Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 165. Чжуанхуадуань

Бывший управляющий на покое, владевший чжуанхуадуань, о котором говорил Ло Минсюань, жил в одном из переулков у реки Циньхуайхэ, неподалёку от их лавки — говорили, что это был пожилой господин по фамилии Чжу.

Когда они втроём добрались до его жилища, в гостевом зале их приняли его внук с женой. Узнав о цели их визита, внук отправился передать известие, и только тогда старый господин неспешно вышел к гостям.

Старику было за семьдесят, но выглядел он довольно крепким, носил старую холщовую рубаху и отрастил длинную седую бороду. Даже в жаркий день он не снимал маленькую шёлковую шапочку, из-под которой на затылке торчали растрёпанные волосы, вздыбленные, словно утиный хвост.

— Господин Чжу, вы меня ещё помните? — завидев старика, вышедшего из задней комнаты, Ло Минсюань с весьма фамильярным видом приблизился и поздоровался: — Я говорил вам раньше: мой близкий друг хочет купить облачную парчу, и сегодня я привёл к вам этих двух братьев!

Старик, услышав это, лишь взял старую чайную чашку с крепко заваренным чаем, сел на стул в гостевом зале и, оглядывая Цзи Цинчжоу и Цзе Юаня своими проницательными глазами, из вежливости слегка кивнул им в знак приветствия.

— Особенно этот брат, — Ло Минсюань хлопнул Цзи Цинчжоу по руке и продолжил: — Он нынче знаменитый в Шанхае молодой да талантливый портной. Ежели вы отдадите этот атлас ему на пошив одежды, ценность вашей коллекции облачной парчи непременно поднимется ещё на одну ступень!

Должно быть, Цзи Цинчжоу уже привык к манере речи Ло Минсюаня и, слушая его похвальбу, вовсе не чувствовал неловкости.

А старик, услышав это, кажется, поверил.

Подняв голову, он ещё несколько раз окинул взглядом одетого по моде симпатичного молодого человека и заговорил на чиновничьем наречии с южным акцентом:

— Портной? Ты?

— Почтенный господин Чжу, к его словам вы можете относиться легко, не принимая их близко к сердцу, — Цзи Цинчжоу спокойным тоном подхватил беседу: — Я и правда портной, но не самый знаменитый портной Шанхая. Просто сейчас по работе мне понадобилось приобрести отрез облачной парчи, который пришёлся бы по душе. Я слышал, что у вас хранится несколько отрезов чжуанхуадуань, и специально зашёл нанести вам визит.

Старик покачал головой, отпил глоток чая и медленно проговорил:

— Я вовсе не смотрю на тебя свысока. Просто те несколько отрезов материи, что я храню, — не та вещь, с которой может совладать такой юнец, как ты. Даже будь у тебя сколько угодно денег и самое лучшее мастерство, пустить эту материю на пошив одежды — значит попросту загубить сокровище.

Слыша столь пренебрежительные речи, Цзе Юань тут же нахмурился и повернул голову к молодому человеку.

Ло Минсюань уже шагнул вперёд, собираясь замолвить слово за брата.

Но не успел он и рта раскрыть, как Цзи Цинчжоу с лёгкой улыбкой, без тени спешки ответил:

— После таких слов мне стало ещё интереснее. Будьте покойны, я в делах всегда знаю меру. Если бы мне и впрямь попалась материя, с которой я не в силах совладать, мне незачем было бы набивать себе цену, непременно пытаясь сшить из неё одежду, — разве это не удар по моей же репутации? Но, к счастью, до сих пор мне такая материя не попадалась. Не знаю, удастся ли мне сегодня у вас расширить свой кругозор?

— Ого, а парнишка-то с большим гонором, — почтенный господин Чжу, слыша такие речи, и сам, казалось, воодушевился; он поставил чашку и поднялся на ноги: — Ладно, тогда сегодня я, старик, и впрямь покажу вам кое-что, чтоб вы расширили свой кругозор.

Сказав это, он заложил руки за спину, развернулся и повёл их в заднюю комнату.

Цзи Цинчжоу и двое его спутников последовали за ним. Лишь войдя в заднюю комнату, они обнаружили, что там имеется ещё и открытая терраса с павильоном прямо над речным берегом.

На ограждённой деревянными перилами террасе стояли столик и стулья, расставленные для того, чтобы старый господин мог пить чай, наслаждаясь видом; в углу покачивалось несколько хризантем в горшках, полных зелёной листвы, — всё было обставлено в старинном вкусе и весьма уютно.

Господин Чжу велел им троим пока посидеть здесь и подождать, а затем тут же попросил старшего внука принести четыре длинные деревянные шкатулки и поставить их на стол.

— Смотрите внимательно, даже не вздумайте моргать, — наказал старик, открыл одну из шкатулок и извлёк завёрнутую в шёлк парчу.

Он с величайшей серьёзностью попросил внука поднести ткань под прямые солнечные лучи и там вынуть парчу из шёлкового чехла.

Когда старик, придерживая край, стал постепенно разворачивать парчу, взгляду открылся необычайно яркий и строгий киноварно-алый цвет. Цзи Цинчжоу и Ло Минсюань тут же потеряли покой, встали и подошли поближе, к самым перилам.

Когда отрез материи был развёрнут полностью и попал под солнечный свет, оба невольно ахнули.

В сиянии полуденных лучей на алом полотне вспыхивали и переливались золотистые отблески — столь ослепительный, переполняющий взор блеск, что он мог соперничать с мерцающей рябью речных волн за перилами.

Должно быть, старик с самого начала хотел их потрясти, а потому первым делом развернул именно такой отрез — роскошной и чистой киноварно-алой облачной парчи, затканной золотом.

По красному шёлковому полотну небольшой ширины сплошь золотыми нитями были вытканы узоры в виде летучих мышей. Поддерживаемое стариком и его внуком, полотно наполовину оставалось в тени, а наполовину — на свету, отчего контраст между киноварно-алым и золотым проступал ещё резче.

И даже в той части, что находилась в тени, узоры по-прежнему переливались золотым блеском. При одном взгляде на неё можно было сказать: словно алеют облака, курится дымка¹ — столь ярко и ослепительно, что сравнимо лишь с закатными багряными облаками.

Примечание 1: 霞蔚云蒸 (ся вэй юнь чжэн, xiá wèi yún zhēng) — китайская идиома, дословно: «алые облака клубятся, тучки курятся». Описывает великолепное, ослепительное зрелище, яркую красоту, подобную пылающим в небе облакам.

В это мгновение даже Цзе Юань, который знал о материях совсем немного и не питал к ним особого интереса, невольно поднялся с места, подошёл поближе и принялся внимательно любоваться.

Теперь он понял, почему Цзи Цинчжоу отнёсся к делу с такой строгостью и непременно желал лично прибыть сюда для выбора и покупки, вместо того чтобы поручить Ло Минсюаню просто заплатить и приобрести ткань через посредника.

Старый господин, заметив восхищённые вздохи троих молодых людей, остался, очевидно, весьма доволен. Он пока отложил материю и положил её на столик, а следом снова попросил внука достать другой отрез атласа, который ему самому был особенно по душе.

— Может быть, в этот раз развернуть позволите мне?

Цзи Цинчжоу заметил разноцветные оборванные утки на изнанке атласа и, предчувствуя, до чего же тот будет ярок и прекрасен, не удержался и обратился с просьбой к старику.

Господин Чжу без особого интереса кивнул:

— Хорошо, разворачивай ты.

Тогда Цзи Цинчжоу подошёл к его внуку и, взяв материю за кромку, стал её постепенно разворачивать.

Сперва взгляду предстала полоса золотистого цвета, а затем в глаза хлынули ослепительные, роскошные узоры, так что невозможно было не приоткрыть рот в безмолвном восхищении.

Этот второй отрез атласа представлял собой «золотое поле» с переплетёнными лотосами.

Так называемое «золотое поле» — это когда по всему фону ткань сплошь затканa круглой золотой нитью, а уже поверх золотого поля, меняя цвета цветок за цветком, вытканы пёстрые многоцветные узоры. Это сочетание техник «золотого тканья» и «чжуанхуа», отчего ткань получается и богатой по цвету, и ослепительно-золотой, необычайно роскошной и величественной.

Цзи Цинчжоу впервые держал в руках столь драгоценное произведение ткачества и, не в силах сдержаться, ощутил, как забилось сердце. Он почти боялся спрашивать, сколько же денег потребуется, чтобы купить такой отрез.

Одновременно с этим он понял, почему старик сказал, будто кроить из такой материи одежду — значит быть расточителем небесных даров. Обычному человеку и впрямь трудно совладать со столь ослепительной, сияющей красотой. Вероятно, только для самых грандиозных и торжественных церемоний и можно использовать такую великолепную парчу.

Затем старый господин снова велел внуку открыть ещё два отреза материи.

Один — узорчатый газ цвета королевской синевы, затканный золотыми бабочками; он тоже ярко сиял и был необычайно красив, но на фоне двух предыдущих смотрелся сравнительно нежным и сдержанно-элегантным, хотя и обладал собственным, неповторимым очарованием.

А когда развернули второй свёрток, Цзи Цинчжоу и его спутники вновь были ослеплены, чувствуя, как расширяется их кругозор.

Этот кусок чжуанхуадуань был уже не просто отрезом материи, а великолепным и элегантным произведением искусства в технике «чжуанхуа», созданным по мотивам картины художника времён династии Цин Шитао «Осенние горы в красной листве». При его изготовлении использовались шёлковые нити, окрашенные природными красителями, золотые и серебряные нити, а также нити из птичьих перьев.

Тона изумрудно-зелёных гор, яркий павлиний синий цвет дальних вершин и затенённых мест, переливы и размывы оттенков древесной листвы — алого, виноградно-серого, перепелино-синего и осенне-благоуханного — все эти краски в сочетании с контурами, выполненными в манере туши, складывались в это ослепительное, прекрасное, словно сон, произведение декоративно-прикладного искусства.

— Надо же, сколько времени его ткали... Да здесь, наверное, сотни оттенков! Потрясающе, эти ткачи просто...

Даже Ло Минсюань, перевидавший бессчётное множество отличных материй, не смог удержаться от восхищённых возгласов. Ему хотелось прикоснуться к узорам на ткани, но, боясь, что его грубые руки могут её повредить, он лишь сжимал рукава, трепеща от восторга на месте.

Хотя Цзи Цинчжоу и в современную эпоху доводилось видеть великолепные, изумительные произведения облачной парчи, от представшего перед ним полотна он всё равно не мог оторвать взгляда. Сердце его бешено колотилось, словно он повстречал горячо любимого человека.

Увидев их столь ошеломлённый вид, господин Чжу остался весьма доволен, хмыкнул и со смехом произнёс:

— Ну как? Можешь ли ты совладать с такой материей?

— Она и впрямь необычайно роскошна, изысканна и драгоценна, но это как раз то, что я искал, — прямо ответил Цзи Цинчжоу. — Не знаю, какую цену вы запросите, чтобы согласиться с ней расстаться?

Старик на мгновение опешил, а затем вдруг посуровел лицом:

— Эту вещь я не продаю. К тому же, стоит однажды её разрезать, как она полностью утратит свою суть, ты...

— Резать и не нужно, мне как раз и нужен такой эффект, — прервал его Цзи Цинчжоу.

Длины примерно в пять чи как раз достаточно, и даже эта узкая, короткая ширина полотна идеально подходит: без всяких перекроек и украшений его можно сразу использовать как накидку.

— Если не резать, как же из этого сделать одежду? — старик отнёсся к словам юноши весьма недоверчиво.

— Погодите минутку, я покажу вам рисунок.

Сказав это, Цзи Цинчжоу повернул голову и пальцем подозвал к себе Цзе Юаня, затем извлёк из сумки, висевшей у того на плече, бумагу и карандаш, которые всегда носил с собой, и, усевшись за стол, принялся рисовать.

А Цзе Юань и Ло Минсюань, точно стражи по правую и левую руку, встали у него за спиной и наблюдали.

Старик велел внуку убрать парчу, подошёл к столу и, скосив глаза, с долей любопытства уставился на его карандаш. И тут за каких-то несколько коротких минут под рукой Цзи Цинчжоу родился образ исполненной достоинства и грации девушки.

Она была одета в лаконичное удлинённое ципао, на которое легли два слоя теней. Яркая накидка ниспадала с одного плеча манекенщицы вперёд и, словно свиток картины, стелилась по земле, раскинувшись перед ней.

На накидке чуть небрежными штрихами были набросаны узоры гор и деревьев. Хотя рисунок был выполнен просто, с первого взгляда можно было понять, что эта накидка — именно тот самый кусок чжуанхуаского атласа.

Набросав примерный эскиз, Цзи Цинчжоу, опасаясь, что старик заждался, не стал вносить излишних подробностей и прямо передал рисунок господину Чжу:

— Взгляните, таким образом резать и не понадобится.

Господин Чжу взял лист и, вытянув шею, стал рассматривать его издали.

— И ты это называешь одеждой? — произнёс он.

— Скорее, предметом гардероба, — Цзи Цинчжоу отложил карандаш и, опершись о край стола, с искренностью в голосе продолжил: — Скажу вам честно: хотя я и портной, на этот раз я ищу облачную парчу не ради того, чтобы кому-то сшить наряд, а ради журнала, который я основал. Мы с другом вместе издаём журнал, где основное содержание посвящено моде и стилю. В предыдущем выпуске я сделал акцент на сучжоуском шёлке сыцзинцзяоло, а в следующем номере собираюсь подробно рассказать о нанкинской облачной парче.

— Однако если ограничиться одним лишь текстовым описанием, убедительности будет маловато, и тем, кто никогда не видел облачную парчу, будет трудно вообразить её красоту. Мне хотелось бы представить её как элемент наряда, сфотографировать и напечатать цветные иллюстрации, чтобы люди могли полюбоваться и оценить её. Вот потому-то я и обратился к вам.

Старик слушал с несколько озадаченным выражением лица: он не вполне понимал, что это за мода и журналы, о которых тот толкует, но общий смысл уловил — этот молодой человек собирается на страницах издания пропагандировать технологию их нанкинской облачной парчи.

Заметив, что тот не ответил прямым отказом, Цзи Цинчжоу тут же выдвинул новое предложение:

— Как насчёт такого? Я понимаю, что со столь драгоценной материей вам, конечно же, тяжело расстаться насовсем, так не могли бы вы одолжить её мне на месяц? Обещаю: по истечении срока я верну её вам точь-в-точь в том же виде и ничуть её не поврежу. Идёт?

— Э, а ведь это отличный способ! — подыграл Ло Минсюань. — Когда этот кусок чжуанхуадуань попадёт на страницы журнала, да ещё с объявлением, что он предоставлен лично вами, господин Чжу, — сколько же коллекционеров обзавидуются вам!

Старик, услышав это, чуть поколебался в душе, но при мысли о том, что материя, которую он собирал долгие годы, попадёт в чужие руки, им вновь овладело сильное беспокойство:

— А если она всё же повредится...

— У меня есть магазин в Нанкине, я мог бы использовать половину его активов в качестве залога в обмен на право пользования этой материей в течение месяца и сверх того выплатить вам ещё и арендную плату. Что скажете?

Ло Минсюань только собрался вновь поддакнуть, как вдруг уловил подвох и в изумлении разинул рот:

— А?

Цзи Цинчжоу, подняв локоть, легонько пихнул его в руку, и Ло Минсюань тут же спохватился:

— Э... ну да, наш магазин находится прямо у моста Удинцяо, это недавно открывшийся дом моды. Вы близко знакомы с господином Го и наверняка о нём уже слышали. В эту лавку мы, два брата, вложили чуть ли не половину всего своего состояния и самой жизни. Вашу материю, попавшую к нам в руки, мы уж точно станем оберегать столь же бережно, словно собственное дитя.

По другую сторону Цзе Юань заметил, как они переглядываются, и слегка приоткрыл рот, собираясь что-то сказать в поддержку Цзи Цинчжоу, но вдруг обнаружил, что никакие добрые слова ему на ум не идут, и снова молча закрыл рот.

— В арендной плате нет нужды, я не настолько нуждаюсь в деньгах. К тому же, сколько я понимаю из твоих слов, юнец, ты затеял всю эту беготню ради пропаганды нашего традиционного ремесла. Подумать только, когда я был молод, на всём берегу реки Циньхуайхэ не смолкал стук ткацких станков, а нынче… — старик с оттенком грусти покачал головой и, поразмыслив с полминуты, нахмурившись, посмотрел на Цзи Цинчжоу. Тон его сделался чрезвычайно серьёзным: — Эту материю я могу дать тебе взаймы, но ты ни в коем случае не должен причинить ей ни малейшего ущерба. А договор залога мы всё же подпишем. И не нужен мне залог в виде лавки — впишем чёткую сумму возмещения звонкой монетой. Даю вам её самое большее на месяц, за просрочку возврата тоже платить неустойку.

После этих слов в глазах Цзи Цинчжоу тут же расцвела улыбка. Он с радостью ответил:

— Без проблем. Что ж, спасибо вам, почтенный господин, за ваше понимание.

http://bllate.org/book/14313/1630997