Готовый перевод Shan You Mu Xi / Есть на горах деревья: Глава 22. Пламя Лояна

Цзян Хэн настороженно смотрел на него, не отвечая. Он видел, что убийца ростом был выше Сян Чжоу, одет во все черное, и, словно злобный дух, преследующий души темной ночью, держал в левой руке острый крюк, готовый в любой момент вспарывать человеческие животы.

— Не передал ли он тебе что-нибудь важное? — спросил убийца и впился взглядом в одежду Цзян Хэна, у которого за пазухой угадывались очертания золотой печати. На его лице, там где должны были быть брови, была голая кожа, а когда он поднял глаза — они оказались бесцветными, словно у мертвеца. Он негромко и зловеще проговорил:

— Дружок, он велел тебе передать кое-что кому-то?

Цзян Хэн отступал назад, пока спиной не наткнулся на дерево. Дальше отступать было некуда.

— Если так интересно, — холодно ответил он, — почему бы самому не пойти к Сыну Неба и не спросить? Неужели ты кого-то боишься?

Убийца, похоже, никак не ожидал, что Цзян Хэн, какой-то ребенок, окажется настолько зрелым в речах, и не только не испугается, но даже будет полон презрения к нему.

— Хех, — осклабился он, — любопытно. От горшка два вершка, и уже тайши. И впрямь способный.

Цзян Хэн сказал:

— Что бы это ни было, я тебе не отдам. Попробуй взять, если осмелишься, или убить меня.

Он неожиданно шагнул к убийце и тихо продолжил:

— Здесь только мы с тобой, люди в Поднебесной ничего не узнают. Давай, отбери это, отнеси своему хозяину, передайте правителю, неважно какого царства. Он получит легитимность власти над Поднебесной, а ты обретешь великую заслугу, не так ли?

Цзян Хэн поднял брови и таинственно произнес:

— Вот только без меня, лично назначенного указом Сына Неба, думаешь, это будет иметь силу? Боюсь, это просто привлечет завоевателей других царств и закончится гибелью страны, разве нет?

Лицо убийцы слегка вытянулось. Всего несколькими словами Цзян Хэн попал в самую суть.

Удельные царства жаждали заполучить именно право наследования высшей власти, символ легитимности Сына Неба. Правители всех царств, если проследить родословную на несколько поколений назад, были так или иначе связаны с императорской династией родством, и золотую печать хотел получить каждый. С ней можно было бы по праву повелевать всеми остальными удельными царствами.

Но без посмертного указа Цзи Сюня это будет совсем другое дело, ведь ее забрали силой. Это неизбежно заставит другие удельные царства временно отложить разногласия и объединиться для карательного военного похода.

Убийца явно получил подробные инструкции перед вылазкой и на мгновение заколебался, стоит ли применять силу.

Однако в следующий миг решать было уже нечего. Внезапно мимо Цзян Хэна пролетел резкий порыв ветра. Он тут же отступил назад, спрятавшись за дерево, и увидел, как темная фигура, от которой разлетаются капли крови, бросилась на убийцу!

— Ты опоздал, — голос Сян Чжоу был безжалостен, а взгляд наполнен убийственным намерением!

В глазах Цзян Хэна отразились взметнувшиеся снежинки. Он увидел, как изуродованный убийца решительно развернулся, выставив острие крюка. Сян Чжоу с разбегу шагнул на стену, затем, сделав еще два шага, стремительно пробежал по ней навстречу, уклоняясь, и нанес удар мечом!

Раздался звон металла. Сян Чжоу встряхнул запястьем, и бусины с его руки разлетелись, словно дождь из цветов! Убийца снова отступил, уворачиваясь, отпрыгнул за стену и взмахнул рукой. Сян Чжоу оттолкнулся ногой от стены, а в  Цзян Хэна, прятавшегося за деревом, внезапно полетел сверкнувший кинжал.

В то же мгновение Сян Чжоу оказался перед ним, голой рукой пытаясь перехватить кинжал. Ладонь его мгновенно обагрилась кровью — кинжал оказался невероятно острым, он пронзил его руку и застрял в кости.

Цзян Хэн вскрикнул. Вслед за этим раздался дикий смех убийцы, и тот исчез за стеной.

Сян Чжоу не стал преследовать его и остановился.

Цзян Хэн выбежал из-за дерева. Сян Чжоу, сильно нахмурившись, выдернул кинжал, застрявший в ладони, и швырнул его на землю.

Цзян Хэн тут же оторвал край своей одежды, чтобы перевязать ему рану, но Сян Чжоу одной рукой обнял его за плечи и сказал:

— Покушение провалилось, я смог только ранить Шэнь Чжо мечом; не знаю, выжил ли он. Я все же слишком недооценил наследного принца Лина, да и армия Юн нагрянула! Я никак не ожидал, что они придут так быстро. Пойдем!

— А Гэн Шу?! — воскликнул Цзян Хэн, положив руку Сян Чжоу себе на плечо и обхватив его за талию. Сян Чжоу пошатнулся, его дыхание стало тяжелым:

— Выйдем из города и найдем его. Когда выйдем через Западные ворота, свистни в свисток, это условный знак...

— Ты потерял так много крови! — воскликнул Цзян Хэн.

Плечи и бок Сян Чжоу были покрыты ранами от стрел, кровь текла по его ночному костюму, наполовину залив его стройное тело. Темные пурпурные капли падали на снег, а к ним добавилась новая рана на руке, из которой непрерывно текла алая кровь.

— Я не могу больше идти, — Сян Чжоу тяжело дышал. — Ты...

Он хотел сказать Цзян Хэну, чтобы тот бежал один, но со всех сторон они были окружены рассеянными войсками, а у Цзян Хэна не было возможности защитить себя. Если его настигнут, то наверняка убьют, продырявив градом стрел на этом снегу. А он, даже без сил, мог бы еще кое-как сразиться с несколькими простыми вояками.

Цзян Хэн перебил Сян Чжоу:

— Нужно найти тебе лекарства, сначала остановить кровь.

Сян Чжоу пробормотал:

— Не страшно... не страшно... Вон там повозка... видишь?

Цзян Хэн увидел маленькую тележку для перевозки хвороста, быстро помог Сян Чжоу дойти до нее, уложил его на тележку, затем впрягся в оглобли, потянул и сдвинул тележку с места.

Сян Чжоу глухо застонал и повалился, исчерпав последние силы.

— Все будет хорошо, — с тревогой сказал Цзян Хэн. — Сначала найдем лавку с лекарствами.

Голос Сян Чжоу, срывался:

— Сначала выйдем из города... Десять дней назад я отправил послание господину, он скоро должен быть здесь, если успеет...

— Кому? — обернулся Цзян Хэн.

Лицо Сян Чжоу было бледным, деревянная тележка была залита его кровью, она стекала по доскам, оставляя на снегу два кровавых следа.

Мимо них промчался боевой конь, чуть не сбив Цзян Хэна с ног. Он тут же развернулся, прикрыв собой Сян Чжоу.

Всадник был из Юн, в черных боевых доспехах. Он промчался на коне, догнал двух пехотинцев Лян, и убил их на месте одним взмахом меча.

Потом, сидя на коне, он повернул голову в шлеме и сверху вниз посмотрел на Цзян Хэна и лежавшего на тележке Сян Чжоу.

— Замани его сюда, — тихо сказал Сян Чжоу, зажав в руке медную монету, готовясь применить свою тайную технику.

Это был первый раз в жизни, когда Цзян Хэн почувствовал себя так близко к смерти.

Всадник, казалось, колебался, стоит ли убить ли этого ребенка, но вдалеке забили в барабаны, созывая всю армию Юн в городе, всадник развернул коня и ускакал.

По всему городу полыхали пожары, повсюду грабили солдаты Лян и Чжэн. Войдя в город, они получили приказ в первую очередь захватить Сына Неба, но тот поджег главный зал. Увидев, что дело безнадежно, пехота Чжэн, словно стая волков, занялась второстепенным делом — бросилась в Храм предков, чтобы захватить девять огромных бронзовых треножников, символизировавших императорскую власть над Поднебесной.

Однако первый советник был готов к такому и тоже поджег Храм предков.

В результате этого трагического совместного самосожжения древний Храм предков династии Цзинь был предан огню, а легендарные бронзовые треножники в яростном пламени превратились в расплавленную медь. Когда  объединенная армия открыла двери храма, она, словно море гнева, вырвалась наружу.

Раскаленная докрасна медь, несущая в себе пепел первого советника и гнев сановников Цзинь, словно небесная кара, хлынула на захватчиков с высокой площадки.

Трупы, кровь, огонь... Пламя Лояна, разожженное в главном зале и храме предков, охватило весь императорский Запретный город, пожирая ворвавшиеся во дворец войска. Распущенные раньше гвардейцы и простой народ бежали из Лояна, оставшиеся же несколько сотен старых сановников отдали свои жизни за империю как герои.

В этот день десятки тысяч жителей Лояна со своими семьями смотрели с далеких окраин, как их Сын Неба погребал себя в море огня.

Цзян Хэн подобрал меч и, перекинув через плечи вожжи тележки, с трудом стал пробираться на север города. Едкий дым заставлял его непрерывно кашлять.

— Кажется, за нами следят, — дрожащим голосом сказал он.

Когда он вышел через северные городские ворота, Сян Чжоу лежал уже без сознания, крепко сжимая в руке бамбуковый свисток.

***

В ущелье Линшаня десяток с лишним солдат совместными усилиями установили бронзовый колокол императорской столицы на вершину скалы. В том году выпало несколько снегопадов, и слой снега высотой по колено еле держался на горных склонах.

Воин сказал:

— Господин Гэн, армия Лян ворвалась в город, нам нужно идти — наши семьи еще там.

— Идите, — пытаясь отдышаться, ответил Гэн Шу, глядя на зарево, поднимавшееся над Лояном вдали. — Идите все.

— У нас нет шеста, чтобы бить в колокол, — снова сказал воин, — Что делать?

Гэн Шу не ответил.

Воины один за другим отдали честь Гэн Шу и ушли. Он опустил голову, глядя на последнее письмо Чжао Цзе, залитое кровью, и на ветру разжал пальцы. Листок взмыл в воздух и улетел, упав в снег где-то в ущелье Линшаня. После того как колокол прозвучит, все будет кончено, и это возвестит Поднебесной о гибели Цзинь.

Он не знал, во дворце ли полыхал пожар, в ночи трудно было разобрать. Несколько раз он хотел бросить колокол и вернуться в город. Но его удерживало обещание, которое дал Сян Чжоу.

Он дал его, когда только в сумерках прибыл в Лоян, перебравшись через городскую стену.

— Я защищу его, — сказал тогда Сян Чжоу. — Обязательно.

Может быть, это было доверие, которое он всегда испытывал к Сян Чжоу, а может, понимание, что в этом мире есть еще один человек, который держит слово, данное госпоже Чжао. Иначе зачем бы ему преодолевать такой долгий путь до Лояна.

Но на самом деле, Сян Чжоу боялся, что Цзян Хэн останется в городе до самого конца в ожидании матери и погибнет в этом хаосе.

— Ты должен выжить, — подумал Гэн Шу.

Когда войска Лян и Чжэн прорывались за городские ворота, армия Юн с быстротой молнии совершила марш-бросок на юг, чего от них никто не ждал. Чжао Цзе даже не получил никаких известий о том, что армия Юн покинула окрестности заставы. Причина была только одна — они и не собирались кому либо дать знать об этом.

Армия Юн двадцать лет не выходила за пределы заставы Юйби. Их цель была очевидна: Чжи Цун намеревался, пока четыре объединенных армии еще не успели понять что к чему, действовать быстро — осадить их всех в Лояне и уничтожить.

Поскольку они не были уверены, что смогут заполучить Сына Неба, им было неважно, живы лоянские жители или мертвы; отправив посла с предупреждением, они уже достигли своей цели. Нынешний Лоян стал железной клеткой, из которой не могло выбраться ни одно живое существо — от Сына Неба до собак и свиней — ни взлетев на небо, ни упав под землю [1]. Их ждала охватившая все вокруг мясорубка, все должны были погибнуть в этом городе под копытами армий четырех срединных царств.

[1] «ни взлетев на небо, ни упав под землю». Отсылка к чэнъюю про небесные силки — 天羅地網, букв. «небесные силки, земные неводы» — про то, что невозможно ни взлететь в небо, ни нырнуть под землю. А также к названию тома — «Засада с десяти сторон» (十面埋伏) — классической фразе, которая является практическим воплощением идеи об окружении, из которого невозможно выйти.

Но Чжао Цзе не собирался так просто отпускать их. Даже если сам он погибнет в огне, он заставит объединенную армию заплатить высокую цену.

Северные ворота открыли путь для всех армий. На этом пути стоял лишь одинокий Гэн Шу, охранявший тот самый колокол, который вскоре должен был зазвучать, — погребальный звон по шести сотням лет правления Цзинь.

Цзян Хэн, спотыкаясь, тащил тележку, его лицо было черным от копоти.

— Тут везде сражаются! — обернулся он к Сян Чжоу. — Нам не пройти!

Над западными городскими воротами небо было темным от стрел. Армия Чжэн, оправившись от первоначальной растерянности в сражении, начала собирать остатки войск и вступила в затяжные бои с армией Юн. В то же время Лян пробивались через восточные ворота, заливая улицы кровью. Южные ворота были местом, откуда ворвались войска Юн. Цзян Хэн видел, как в город, словно кометы, летят пылающие горшки с горючей смесью.

Вдали прозвучали сигналы рога [2] — прибыла армия еще одного царства, и за городскими стенами взвилось знамя Дай.

[2] «рог» (号) — «горн, труба, рог». Царство  Дай находится на границе северных степей, в постоянных стычках с кочевниками, и, очевидно, более всего в нем развито животноводство, а не металлургия. Поэтому они трубят скорее всего именно в рога.

Однако они не стали вступать в город, явно решив дать трем воюющим армиям в его стенах сгореть в огне.

— Сян Чжоу! Сян Чжоу! Не умирай! — кричал Цзян Хэн.

Сян Чжоу был без сознания, кровь уже перестала течь из его ран. Цзян Хэн тряс его, пытаясь поднять, но тело Сян Чжоу было тяжелым. Цзян Хэн уклонился от огненного горшка и увидел, как западные ворота рухнули. Он мгновенно понял, что если сейчас попытается выйти из города там, его затопчут копытами.

Он развернул тележку и изо всех сил бросился бежать. За стенами города вновь затрубили горны пятой прибывшей армии и войска Юн, обрушив дома и заблокировав улицы, устремились к северным воротам.

Три царства — Чжэн, Лян и Юн — почуяли опасность и начали отступать.

Цзян Хэн вместе с этим потоком, спотыкаясь, вырвался из города через северные ворота и побежал в горы.

А к месту сражения прибыли новые подкрепления и вступили в бой. В одно мгновение армии трех царств обратились в беспорядочное бегство. Лошади сталкивались, и с ржанием вставали на дыбы. Цзян Хэн беспрестанно уворачивался, но глаза его были ясными, и в них отражался величественный Линшань [3] над Лояном.

[3] «Линшань» (灵山), букв. «Духовные/божественные/священные горы».

В этих Священных горах, среди заснеженных сосен [4], царила необычайная тишина; словно этот мир над земной суетой был обителью божества, ожидающего, когда беспомощные смертные придут с молитвами о вечном спасении на его заповедные склоны, покрытые сугробами.

[4] «Заснеженные сосны» (雪松), букв. «снежная сосна». Обычно переводится как «кедр», но в центральном Китае, где находится Лоян, кедры не растут. Здесь это именно сосны в снегу.

Жители Лояна в панике убегали из города. Прибывшие последними огромные армии Ин и Дай тоже ворвались в город и под предлогом преследования Юн, не различая своих и чужих, убивали на месте любого встречного воина.

Войска нахлынули как приливная волна [5]. А для Цзян Хэна весь мир погрузился в тишину, словно крики и шум, топот копыт, от которого дрожала земля, были где-то бесконечно далеко.

[5] «хлынули подобно приливной волне». Обычно в таких метафорах подразумевается известный  стремительный и бурный прилив на реке Цяньтан (钱塘江), можно найти эффектные видео от туристов в сети.

— Сян Чжоу? — окликнул Цзян Хэн. — Слышишь меня?

Сян Чжоу лежал на тележке. Одна рука его свесилась вниз, с пальцев капали редкие капли крови. Ответа не было.

Цзян Хэн глубоко вдохнул, взял свисток в рот и изо всех сил подул.

Свист разнесся вокруг, но мгновенно потерялся в грохоте сражения, сотрясающего горы.

На одиноком утесе Линшаня Гэн Шу снял со спины Черный меч, глядя на хлынувшую в долину армию почти в сто тысяч человек.

Солдаты Юн, Чжэн и Лян устроили отчаянную резню, пытаясь захватить выход из ущелья Линшаня, чтобы укрепиться в нем и затем дать бой преследователям, сражаясь насмерть.

Пепел и сажа горящего Лояна застилала небо. Всходило солнце.

Главный зал тысячелетней императорской столицы наконец прогорел и обрушился; раздался оглушительный грохот, разлетевшийся над столицей.

Гэн Шу собрал силы, взял Черный меч и, размахнувшись, изо всех сил ударил плашмя по колоколу.

Дон-н-н!

«Один виток завершается, десять тысяч образов обновляются [6]».

[6] «Один виток завершается, десять тысяч образов обновляются». Традиционное новогоднее пожелание о новых надеждах в наступающем году, которое здесь обретает зловещий смысл.

Тяжелый колокольный звон сотряс небо и землю, отражаясь от каменных склонов древних гор, пробуждая всю Священную землю.

Сражающиеся подняли головы, глядя на вершины.

Дон-н-н!

Гэн Шу собрал все свои силы, ударил в колокол, и второй удар сотряс воздух.

Командующий армии Юн как будто что-то заподозрил — резко вскинул взгляд и уставился на две главные вершины Линшаня!

Дон-н-н!

Третий удар колокола, словно невидимая мощная волна, пронесся над горами.

На краю горного хребта с сосен осыпалась снежная шапка. На вершине гор треснула наледь. Гэн Шу одним ударом меча перерубил веревку, удерживавшую огромный колокол, и тот покатился с вершины!

Гудение не смолкало, но вскоре его заглушил другой гул, сокрушающий небо и землю.

Гэн Шу вложил меч в ножны за спину и собирался спуститься с утеса, чтобы отправиться в Лоян на поиски Цзян Хэна. И в этот миг среди эха древнего колокола и оглушительного рева лавины он услышал едва различимый звук свистка.

Свист внезапно оборвался.

Леденящий холод пронзил Гэн Шу с головы до ног. Дрожа, он опустил взгляд в ущелье.

Там Цзян Хэн тащил тележку, на его плечах были красные полосы от врезающихся в тело веревок. Он обернулся, растерянно глядя на оседающую горную вершину. Клубящаяся полоса лавины с ревом поглощала сосновые леса, огромные валуны, увлекая за собой все на своем пути, и неслась в ущелье.

Его рот приоткрылся, и свисток выпал на землю.

— Гэ... — Цзян Хэн понял, что наступил последний момент его жизни.

— Хэн-эр! — взревел Гэн Шу.

Услышав его, Цзян Хэн мгновенно развернулся и, волоча за собой тележку, изо всех сил бросился вглубь ущелья, как можно дальше от Гэн Шу, чтобы отбить у того любую мысль о том, чтобы броситься на помощь.

— Не спускайся! — Цзян Хэн кричал на бегу, оглядываясь. — Не-е-ет! Ты не сможешь спасти!

Гэн Шу бросился вниз с утеса, ударился о сосну, вокруг него градом летели стрелы, голова и тело были в крови. Он рвался к Цзян Хэну.

— Уходи-и-и! Уходи! — видя, что не может отговорить Гэн Шу, Цзян Хэн тут же потащил тележку в противоположную от него сторону с криком: — Не подходи!

Гэн Шу: «...»

До Цзян Хэна было еще больше тысячи шагов. Гэн Шу увидел, что тот, желая спасти ему жизнь, бросился навстречу лавине, даже не оглядываясь на него.

Гэн Шу с Черным мечом в руках рубил направо и налево, прокладывая дорогу против потока людей, чтобы нагнать его.

Но тут его сбила с ног бешено несущаяся лошадь, в него вонзились летящие стрелы, а другая внезапно прилетевшая стрела пригвоздила его к дереву.

Гэн Шу схватил стрелу, пронзившую его плечо до лопатки, преодолевая пронзительную боль, сломал ее.

Цзян Хэн снова развернулся и бросился бежать к Гэн Шу. До лавины оставалось меньше пятидесяти шагов, и он понимал, что не убежит.

Они могли только смотреть друг на друга издалека.

Губы Гэн Шу шевельнулись, в его глазах было отчаяние.

Цзян Хэн: «...»

В одно мгновение все звуки исчезли. Лавина налетела и накрыла Цзян Хэна с головой.

Гэн Шу закрыл глаза, схватил вынутую стрелу и, упав на колени, направил ее острие к своему сердцу.

Взбесившиеся кони топтали все вокруг. Сто тысяч солдат, разбегаясь от лавины, сбили Гэн Шу с ног и, давя сапогами и не давая подняться, помчались к выходу из ущелья.

Кровь Гэн Шу окрасила снег под ним, а вскоре его накрыло снегом и сверху. Снежная масса, все больше и больше, падала на них с обоих склонов с грохотом десяти тысяч гроз.

***

Двадцать девятый год правления императора Хуэй из Цзинь.

Сын Неба Цзи Сюнь погиб. Наследие шести сотен лет прервалось. Империя династии Цзинь погибла.

В первый день нового года пять царств — Юн, Чжэн, Лян, Дай и Ин — сошлись в жестокой битве при Лояне. Столица императоров выгорела дотла. Сто тысяч воинов объединенной армии были погребены в ущелье Линшаня под лавиной.

Мир погрузился в тишину.

Над белой равниной, растянувшейся на тысячи ли после схода лавины, снова безмятежно закружились снежинки. Под снегом глубиной в несколько чжанов были погребены боевые кони и их хозяева. Бесчисленные обломанные сосновые ветки служили надгробиями этим ста тысячам человек, похороненным глубоко под снегом.

Горные пики утратили острые грани, зимним громом раскатился над ними грохот, небо с землею смешались и слились.

Придет день, наступит весна. Растают снег и лед, все будет погребено навеки в глубинах земли.

И персики по-прежнему будут цвести пышно и ярко.

— Конец первого тома «Засада с десяти сторон» —

http://bllate.org/book/14344/1270581