Готовый перевод Shan You Mu Xi / Есть на горах деревья: Глава 13. Техника Черного меча

Повозка проехала вдоль берега реки Сюньшуй до большого моста.

В мире началась эпоха великой борьбы, и повсюду дымились пожары сражений. На юге, на границе царств Ин и Чжэн, простирались уже тысячи ли выжженной земли. На севере царства Чжэн и Лян были разделены протянувшейся цепью высоких гор, в которых свирепствовали разбойники и бандиты.

Годы неурожаев, засух и наводнений заставляли родителей обменивать детей на еду, чтобы выжить; люди не знали, доживут ли до утра, теряли свои земли, и в конце концов все, что им оставалось — заниматься разбоем.

Гэн Шу, который прошел пешком весь путь от Аньяна, давно привык к виду человеческих страданий, но Цзян Хэн впервые видел собственными глазами этот преисполненный боли мир, и от разворачивающихся сцен у него немела кожа на макушке.

Беженцы, бежавшие из Лян, надеялись добраться до Чжэн, и, куда ни глянь, повсюду была одна и та же картина. Многие, теряя силы идти дальше, умирали на обочине, их тела оставались гнить на пустырях, становились пищей для гиен. Среди трав, выросших по пояс, можно было увидеть полуразложившиеся трупы, местами обглоданные до побелевших костей, встретилась и почерневшая обесцвеченная голова, валяющаяся в канаве. Ее мутные глаза, которые мельком увидел Цзян Хэн, снились ему в ночных кошмарах.

Гэн Шу поначалу хотел закрывать Цзян Хэну лицо рукой, но такие сцены встречались повсюду. Даже набирая воду у ручья, можно было увидеть вмерзшие в лед трупы. Как он мог уберечь от такого? В конце концов, ему пришлось смириться.

— Доберемся до Лояна — будет лучше, — сказал он Цзян Хэну. — В наше время жизнь человека — что травинка. Смерть — это даже облегчение своего рода.

Цзян Хэн мог лишь безучастно кивнуть:

— Из-за войны?

— Голод, — ответил Гэн Шу. — Год назад, когда я шел на юг, все уже было так.

Братья собирали хворост на краю заброшенного поля. Цзян Хэн подумал и сказал:

— Пока Поднебесная не объединится, войнам в мире не будет конца, верно?

Гэн Шу нес охапку веток. Цзян Хэн поднял одну и положил ее сверху.

— Пойдем. Ты все равно ничего не сможешь сделать.

Уходя, Гэн Шу взглянул на вмерзший в реку труп. Это был молодой человек, с широко открытыми глазами, с которого сняли всю одежду — видимо, он встретил горного разбойника и был им убит.

Неизвестно, нес ли он с собой тогда заработанные тяжким трудом деньги, и ждали ли где-то его возвращения жена и дети...

В их путешествии не было никаких происшествий, словно бы их никто и не тревожил. Но Цзян Хэн смутно ощущал какое-то напряжение, таившееся за этим спокойствием.

Только Гэн Шу знал что их путь только казался гладким, но на самом деле был наполнен смертельной опасностью, потому что каждый вечер Сян Чжоу покидал повозку примерно на час и возвращался до наступления темноты.

Позже они проезжали через множество пустырей и заброшенных деревень, и Гэн Шу всегда мог найти там за домами и в колодцах тела убитых, одетых как горные разбойники или придорожные головорезы. У всех было четко и аккуратно перерезано горло мечом, и было ясно без вопросов — это Сян Чжоу уходил вперед, чтобы позаботиться о негодяях.

Так что Гэн Шу не спрашивал, и все придерживались молчаливого соглашения: постараться оградить Цзян Хэна от вида мертвых тел.

— Как ты связан с нашей семьей? — однажды Гэн Шу, когда они с Сян Чжоу тренировались с мечами во время очередной стоянки, внезапно остановился и спросил с легкой нерешительностью.

В пути Сян Чжоу был для них и возницей, и прислугой: рубил дрова, разводил огонь, искал еду, правил повозкой, все делал сам, заботясь о Цзян Чжао и Цзян Хэне словно верный слуга семьи Цзян.

— Никак, — вскользь ответил Сян Чжоу. — Твой меч хорош, жаль, что владелец не очень. Фундамент не прочен. Когда твой отец был жив, никто не мог победить его, и похоже, он не передал тебе ни капли своего боевого искусства.

Гэн Шу пропустил оценку Сян Чжоу мимо ушей и настаивал:

— Тогда что тебе нужно?

Глаза Сян Чжоу над черной повязкой слегка прищурились — было видно, что он улыбается. Глядя на него в тот момент Гэн Шу мог бы дать ему не больше двадцати, но он понимал, что этому убийце должно быть уже за тридцать, потому что некоторым техникам, даже если начать тренироваться с младенчества, невозможно научиться без двадцати-тридцати лет тренировок.

Как, например, этой технике Сян Чжоу — «Летящие лепестки, стелющиеся листья».

Гэн Шу взял  его метательный снаряд. Это была самая обычная монетка Чжэн. Но когда она попала по его мечу, Гэн Шу тут же почувствовал онемение в обеих руках, а на следующий день не мог их даже поднять.

— Давай, я научу тебя пользоваться скрытым оружием, — сказал Сян Чжоу. — Срывать лепестки и поражать врагов, хочешь научиться?

С этими словами Сян Чжоу сорвал цветок персика и научил Гэн Шу заклинанию «Летящие лепестки разят акупунктурные точки». Цветок был нежным, лепестки от малейшего движения разлетались в стороны, но бутон под ними был наполнен внутренней силой и мог ранить.

В этот момент Цзян Чжао и Цзян Хэн вышли из разрушенного дома, и Сян Чжоу убрал свой меч.

— Ума не хватает найти своих дел, и лезешь в чужие? — высокомерно бросила Цзян Чжао Сян Чжоу.

Сян Чжоу промолчал, лишь слегка качнув головой но она продолжила:

— Научишь еще одного слепого, и чего хочешь от него потом? Кому он должен будет вредить?

Сян Чжоу пришлось сделать вид, что не слышит. Цзян Хэн был рад: только что в доме он готовил для матери лекарство, и она, взглянув на него пару раз, даже не стала ругать за надоедливые расспросы.

— Ты, зайди, — бросила Цзян Чжао Гэн Шу.

Он убрал меч и прошел за ней в разрушенный дом.

День был солнечным и теплым, разбитая черепица не давала укрытия от яркого весеннего солнца. Дом от пола до потолка зарос глициниями и яркий свет лился через пробитую крышу.

Цзян Чжао села на сломанную кушетку у стены, сплошь покрытой цветущими глициниями, а Гэн Шу стоял перед ней, под яркими солнечными лучами, с недоумением глядя на нее.

— На колени, — негромко, но без обычного раздражения сказала Цзян Чжао, и взгляд ее глаз, устремленных на Гэн Шу, озадачил его еще больше.

Он молча стоял несколько мгновений.

— Встанешь на колени или нет? — снова спросила Цзян Чжао.

Гэн Шу опустился на колени.

— Поклонись мне девять раз, — сказала Цзян Чжао. — Твоя мать передо мной в долгу.

Гэн Шу не стал расспрашивать и девять раз стукнулся лбом о землю.

Время словно застыло. Гэн Шу стоял на коленях, прижав лоб к полу, уставившись на покрывавший его мох. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Цзян Чжао снова заговорила.

— Я передам тебе тайные техники Черного меча и меча Небесной Луны. Слушай внимательно.

Гэн Шу вздрогнул, резко поднял голову и с недоверием уставился на Цзян Чжао.

Во дворе позади дома Цзян Хэн нашел деревянный столик и резал травы для лекарства. Во время их бегства Гэн Шу каждый день тренировался, а у Цзян Хэна не было книг для чтения, и он не знал, чем занять себя. Матушка тоже, к его удивлению, почти не обращала на него внимания, отчего ему было совсем не по себе.

Следуя привычке, сложившейся еще дома, он как-то спросил ее, что ему делать, и получил отповедь:

— Такой уже большой и не знаешь, чем заняться? Вот ленивая скотина! Ничтожество!

Тогда Цзян Хэн стал искать себе дело. Вот только в глуши подходящих занятий не нашлось, пришлось собирать для матери травы и готовить лекарства. Не сразу удалось найти нужные растения, и он пытался унять ее кашель с помощью солодки и других местных трав.

Сян Чжоу, своими длинными изящными пальцами взял метательный нож, и вырезал деревянную повозку в два пальца шириной, поставил на стол и, подтолкнул к Цзян Хэну, пытаясь его развлечь.

Цзян Хэн лишь взглянул и серьезно сказал:

— Мне такое уже не нравится. Тебе стоит развлекать детей помладше, это нравится года в два или три.

Глаза Сян Чжоу снова чуть прищурились, проявив легкие лучики у уголков:

— Тогда что тебе нравится в твоем возрасте?

Цзян Хэн сказал:

— Не знаю.

— Любишь учиться? — спросил Сян Чжоу. — Полагаю, тоже нет.

На Сян Чжоу была облегающая одежда убийцы, даже в такое смутное время чистая, без замятин, аккуратно сидящая по фигуре и подчеркивающая длинные ноги и линию талии.

Он сидел, скрестив длинные ноги, на краю стола, где Цзян Хэн резал лекарства, снова взглянул на него и сказал:

— Хватит заниматься ерундой. Хочешь, поймаем обезьянку? У подножия горы есть семейство, поймаем малыша, чтобы ты поиграл.

Цзян Хэн сказал:

— А обезьяны в чем провинились? Разве ты не можешь пощадить хотя бы их? Ты и так убил столько людей, к чему ради забавы разлучать других с семьями?

На этот раз Сян Чжоу не улыбнулся:

— Верно говоришь, не стоит так поступать. А с чего ты решил, что я убивал людей?

Цзян Хэн ответил:

— Те, в колодце, за домом, в погребе — все это ты убил.

— Они были злодеями, — серьезно сказал Сян Чжоу.

Они проезжали множество захваченных головорезами убежищ, и Сян Чжоу, чтобы избежать проблем, выходил и заранее зачищал их. Конечно, он считал, что пока не нужно учить этому Цзян Хэна — с возрастом тот сам узнает.

Цзян Хэн чуть улыбнулся. Сян Чжоу вдруг протянул палец и коснулся ямочки в уголке его губ. Цзян Хэн с недоумением поднял на него глаза.

— Ты когда-нибудь видел, как улыбается твоя мама? — вдруг спросил Сян Чжоу. — Эта ямочка очень похожа на ее.

Услышав этот вопрос, Цзян Хэн на мгновение задумался. Он не мог припомнить, чтобы она когда-нибудь улыбалась.

— А раньше она часто смеялась? — с любопытством спросил Цзян Хэн.

— Редко. Пару раз, — Сян Чжоу, не мог сидеть сложа руки, опять взял кусочек дерева и начал вырезать, волшебным образом придавая ему форму и привлекая взгляд Цзян Хэна.

...— Зато твоя тетя часто смеялась, — серьезно сказал он. — У нее, как и у твоей мамы, были такие ямочки, очень очаровательные.

Цзян Хэн: «???»

Он услышал странную вещь.

— Тетя? — спросил Цзян Хэн. — У меня есть тетя? Не помню, чтобы матушка говорила...

Не успел он договорить, как деревянный стол с треском проломил стену дома и полетел в Сян Чжоу. Тот мгновенно вскочил и отразил удар ладонью.

Цзян Хэн вскрикнул от испуга, не понимая, что происходит, пока не увидел в проеме разгневанную мать и стоявшего рядом Гэн Шу с Черным мечом.

Сян Чжоу, проболтавшись, тут же скрылся среди ближайших деревьев. Вдогонку ему полетел гневный голос Цзян Чжао:

— Если еще будешь нести чепуху, лучше сразу убирайся!

Лицо Сян Чжоу сразу немного скривилось, и он тихо вздохнул.

— Пойдем, — сказал он Цзян Хэну, когда Цзян Чжао ушла, — сходим на рыбалку, наловим рыбы на ужин.

На этот раз Цзян Хэн не отказался. Убийство неизбежно, но убивая, нужно сохранять благоговение — так учили книги.

У ручья, сверкающего золотыми бликами, он и Сян Чжоу уселись рядом, взрослый и ребенок, и начали рыбачить.

— Ты знал моего отца? — вдруг спросил Цзян Хэн Сян Чжоу.

Тот задумался, вытаскивая пойманную рыбу, и бросил:

— Знавал.

Цзян Хэн тихо спросил:

— Каким он был? Не бойся, отсюда мама не услышит.

Сян Чжоу опешил, затем рассмеялся.

Цзян Хэн сначала сомневался, не Сян Чжоу ли его отец, но потом увидел их отношения с Гэн Шу, и решил, что нет — вряд ли тот мог не узнать отца.

— Он был выдающимся человеком, — ответил Сян Чжоу. — Сам подумай, разве иначе твоя матушка с ее характером, вышла бы за него?

— Ну да, — сказал Цзян Хэн.

Хотя он мало что понимал в отношениях между мужчиной и женщиной, госпожу Чжао он знал хорошо. Учитывая ее отношение к людям, обычному человеку было бы трудно и парой слов с ней перекинуться, не то что жениться.

— Он был похож на Гэн Шу? — спросил Цзян Хэн.

Сян Чжоу забросил удочку:

— Вроде того. Если бы он был жив, мне, пожалуй, делать тут было бы нечего.

— Я могу посмотреть на твое лицо? — попросил Цзян Хэн. — Почему ты скрываешь его? Здесь только мы с тобой, и ты сейчас никого не убиваешь.

— Я был изгнан из нашей школы, — спокойно ответил Сян Чжоу, приоткрыв полумаску и показывая иероглиф «Ци» на щеке. — Мне стыдно показывать лицо людям, поэтому и скрываю его. Не потому, что убиваю.

Цзян Хэн снова спросил:

— Как мне тогда тебя называть? Ты и мой отец — были братьями по учебе?

— Нет, — рассеянно ответил Сян Чжоу. — Случайно встретились. Можешь звать меня «Эй», я откликнусь.

Цзян Хэн снова улыбнулся. Взгляд Сян Чжоу скользнул к уголкам его рта, и его глаза слегка прищурились. Они провели у реки весь день, наловили много рыбы, и перед уходом Сян Чжоу протянул Цзян Хэну руку. Цзян Хэн взял ее, Сян Чжоу перекинул удочку через плечо, наклонился, подхватил Цзян Хэна и поднял его на руки.

Цзян Хэну уже было девять лет, но Сян Чжоу был высоким, и поднять его ему было нетрудно, только самому Цзян Хэну стало неловко:

— Я и сам могу идти.

— Когда тебе было два года, я носил тебя на руках, — сказал Сян Чжоу, — а теперь стесняешься?

Цзян Хэн удивился:

— Я не помню. Ты бывал у нас дома?

— Часто, — ответил Сян Чжоу. — Просто ты не знаешь.

В десяти шагах от дома Сян Чжоу сам опустил Цзян Хэна на землю.

— Гэ! — закричал Цзян Хэн. — Мы наловили много рыбы! На ужин будет рыба! Иди смотри!

Сян Чжоу приложил палец к губам, делая знак не мешать им.

Только на закате Гэн Шу закончил отрабатывать тайные техники Черного меча и Небесной Луны, перенимая все, что постигла сама Цзян Чжао за свою жизнь.

— Научился? — тихо спросила она.

— Не знаю, — сказал Гэн Шу. — Трудно все запомнить.

Цзян Чжао, задумчиво глядела на Гэн Шу.

— Что дальше? — вдруг спросил Гэн Шу. — Надо кого-то убить?

Цзян Чжао опешила, и только потом поняла:

— Нет. Не надо никого убивать.

Гэн Шу помолчал, и Цзян Чжао снова сказала:

— С этого дня я доверяю Хэн-эра тебе.

С того момента, как Цзян Чжао начала устно передавать технику Меча Небесной Луны, Гэн Шу уже догадывался. В этот миг он лишь просто кивнул:

— Понял.

Цзян Чжао в лучах заходящего солнца стояла словно статуя.

Гэн Шу понимал, что она все еще беспокоится. Не колеблясь, он сказал:

— Я клянусь.

— Не нужно, — небрежно бросила Цзян Чжао.

— Я клянусь, — настаивал Гэн Шу, — именем моего отца, Гэн Юаня, первого убийцы Поднебесной, и именем моей матери. Даже если меня разорвут на куски, я буду защищать Хэн-эра. Отныне он — моя жизнь. Не беспокойтесь.

В этот миг губы Цзян Чжао дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но не произнесла.

— Хороший ребенок, — наконец сказала она. — Я вручаю Хэн-эра тебе. Отныне у вас на двоих одна судьба. После сегодняшнего дня идите, куда хотите, делайте, что хотите. И не разлучайтесь в этой жизни, иначе пожалеете об этом, как мы с Цин-эр.

http://bllate.org/book/14344/1270572