже понял по едва заметной перемене в лице Гэн Шу, о чем тот хочет спросить, и указал рукой.

Цзе Гуй верхом на коне уже давно стоял у подножия холма, словно верный орел Гэн Шу, готовый в любой момент исполнить приказ наследного принца.

Принц явно был сильно недоволен этим неотступно следующим за ним уродливым убийцей. Он повернулся к брату:

— Возвращаемся? Сколько ты уже не мылся? От тебя волком несет.

Гэн Шу встал:

— Я тебя еще ничем не задел, а ты меня уже презираешь?

Гэн Шу спустился с холма, они с принцем сели на коней, и он поехал передавать дела, не обращая внимания на Цзе Гуя, неотступно следовавшего за ними. Собрав войска, они направились обратно в столицу Юн. Так завершился этот дальний поход.

В конце лета проливные дожди шли один за другим, в степях начиналась осень. По дороге в столицу принц Лун попал под ливень и простудился, за что, естественно, снова получил выговор от вдовствующей правительницы Цзян. Гэн Шу тоже досталось.

— Я в порядке, — сказал ей наследный принц Лун.

— Он в порядке, — сказал Гэн Шу Чжи Цуну.

Тот отчитывал принца:

— Уехал, когда вздумалось! И впрямь не признаешь ни земных законов, ни небесных. При дворе прочитали твой план южного похода, который ты написал своей рукой, и наконец-то нашли за что похвалить, а ты уже сбежал искать брата. Когда же ты будешь вести себя как положено восемнадцатилетнему?

В этом южном походе Чжи Цун явно намеревался дать наследнику возможность проявить себя — большинство указов и военных распоряжений исходили лично от принца. В прошлом году, когда ему исполнилось восемнадцать, принц Лун официально открыл свой дворец, собрав вокруг себя около сотни помощников для управления делами.

Для него сейчас самыми полезными были двое: старший сын клана Цзэн из Шаньиня — Цзэн Жун, и брат — принц Гэн Шу.

Конечно, его поступок — когда он бросил сотню помощников своего дворца и самовольно уехал на северо-восток, чтобы присоединиться к армии — вызвал бурю негодования в его резиденции. Советники были просто в шоке, а Цзэн Жун в ярости грозился уйти в отставку.

— Войска — это мои подданные, — сказал принц. — Естественно, я должен был их увидеть. Пойду улаживать дело с Цзэн Жуном, это моя вина.

— И сколько своих подданных ты увидел? — растягивая слова, спросил Чжи Цун. — Как их зовут? Как выглядит вождь племени линьху? Сколько в нем человек? Что они едят? Что пьют? Сколько у них скота? Какую территорию занимают?

Наследный принц тут же примолк. Чжи Цун недовольно продолжил:

— Ты просто заскучал в столице и захотел поиграть с братом.

Гэн Шу бросил на принца Луна взгляд, говорящий: «сам виноват».

— Тебе тоже нужно готовиться открывать резиденцию, — неожиданно сменил тему Чжи Цун, обращаясь к Гэн Шу. — Ты принц и главнокомандующий, ты не можешь без конца околачиваться в Восточном дворце[1] — это место для гостей. Вечно там торчишь. На что это похоже?

[1] «Восточный дворец» — отдельный «квартал» в Запретном городе, где проживает наследный принц, его свита, прислуга, советники, учителя. Там он живет, учится, ведет дела. Также Восточным дворцом могут называть самого наследного принца, чтобы избежать упоминания имени, и всю находящуюся там свиту.

Гэн Шу не ответил. Вдовствующая правительница Цзян сказала:

— Через несколько лет вам обоим придет время совершать церемонию совершеннолетия. Установленные правила обязательно нужно соблюдать: у правящего двора есть свои правила, у императорского — свои, не так ли?

Гэн Шу очень почтительно относился к правительнице Цзян. Когда она начала говорить, он положил палочки, а потом ответил:

— Да, царственная бабушка.

— Займешь свою резиденцию — будет нужна принцесса. Когда же твоя невеста переступит порог? — спросил принц Лун у Гэн Шу. — Если брат женится на дочери Ли Хуна, он же не будет побит?

Гэн Шу тут же почувствовал укол раздражения и взглядом остановил принца, чтобы тот оставил эту тему.

Вдовствующая правительница Цзян ответила:

— Та девочка кроткая, она бить не будет.

Чжи Цун, глядя на это, рассмеялся и пошутил:

— В прошлом, когда мы с твоим дядей обсуждали свадьбу, то говорили о том же. Хоть она и дочь Ли Хуна, но из рода Цзи, а у них характер очень странный, нужно быть с ними поосторожнее.

Ли Хун был правителем царства Дай. Три месяца назад он предложил царству Юн брак, желая выдать принцессу замуж во дворец Юн. Хотя она формально была дочерью У-вана из Дай, на самом деле ее удочерили, а ее настоящий отец был потомком бывшего императорского рода Цзи.

Ее имя было Цзи Шуан.

Характер У-вана из царства Дай был суров, но его приемная дочь была кроткой и тихой, совершенно не похожей на него. Говорят, в детстве ее учил читать и писать сам чэнсян У-вана, принц Шэн, тот самый, который, к несчастью, погиб от меча Гэн Юаня. В три года она уже могла читать все книги Поднебесной, в четыре — писать сочинения, в пять... ей не успело исполниться пяти, когда гунцзы Шэн был убит.

Причина, по которой царство Дай предлагало брак, была очевидна — они, разумеется, хотели вступить в союз с Юн. Союз между царством Юн за пределами заставы Юйби и любым из четырех царств внутри Великой стены назывался «вертикальным союзом». А если же какие-то из четырех царств объединялись против Юн, это был «горизонтальный союз[2]». Изначально У-Ван Дая намеревался выдать Цзи Шуан за единственного наследника Юн — принца Луна.

[2] «Горизонтальные и вертикальные союзы». Здесь прослеживается аналогия между вымышленным Юн и историческим царством Цинь, правитель которого по итогу объединил Поднебесную. Именно союзы с Цинь или против него назывались тогда горизонтальными и вертикальными.

Но у Чжи Цуна на брак родного сына были свои планы, и он не хотел иметь кровного родства с Дай.

Родной сын не может жениться на принцессе из рода Цзи, но может приемный. Поэтому Чжи Цун, вдовствующая правительница Цзян и Чжи Лин после долгих обсуждений решили поженить Гэн Шу и Цзи Шуан. Хотя у старшего поколения были свои обиды, судя по намерениям Ли Хуна, прошлое осталось в прошлом. В отношениях между двумя царствами в конечном счете важнее всего благополучие народа.

Теперь оставалось только ждать ответа от царства Дай.

— Твоя тетя уже отправилась на заставу Юйби, чтобы уладить дела перед выступлением на юг, — продолжил Чжи Цун. — Завтра я соберу придворных сановников. Вечером вы, братья, еще раз тщательно продумайте ваши стратегии. Если не случится непредвиденного, выберем благоприятный день, и после осеннего сбора урожая выступим с армией в поход.

— Да, — одновременно ответили Гэн Шу и принц Лун.

Тем вечером дворец наследного принца в Запретном городе был завален бумагами и свитками, советники шумели и спорили. Принца, сбежавшего почти на шесть дней, наконец вернули заниматься государственными делами.

Он по-настоящему страдал, а Гэн Шу тщательно вникал во все вопросы поставок провианта и размещения войск — где разбивать лагеря, как пополнять запасы после вступления в Центральные равнины. Самым большим козырем царства Юн сейчас была застава Юйби — эта крепость, простоявшая на перевале две тысячи лет, стала стратегически важным местом для транспортировки и распределения всего снабжения.

При правильном использовании, со временем, используя заставу Юйби как отправную точку, можно было поодиночке одолеть каждое из четырех царств Центральных равнин.

По мере того, как надвигалась ночь, советники постепенно расходились, и в кабинете остались только Гэн Шу и принц Лун.

Принц зевнул, и Гэн Шу это заметил.

— Ты устал, ложись спать, — понизив голос, сказал он.

Наследный принц встряхнулся и покачал головой:

— Все говорят, что это самый важный год для Шэньчжоу за последние сто лет. После южного похода о нас напишут в исторических хрониках.

Услышав это, Гэн Шу подумал, что и тринадцать лет назад, когда в Аньяне рекой лилась кровь на собрании союза, тот день тоже стал историей.

Наследный принц с усталой улыбкой заметил:

— Но почему-то у меня чувство, что, хоть я и участвую в этих событиях, они будто проходят мимо меня. Я даже не знаю сейчас, ради кого это, для чего... Все как-то слишком стремительно, я... я еще не готов.

Гэн Шу угольным карандашом сделал пометку на военном донесении, встал, принес кувшин с вином и налил по чаше себе и принцу.

Принц спросил:

—  Почему ты решил выпить сегодня? Обычно ты мне не разрешаешь.

Гэн Шу ответил:

— Вдруг захотелось. Ты вырос, пей что хочешь. Не будь всегда таким послушным, не позволяй обижать себя, на это больно смотреть.

Они подняли чаши с крепким вином, чокнулись и выпили. Вино в столице Юн отличалось от вина Центральных равнин — там оно было сладким, а от этого саднило горло, словно его скоблили ножом.

Выпив, Гэн Шу задумчиво смотрел в темноту, опустившуюся на сад.

— Хэн-эр мертв уже пять лет, — тихо, словно сам себе, сказал Гэн Шу.

Наследный принц, снова услышав это имя, был застигнут врасплох. Он попытался утешить:

— В этот раз мы отправляемся на юг, может, сможем выяснить...

— Он мертв, — проговорил Гэн Шу. — Не нужно ничего выяснять. Я брат и знаю. Сердце чувствует ясно, лучше других.

Госпожа Чжао давно умерла, няня Вэй умерла, Сян Чжоу умер, и Цзян Хэн — тоже умер. Можно говорить сколько угодно, все это просто самообман.

— Все время этот брат часто думал, что стоило поступить иначе, он мог бы не умереть. Пусть все, что мы делаем, будет ради него, — наконец проговорил Гэн Шу. — Ложись спать пораньше.

Выражение лица наследного принца Луна слегка изменилось. Все эти пять лет он, конечно, знал, что Гэн Шу так и не забыл Цзян Хэна. В новогоднюю ночь, когда все обновляется и начинается новый виток, после семейного ужина Гэн Шу всегда молча шел в храм предков и стоял на коленях перед табличкой с именем «Гэн Хэн» до самого рассвета.

Люди всегда умирают: брат отца, которого он никогда не видел — дядя Чжи Лан — тоже умер. Чжи Цун говорил ему, что жизнь и смерть предопределены небесами, и не следует слишком скорбеть. Дни сменялись днями пять лет, и ему начинало казаться, что Гэн Шу смирился, но на самом деле он никогда не смирялся.

При дворе все отмечали, что принц относится к Гэн Шу с почтением и любовью, а тот относится к нему с братской заботой. Но только сам принц Лун понимал в глубине души, что Гэн Шу, глядя на него, видел в нем другого человека — того погибшего мальчика.

Был ли Гэн Шу для него действительно братом? Если бы принц прямо задал ему этот вопрос, ответ, скорее всего, был бы жестоким, как те слова, которые Гэн Шу кричал ему в первый день возвращения в Лоянь:

«Я тебя не знаю!»

http://bllate.org/book/14344/1412882