Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 136. Должность

Дом, который выбрал для него Цзе Юань, представлял собой небольшой двухэтажный особняк в викторианском стиле: фасад цвета слоновой кости и островерхая крыша тёмно-зелёного оттенка.

Хотя строение стояло прямо у дороги, перед ним росли два высоких платана с густыми раскидистыми кронами.

Ранним летним вечером косые лучи заходящего солнца рисовали на стене причудливую вязь из теней листвы — зрелище, без сомнения, весьма живописное.

Что же касалось внутреннего убранства, то прежний владелец вывез всю мебель до последнего предмета, оставив помещение в состоянии, близком к только что завершённой черновой отделке.

Стены, окрашенные в кремово-белый цвет, дубовый паркет, уложенный узором «обратный квадрат», камин и радиаторы парового отопления, белые эркерные окна на первом и втором этажах, выходящие на улицу, а в спальне наверху — ещё и небольшой изогнутый балкончик, обнесённый перилами из кованого железа, отчего комнату заливал свет, и казалась она особенно просторной и воздушной.

Две спальни и гостиная — площадь, прямо скажем, невелика, но для двоих её было более чем достаточно.

Осмотрев дом целиком, Цзи Цинчжоу подумал, что Цзе Юань всё-таки неплохо знает его вкусы: и планировкой, и внутренней отделкой он остался чрезвычайно доволен.

— Поначалу я присматривался к английскому особняку на улице Юйюань, — заговорил Цзе Юань, когда они вышли из дома, и Цзи Цинчжоу запер дверь и стал спускаться по ступеням. — Там был большой сад — хорошо собаку держать.

— А почему в итоге выбрал этот? — Цзи Цинчжоу оглянулся на медную табличку с номером, прибитую у двери. — Из-за «505»?

— Угу.

— Кто бы мог подумать, а ты, оказывается, придаёшь значение таким маленьким знакам внимания, — Цзи Цинчжоу коротко усмехнулся и лёгкой походкой направился к чёрному автомобилю, припаркованному у обочины. Открыв дверцу, он слегка поклонился и жестом пригласил Цзе Юаня: — Мой господин, прошу в экипаж.

— Глупости, — сухо обронил Цзе Юань, усаживаясь внутрь.

— Глупости? По-моему, ты от этого в полном восторге.

Цзи Цинчжоу слегка скривил губы и сел в автомобиль.

Ужинать они снова отправились в тот самый французский ресторан, где уже бывали на свидании.

Хотя они заходили сюда не впервые, оба считали, что меню здесь богатое, кухня достойная, да и находится он прямо на авеню Жоффр, — словом, выбор снова пал на это место.

Столик заказали в небольшом отдельном кабинете на втором этаже, с окнами до пола, выходившими на террасу с миниатюрным садом при ресторане — вид открывался весьма уединённый и умиротворённый.

К тому времени, как они добрались до места, солнце уже село. Сгущавшиеся сумерки смешивались с последними отблесками заката, оставляя на глубоком небосводе полосу тёмно-розовой вечерней зари, которая долго ещё отражалась в оконных стёклах.

А перед окном, на столе, застеленном белоснежной скатертью, алел букет пышных роз, рядом мерцало несколько свечей — их трепещущие золотистые огоньки придавали полумраку кабинета мягкую, романтичную и умиротворённую атмосферу.

— Ого, да тут и свечи, и ужин при свечах! Сколько всяких уловок.

Цзи Цинчжоу ожидал, что будет обычный ужин, и, войдя в кабинет и увидев роскошные канделябры и яркие розы, едва не решил, что по ошибке забрёл на чью-то помолвку. И только обернувшись и заметив, как некий господин Цзе поджимает губы, силясь сохранить невозмутимый вид, он понял, что это сюрприз, приготовленный специально для него.

По правде говоря, сюрприз показался ему ужасно старомодным, но, зная, что устроил его Цзе Юань, он находил это весьма милым. В конце концов, нельзя же требовать от человека, родившегося при династии Цин и живущего в республиканскую эпоху, особой модной романтичности.

Цзе Юань, похоже, впервые готовил такой сюрприз: не успел Цзи Цинчжоу хоть как-то отреагировать, как тот уже слегка смутился, и кончики его ушей тронул едва заметный румянец.

Сохраняя полную невозмутимость, он отодвинул для молодого человека стул и сказал:

— Ты пока присядь.

Цзи Цинчжоу послушно уселся за стол и, видя, что тот всё ещё стоит рядом с его стулом, с недоумением спросил:

— Что такое? Ещё что-то будет?

Цзе Юань кивнул:

— Подожди немного.

Едва он произнёс эти слова, как в дверь кабинета постучали и она распахнулась. Вошёл официант в форменной рубашке и жилете, а следом за ним — скрипач.

Музыкант, войдя, кивнул гостям и отошёл в сторонку, готовясь начать играть чуть позже.

Что же касается официанта, то в руках он держал не поднос с блюдами, а складную миниатюрную камеру «Кодак» и вежливо осведомился:

— Господа, не желаете ли сделать снимок на память перед началом трапезы?

Цзи Цинчжоу тотчас задрал голову и уставился на Цзе Юаня:

— Это тоже ты устроил?

Мужчина невозмутимо кивнул и поправил лацкан своего пиджака — непонятно было, кому именно он отвечает на вопрос.

Цзи Цинчжоу недоверчиво вскинул бровь:

— Ну и ну, Цзе Юань, до чего же ты дотошный в этих делах... А я-то гадал, с чего ты, выходя из машины, вдруг пиджак накинул и галстук повязал. Устроил такое, а меня не предупредил? Первый наш совместный снимок, и ты позволяешь мне заявиться на него вот так — прямиком с работы, в чём был?

— А что ещё тебе нужно? — Цзе Юань опустил взгляд на него и, протянув руку, поправил упавшие на лоб прядки, открывая брови и глаза, и на редкость приятно заметил: — Ты хорош в любом наряде.

С этими словами он встал слева за его стулом и кивнул официанту, давая знак, что можно снимать.

Цзи Цинчжоу, по правде, лишь воспользовался случаем поворчать, и вовсе не считал, что ему нужно как-то особо прихорашиваться, — в собственной внешности он был вполне уверен.

Видя, что Цзе Юань выпрямился, он тоже слегка расправил спину, принял серьёзный вид и посмотрел в объектив камеры.

— Господа, внимание! Три, два, один...

За несколько секунд до того, как официант нажал на спуск, Цзе Юань вдруг протянул руку у него за спиной и положил её ему на правое плечо.

Ощутив сквозь тонкую ткань рубашки тепло его ладони, Цзи Цинчжоу невольно приподнял уголки губ, и на лице его появилась непринуждённая улыбка.

***

Закончив ужин при свечах, они вернулись в особняк Цзе уже ближе к восьми часам вечера.

Сумерки раннего лета дышали покоем и отрадой, ясная луна незаметно взобралась на верхушки деревьев, проливая на землю серебристое сияние.

Беседуя и посмеиваясь, они миновали вестибюль и вошли в главный зал, где как раз столкнулись с семьёй Цзе Юйчуаня, выходившей из коридора восточного крыла.

Завидев их, Цзе Юйчуань первым остановился и окликнул:

— Отпраздновали день рождения? Сюрприз, который устроил Юань-Юань, пришёлся тебе по вкусу?

Вторую половину фразы он адресовал Цзи Цинчжоу, и в голосе его звучала явная поддёвка.

Очевидно, этот господин, обычно не отличавшийся особой проницательностью, уже был осведомлён о том, какие отношения связывают их теперь.

— Просто в самое сердце, сюрприз на всю жизнь запомнится, — с лёгкой улыбкой ответил Цзи Цинчжоу.

Цзе Юань едва заметно вскинул бровь и промолчал.

— Про твой день рождения матушка перед отъездом в Сучжоу особо наказывала, мы поначалу и сами собирались нынче вечером устроить тебе праздник, да жаль — у Юань-Юаня уже были свои планы. Впрочем, мы с Яньчжи тоже приготовили тебе подарки, велю слугам позже отнести в вашу комнату.

Цзе Юйчуань, похоже, беспокоился, как бы тот не подумал, будто его недостаточно ценят в этом доме, и потому счёл нужным пояснить особо.

А потом вдруг что-то вспомнил и обратился к Цзе Юаню:

— Да, кстати, зайди-ка в приёмную. Отец хочет с тобой поговорить.

— Угу, — отозвался Цзе Юань, обернулся, бросил взгляд на Цзи Цинчжоу и молча направился по коридору в восточное крыло.

Цзи Цинчжоу уже собрался было по привычке последовать за ним, как Цзе Юйчуань окликнул его:

— Эй, Цинчжоу, постой-ка, мне надо сказать тебе пару слов.

Цзи Цинчжоу тотчас остановился и, следуя за взглядом собеседника, отошёл с ним на несколько шагов в сторону, тихо спросив:

— Что случилось?

В главном зале звук разносился гулким эхом, поэтому Цзе Юйчуань слегка понизил голос и спокойно произнёс:

— Как только закончим с той крупной партией в конце месяца, пока что повремени с новыми заказами. И с рекламными объявлениями тоже притормози. Мне стало известно, что обстановка в торгово-промышленных кругах сейчас весьма неспокойная, того и гляди, может разразиться масштабное забастовочное движение.

Цзи Цинчжоу с понимающим видом кивнул:

— Я знаю об этом. Вчера на обеде нашей ремесленной гильдии тоже об этом говорили.

О том, что забастовочное движение неизбежно разразится, он знал давно. В самый разгар оно могло охватить все отрасли промышленности и торговли — именно поэтому он тогда и урезал почти половину летней коллекции.

А вчера, участвуя в собрании гильдии, он воочию ощутил ту подспудно бурлящую атмосферу и был готов, когда придёт время, последовать воле гильдии и закрыть магазин, присоединившись к остановке торговли.

— Вот и славно, что знаешь. Я лишь хотел предупредить, чтобы ты был готов. Больше ничего. Желаю тебе приятно провести остаток дня рождения.

Цзе Юйчуань произнёс это с мягкой улыбкой, затем подошёл к Чжао Яньчжи и вместе с супругой направился наверх.

Цзи Цинчжоу, видя это, тоже развернулся и вошёл в коридор восточного крыла. Лёгкой, неторопливой походкой он направился к гостиной в самом конце.

Он думал немного посидеть в малой гостиной и подождать, пока Цзе Юань закончит разговор, чтобы вместе подняться в комнату. Но когда он проходил мимо двери приёмной, где находился Цзе Юань, до него донёсся голос Цзе Цзяньшаня, просачивавшийся сквозь неплотно притворённую створку.

— ... Пойти туда главным инструктором хоть и не принесёт пользы твоему здоровью, но всё же это училище, а не армия...

Услыхав несколько слов, Цзи Цинчжоу невольно замер на месте.

Он молча прислушался к голосам, доносившимся изнутри, и улыбка постепенно сошла с его лица.

— За те несколько дней, что ты занимался делами под моим началом, я видел, как ты принимаешь решения и выносишь суждения. Скажу честно: твои задатки и способности в коммерции куда лучше, чем у твоего старшего брата. Но раз тебе это дело не по душе, то и мне, как отцу, глядеть на твоё вечно хмурое и невесёлое лицо тоже не слишком-то радостно.

— Нынче Цзиньлинское военное училище снова прислало тебе приглашение. Мы с твоей матерью всё обстоятельно обсудили: если только ты будешь сам следить за своим здоровьем и осторожничать, мы препятствовать не станем.

Внутри комнаты Цзе Цзяньшань сидел за просторным письменным столом и, глядя на стоявшего напротив высокого, стройного и подтянутого молодого человека, медленно и веско говорил о служебных делах.

Хотя в глубине души он предпочёл бы воспитать младшего сына как своего преемника, но и принуждать его менять стезю не хотел. По сравнению с прошлым Цзе Юаня должность в военном училище всё же была куда безопаснее, да и пост главного инструктора можно было счесть вполне многообещающим началом пути.

Цзе Юань, услышав это, лишь слегка наклонил голову, ничем не выдав своих чувств.

Однако Цзе Цзяньшань знал: если он не отверг предложение сразу, значит, склонен принять эту должность.

Он тихо вздохнул, помедлил немного и, словно бы между прочим, добавил:

— Кстати, твоя соседка из детства, девица Ши Юэ, нынче тоже учится в Нанкине. Она часто справляется в письмах о здоровье твоей матери — весьма разумная и образованная барышня. Когда-то, не уйди из жизни твой старший дядя, вас намеревались сосватать ещё детьми. Стало быть, кое-какая приязнь меж семьями имеется. После того как ты вернулся на родину с ранением, она всё время тревожилась о тебе. Если и впрямь поедешь в Нанкин, земляки всё же, так что не откажи в заботе об этой барышне. Наши семейные заветы, конечно, строги, но случай с сяо Цзи... особым исключением пренебречь не грех.

— О работе я подумаю серьёзно, а последнее — совершенно излишне. У меня есть супруг, и заботиться о посторонней женщине мне не с руки.

Цзе Юань прекрасно расслышал скрытый намёк и отрезал наотрез.

Сказав это и видя, что отец, лишившись дара речи, лишь прикрыл глаза, он развернулся и направился прямо к двери.

Снаружи, у приёмной, стоял Цзи Цинчжоу, опершись спиной о стену и засунув одну руку в карман брюк.

Заслышав приближающийся стук кожаных подошв по паркету, он слегка выпрямился.

Цзе Юань распахнул дверь и вышел; встретившись взглядом с его глазами, в которых не осталось и тени улыбки, он невольно изогнул бровь.

Он приоткрыл было губы, но так ничего и не сказал. Притворив за собой дверь, он взял Цзи Цинчжоу за руку и повёл к малой лестнице в конце восточного крыла.

http://bllate.org/book/14313/1606723