Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 133. Маленький обманщик

После того как фильм закончился, домой Цзи Цинчжоу и Цзе Юань вернулись только около пяти часов.

Ужин ещё не начинался, поэтому они вдвоём сначала отправились в малую гостиную и сели на диван, болтая с Цзе Лянси, которая ела фрукты.

— Интересное было кино? — спросила Цзе Лянси. Казалось, она тоже вернулась домой недавно — на ней лежала усталость после долгой дороги.

Она подвела тонкие брови, накрасила губы красной помадой, надела длинное шёлковое платье-ципао цвета шампань с вышивкой, накинула шерстяной палантин — словом, была одета по последней моде высшего общества.

Сперва, услышав, что они собираются на премьеру фильма, она тоже хотела пойти вместе, но тот самый друг Шэнь Наньци, у которого имелась типография на продажу, о котором она упоминала раньше, неожиданно связался с ними и сказал, что сегодня у него есть время принять её для осмотра типографии, а потом он может быть очень занят. Цзе Лянси пришлось срочно соглашаться, и её планы из похода в кино превратились в хлопоты по работе.

— Довольно интересно, даже наш Юаньбао смотрел не отрываясь, — Цзи Цинчжоу уже снял пиджак и, лениво откинувшись на спинку дивана, закинул ногу на ногу и толкнул колено сидящего рядом человека: — Правда ведь?

— Мм, — Цзе Юань равнодушно отозвался с видом несколько рассеянным.

Цзе Лянси, слушая бесстрастный голос своего двоюродного брата, не подумала, что он был в восторге от фильма, но всё же сказала:

— Тогда я завтра тоже схожу посмотрю. Если тётя послезавтра вернётся после обеда, позову её и Яньчжи, и Линлун тоже возьму с собой.

— Тогда вам придётся купить билеты пораньше. Когда мы выходили из кинотеатра, у входа в кассе, говорят, все билеты на два сегодняшних сеанса уже распродали.

— Пошлём кого-нибудь занять очередь пораньше — это не сложно, — спокойно сказав это, Цзе Лянси перешла к делу: — Кстати, я сегодня посмотрела ту типографию. Всего шесть литографических машин, цена — двести юаней за штуку. Хоть машины выглядят не очень чистыми, но, как я видела, работники управляются с ними довольно ловко. Для подержанного товара цена невысокая.

— Значит, ты уже собираешься покупать эти машины? — спросил Цзи Цинчжоу и вдруг нахмурился: — Шесть печатных машин, у меня же столько не поместится?

Цзе Лянси покачала головой:

— Машины-то не очень большие, но если поставить их на втором этаже твоего магазина, семи-восьми печатникам будет довольно тесно. К тому же они сильно шумят — если действительно открыть типографию, это неизбежно повлияет на торговлю твоего магазина модной одежды внизу. Поэтому я подумала: редакционную работу можно разместить у тебя в магазине, а ту типографию я просто выкуплю целиком — вместе с её мастерами и оборудованием. Тогда не придётся даже нанимать новых рабочих. К тому же то место находится как раз на Фучжоу-роуд, это недалеко.

Цзи Цинчжоу кивнул, а затем задал довольно непрофессиональный вопрос:

— А на этих машинах можно печатать картинки?

— Конечно можно, иначе зачем бы я туда поехала? — Цзе Лянси мягко улыбнулась. — Я специально расспросила бригадира в той типографии. Их оборудование на самом деле было импортировано из-за границы несколько лет назад. Оно позволяет делать печатные формы как с рукописного литографского камня, так и с помощью фотолитографии — то есть с использованием фотографической техники, когда оригинал переносится на печатную форму, а затем уже производится печать.

— Эти формы бывают каменными, металлическими, коллотипными, медногравированными и так далее. Медная гравюра даёт самую высокую детализацию. Если вдобавок использовать специальную импортную мелованную бумагу, то даже фотографии и известные картины получаются очень чёткими. Я ещё слышала о так называемых трёхцветных и пятицветных формах — это цветные изображения, печатаемые с использованием трёх основных цветов. Но стоимость медной гравировки самая высокая, практически никто её не использует. Я думаю, в нашем случае можно будет применять её для печати обложек или важных внутренних иллюстраций, а обычные контурные рисунки достаточно печатать литографическим способом.

Цзи Цинчжоу раньше не очень разбирался во всём этом. Когда он обсуждал с хозяином типографии «Хуалян» печать цветных постеров и плакатов, он просто договорился о цене. Только теперь, услышав её объяснения, он получил некоторое представление.

— Хорошо. Когда соберёшься выкупать ту типографию, я пойду с тобой посмотреть, — Цзи Цинчжоу ответил и уже начал прикидывать свои возможности.

По состоянию на пятнадцатое число этого месяца прибыль его магазина модной одежды после вычета затрат на ткань, пошив, транспортировку, зарплату, аренду, рекламу и прочие расходы составила около шести с половиной тысяч юаней за первый месяц.

Если считать по-честному, он должен был бы отдать половину этой суммы Цзе Юаню — в конце концов, именно тот в своё время напрямую дал ему деньги на оплату аренды за три года, являясь крупным акционером этого магазина.

Однако, судя по всему, этот человек нисколько не интересовался доходами его маленького магазинчика. Когда Цзи Цинчжоу изредка заговаривал с ним о дивидендах, тот лишь советовал ему оставить всё себе и положить в банк.

Что касается прибыли от ателье, она часто колебалась, но в основном составляла от девятисот до полутора тысяч юаней.

Поэтому Цзи Цинчжоу не особенно переживал, будет ли этот журнал приносить прибыль. Конечно, хорошо бы выйти в плюс, но можно обойтись и простым возвратом вложенного.

А если уж совсем в убыток — что ж, выпустит несколько номеров для собственного удовольствия, по крайней мере оставит своё имя для потомков.

— Однако если всерьёз выкупать ту типографию, управлять ею будет хлопотно, — Цзе Лянси уже начала задумываться о вопросах эксплуатации после запуска журнала. — Тебе тогда точно будет не до свободного времени, только на отбор рисунков и эскизов наберётся море работы. А я, скорее всего, буду занята планированием и редактированием. Хорошо бы, если бы нашёлся ещё кто-то, кто помог бы нам с управленческой работой.

Сказав это, она многозначительно стрельнула глазами в сторону Цзи Цинчжоу.

Тот уловил подтекст, повернул голову к Цзе Юаню и как бы невзначай спросил:

— На днях твой отец, кажется, говорил, чтобы ты пошёл работать в его компанию? Может, возьмёшь на себя ещё одну нагрузку — просто для практики в свободное время — и станешь нашим менеджером журнала?

Цзе Юань взглянул на него и ответил слегка приглушённым голосом:

— Я ещё думаю.

— Но это ведь не мешает тебе быть нашим менеджером. К тому же ты же сам говорил, что Лянси-цзе любит быть начальницей, которая только руками машет¹. Если не будет настоящего стержня, мне точно придётся перерабатывать и подменять её. Ты же не хочешь, чтобы я каждую ночь не спал? — Цзи Цинчжоу, говоря это, протянул руку и переплёл свои пальцы с его, слегка потряс: — Ну как, господин генеральный директор Цзе?

Примечание 1: Буквально «начальник-лавочник, размахивающий руками». Идиома, обозначающая человека, который числится руководителем, но не вникает в реальные дела, перекладывая всю работу на подчинённых.

Цзе Лянси очень хотелось оправдаться, что она уже не та девочка, которая десять лет назад из-за своей склонности откладывать дела рисовала одну картину полгода.

Но, увидев, как воля её двоюродного брата размягчается от этого переплетения пальцев, она всё же сдержалась и не стала открывать рта.

Как и следовало ожидать, не прошло и десяти секунд раздумий, как Цзе Юань вдруг крепко сжал шаловливые пальцы Цзи Цинчжоу и с безысходностью в голосе ответил:

— Можно.

— Вот и славно. Раз за дело берётся наш Юань-Юань, всё станет намного легче.

Услышав его согласие, Цзе Лянси не удержалась от улыбки и воодушевлённо предложила:

— А давайте сегодня же придумаем название для нашего журнала?

— Разве нужно ещё какое-то отдельное название? — Цзи Цинчжоу приподнял бровь. — Разве «Шицзи» не подойдёт? Или «Новая эра моды»?

Цзе Лянси погрозила пальцем:

— Это звучит недостаточно модно.

— Тогда какие у вас будут соображения?

Цзе Лянси подумала немного и сказала:

— «Лидер вкуса» или «Маяк модных тенденций» — как вам? В общем, такое название, которое сразу утвердит за нами статус первого в стране журнала модного стиля.

Цзи Цинчжоу задумчиво оценил:

— М-м-м, тоже неплохо... но звучит так, будто мы подражаем «Модному фасону» — какой-то третьесортный журнальчик, который вот-вот исчезнет в исторической волне. Оригинальности ни на грош, — с этими словами он повернул голову к Цзе Юаню: — Может, ты придумаешь название?

Цзе Юань, словно уже давно знал ответ, спросил его — и сразу же произнёс:

— «Эра»².

— ... — Цзи Цинчжоу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать его замысел, а затем он не удержался и поднял вверх большой палец, цокая от восхищения: — Ты действительно умеешь придумывать названия.

Примечание 2: 纪元 (jìyuán) — «эра», «начало летосчисления». Как вы понимаете, название журнала омонимично соединению имён наших героев: цзи + юань.

Тут же он приподнял подбородок в сторону Цзе Лянси:

— Я считаю, отлично. «Эра» — означает новое начало. Разве модные тенденции не создают обновление в бесконечных циклах возвращения? Лянси-цзе, а вы как думаете?

Цзе Лянси как раз собиралась высказать своё мнение, как Цзе Юань опередил её:

— Голосование. Два против одного. Так и порешили.

Цзе Лянси: «...»

***

Летней ночью в небе мерцали звёзды.

В спальне на втором этаже восточного флигеля лишь к девяти-десяти часам вечера стрёкот насекомых в саду затих.

Цзи Цинчжоу умылся и, пока Цзе Юань принимал душ, взял альбом, устроился у изголовья кровати и принялся рисовать.

Сегодняшний долгий разговор с Цзе Лянси об основании модного журнала зажёг в его душе сильное предвкушение. К тому же сегодня вечером не было срочной работы, и он сразу взялся за разработку одежды для обложки первого номера.

Раз это одежда для обложки, главное в ней — художественный эффект, ей не обязательно быть практичной для носки.

На этот раз первое, что пришло ему в голову — дизайнерский элемент, который он хотел попробовать интегрировать в моду — это паутина, о которой они недавно говорили с Сун Юйэр.

Обычная, неприметная и даже отталкивающая мелочь — а на солнце она может сверкать, может быть очень красивой.

Размышляя, он поднял кисть и набросал на чистом листе бумаги стройную, высокую модель.

Сначала он нанёс лёгкую тень на тело модели — это будет облегающий чёрный нижний слой. Затем поверх он набросал ниспадающее белое тонкое платье-вуаль, а на передней части платья изобразил крупный узор паутины, раскинувшейся по всему телу. В будущем этот узор можно будет вышить серебристо-белыми блёстками и хрустальными бусинами со стразами.

Лёгкое одеяние-накидка в древнегреческом стиле — классическое и благородное, а узор из блёсток придаёт ему изящество и дикость.

Впрочем, этот наряд, возможно, не совсем подходит Ши Сюаньмань. Но не беда — если появится возможность использовать его для обложки одного из следующих номеров, можно пригласить в качестве модели госпожу Алину.

Так, размышляя и одновременно увлечённо рисуя, Цзи Цинчжоу не заметил, как прошло время.

Когда Цзе Юань вышел из душа и увидел его сосредоточенно рисующим у изголовья, даже не поднимающим головы, словно он уже забыл о его существовании, он тихонько вздохнул.

Взяв с комода книгу, он сел на другой край кровати и молча раскрыл страницы, погружаясь в чтение.

Однако не прошло и десяти минут сосредоточенного чтения — видимо, сказалась привычка, — как Цзе Юаня, слушающего доносившееся сбоку «ш-ш-ш» кончика кисти, трущегося о бумагу, уже начало клонить ко сну.

Изо всех сил борясь с дремотой, он почитал ещё немного, потом молча придвинулся ближе к Цзи Цинчжоу и сам того не заметил, как склонил голову на плечо молодого человека.

Он уже собрался спросить «когда закончишь рисовать», как вдруг увидел на наброске одежду довольно странного фасона, отчего его брови слегка приподнялись, и он равнодушно поинтересовался:

— Для кого это ты рисуешь — для паучихи?

Цзи Цинчжоу цокнул языком:

— Не умеешь говорить — помалкивай.

Цзе Юань сжал губы и больше не открывал рта. Вдыхая тонкий аромат, исходивший от молодого человека, он с безмятежным видом наблюдал, как тот рисует.

Это был первый раз, когда он так внимательно смотрел, как Цзи Цинчжоу работает.

Увидев, как тот точно и быстро наносит на модель лёгкую, почти прозрачную фату и в несколько мазков добавляет на эту фату узор из паутины, Цзе Юань невольно проникся восхищением.

Но в то же время на душе у него вновь всплыл вопрос о личности этого человека.

Подобное мастерство рисунка, такая точная способность выражать замысел в дизайне — это явно не то, что обычный любитель может просто так натренировать.

Цзе Юань молча следил за его движениями кисти, время от времени поднимая взгляд на опущенные ресницы молодого человека, и погружался в размышления, не произнося ни слова.

Спустя какое-то время Цзи Цинчжоу почти закончил рисовать. Он опустил кисть, закрыл альбом и положил его на прикроватную тумбочку.

Повернув голову и увидев задумчивое, спокойное лицо мужчины, он провёл пальцем по его щеке и поцеловал в губы. Затем, пока Цзе Юань не успел опомниться, скользнул вниз, нырнул под одеяло и накрылся им со словами:

— Уже почти одиннадцать. Отбой.

На губах Цзе Юаня всё ещё оставался лёгкий аромат. В тусклом жёлтом свете настольной лампы он опустил взгляд на его мягкое лицо и не проронил ни слова.

— Что это ты сидишь с книгой, уставившись в пустоту? Собираешься почитать мне сказку на ночь? — Цзи Цинчжоу скользнул взглядом по книге в его руке и полусерьёзно-полушутя добавил: — Только я хочу послушать на сучжоуском диалекте.

— Во сне и послушаешь, — ответил Цзе Юань и решительно закрыл книгу, отложив её в сторону.

— Бессердечный и безжалостный, — пробормотал Цзи Цинчжоу, вытянул руку и положил её на выключатель настольной лампы: — Ты уже можешь лечь? Я выключаю свет?

Цзе Юань всё ещё сидел, опёршись на изголовье кровати, и вдруг ни с того ни с сего спросил:

— Кем ты был раньше?

— А? — Цзи Цинчжоу опешил, не понимая смысла смысла вопроса.

Цзе Юань помедлил мгновение и уточнил:

— Когда именно произошла подмена личности?

Только тогда Цзи Цинчжоу понял, о чём он говорит. Он прикрыл глаза и со щелчком выключил настольную лампу.

Свет погас, но в темноте он всё ещё чувствовал устремлённый на себя спокойный, наблюдающий взгляд. Вздохнув, он с напускной беззаботностью подчеркнул:

— Я же сказал — это я всё выдумал. Ты что, и правда поверил? Какой же ты забавный.

Тогда Цзе Юань произнёс:

— Спой мне одну строчку из оперы.

— ...

— Ну?

— Не то чтобы я тебе не хочу петь, — Цзи Цинчжоу наморщил нос, лихорадочно придумывая отговорку. — Просто мне когда-то негодяи испортили горло ядом, и я уже не могу взять ту тональность. Не хочешь же ты бередить мою душевную рану?

Цзе Юань помолчал немного, затем тихо продекламировал:

— «В такой прекрасный день и дивную пору — увы, кому же дело до неё...»

— А?

— «Пионовая беседка. «Накидка из парчи»³. Следующая строка.

Примечание 3: «Пионовая беседка» — знаменитая драма эпохи Мин, одно из величайших произведений китайской классической оперы (куньцюй). Самая известная ария из неё начинается словами: «В такой прекрасный день и дивную пору — увы, кому же дело до неё…»

Цзи Цинчжоу почувствовал, что тот уже процентов на восемьдесят уверен в том, что он — не тот самый Цзи Юньцин. И всё равно просит продолжить оперную арию — это совсем как дразнить маленькую собачку.

В любом случае, даже если Цзе Юань раскроет его, ничего страшного с ним не сделают. Поэтому Цзи Цинчжоу попросту перевернулся на другой бок, спиной к нему, и, зевнув, сказал:

— Умираю хочу спать. Отбой.

Такая реакция была уже слишком явной попыткой уйти от ответа — почти что молчаливым признанием.

Сколько бы Цзе Юань ни подозревал это раньше, когда подтверждение наконец произошло, он всё равно был взволнован этим фактом до такой степени, что мысли пришли в полный беспорядок.

Прежнего Цзи Юньцина он, конечно, тоже не слишком хорошо знал, но, по крайней мере, был осведомлён о его происхождении. А вот этот человек перед ним — точно призрак, возникший из ниоткуда, и он совершенно не знал, откуда тот взялся. Это порождало в нём сильное чувство нестабильности.

Не отводя взгляда, он смотрел на очертания спины молодого человека в темноте. Вглядывался долго, затем произнёс голосом низким, с ноткой укоризны:

— Маленький обманщик.

Цзи Цинчжоу зарылся головой глубже под одеяло и натянул его поверх ушей, притворяясь, что не слышит.

Цзе Юань молча лёг, повернулся и обнял его со спины. Одну руку положил на талию молодого человека, другой обхватил его плечи и шею, крепко прижимая к себе.

— Спрячься хорошенько, — прошептал он. — Кроме меня, никому не дай себя обнаружить.

Его голос был тих, но в каждом слове, каждой фразе таилось чувство, заставляющее трепетать.

Цзи Цинчжоу чувствовал, как грудь мужчины плотно прижимается к его спине, сквозь одежду ощущал его тепло, слышал его сильное сердцебиение.

Возникло ощущение, будто его опутали цепями — давящее, от которого невозможно убежать.

Встав на место Цзе Юаня, он примерно мог понять его нынешнюю тревогу и невольно тихо пробормотал:

— Я ведь и правда не обманщик. Ты не думай слишком много.

В лучшем случае он просто несчастный человек, у которого нет пути домой.

— Мне всё равно, — сказал Цзе Юань, его ладонь нежно погладила шею Цзи Цинчжоу, он опустил голову и запечатлел поцелуй на его затылке: — В любом случае не вздумай уходить.

«Если бы я и правда мог вернуться, ты бы меня всё равно не нашёл...»

Цзи Цинчжоу мысленно возразил ему — так, словно спорил, — но на самом деле он лишь перевернулся в его объятиях, поцеловал мужчину в губы и хрипловатым шёпотом мягко пообещал:

— Не бойся. Раз ты меня любишь, я никуда не уйду.

http://bllate.org/book/14313/1606720