Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 108. Посредник

Дни пролетели незаметно, наступил конец года.

Двадцать восьмого числа последнего зимнего месяца, по обычаям южных регионов, полагалось заниматься генеральной уборкой, закупкой новогодних припасов, готовкой рисовых лепёшек няньгао и прочими делами по подготовке к встрече Нового года. Разумеется, всё это были семейные традиции. Для Цзи Цинчжоу же, как для владельца модного ателье, заботы такого рода были ни к чему.

Что касается сотрудников ателье, сегодня для них был просто обычный рабочий день, разве что с лёгким оттенком предвкушения скорых каникул на Праздник Весны.

Зимнее солнце отбрасывало длинные косые лучи, даже второй этаж, где находился кабинет, был залит мягким, рассеянным светом.

Белый солнечный свет проникал сквозь жалюзи, оставляя на полу длинные узкие полосы. Атмосфера царила тихая и умиротворённая.

Внезапно тишину нарушил стук в дверь.

Чжу Жэньцин, держа в руках керамическую чашку с кофе, украшенную узором из ландышей, приоткрыл дверь и вошёл в комнату:

— Господин, кофе.

— М-м, поставь на стол, — рассеянно отозвался Цзи Цинчжоу, не поднимая головы и сосредоточенно работая над эскизами.

Чжу Жэньцин подошёл к его рабочему столу, аккуратно поставил чашку и, опустив взгляд, увидел разбросанные по полу листы бумаги. Он тут же наклонился, чтобы прибрать их.

Те листы, что были целыми и, судя по всему, являлись черновиками рисунков, он, подняв, аккуратно сложил стопкой и убрал на книжную полку — подумал, что господину они в будущем, возможно, ещё пригодятся.

Что же касалось тех, что были порваны или смяты в комки, он сперва выбросил их в мусорную корзину, предназначенную для макулатуры.

Приведя комнату в порядок, он собрался уже выходить, как вдруг сзади раздался голос Цзи Цинчжоу:

— Эй, погоди-ка.

Чжу Жэньцин мгновенно остановился и, обернувшись, увидел, что его господин, засунув несколько листов в бумажный конверт, протягивает ему со словами:

— Это эскизы за февраль. Сбегай-ка для меня в «Хушан жибао», передай их тамошнему главному редактору. Если никого на втором этаже не будет, отдай господину Суну из фотоателье по соседству. Если и господина Суна не окажется на месте, то можешь оставить внизу, в комнате привратника.

Эта работа была для Чжу Жэньцина привычной, расспрашивать подробный адрес газеты было незачем, поэтому он, приняв конверт, тут же кивнул в ответ:

— Хорошо, я сейчас же отнесу.

— Оденься потеплее, сумку почтальона свою не забудь, по дороге будь осторожен...

— Хорошо, спасибо господину за напоминание, — с лёгкой застенчивостью улыбнувшись, ответил Чжу Жэньцин.

— Ладно, иди.

Проводив его взглядом до двери, Цзи Цинчжоу снова повернулся к столу, взял карандаш и продолжил работу над эскизами.

Минут через десять-пятнадцать он с тихим стуком отложил карандаш, встал, потянулся, взял несколько готовых листов, заложил их в альбом для рисования и быстрым шагом покинул кабинет, направившись в мастерскую, что была наискосок.

Едва он открыл дверь, как на него устремилось множество взглядов. Помимо Фэн Эр-цзе и остальных, здесь появились двое новых портных.

С приближением конца года погода становилась всё более промозглой. Даже самые следящие за модой господа и барышни в это суровое холодное время уже не так рьяно стремились наряжаться.

Судя по рассказам сотрудников, в последнее время дела в большинстве магазинов иностранного платья, похоже, пошли на спад. Но только не в его студии. С накоплением клиентской базы и ростом известности дела здесь не только не шли на спад, но, напротив, становились всё горячее.

В конце концов, постоянные клиенты уже знали: если заказывать одежду у господина Цзи, то нужно сразу выбрать наряд на следующий сезон. Если только не заплатить за срочность, в большинстве случаев ждать приходилось месяц-другой, прежде чем получишь готовую вещь.

На самом деле, затягивание сроков тоже беспокоило Цзи Цинчжоу. Именно поэтому он специально разработал план — во что бы то ни стало завершить все заказы седьмого года эпохи Миньго до начала праздничных каникул на Праздник Весны.

Поэтому с начала нового года по солнечному календарю он перестал принимать срочные заказы и, чтобы повысить эффективность работы, в начале месяца нанял двух новых портных.

На этот раз поиск портных прошёл на удивление гладко. При той же месячной зарплате в сорок юаней всего за три дня на вакансию откликнулось семь-восемь человек, и в основном все приходили, прослышав о репутации студии.

Из всех соискателей Цзи Цинчжоу отобрал двух самых искусных мастеров — мужчину и женщину.

Первую звали Вэнь Цуймань, родом она была из провинции Цзянси. В их семье три поколения были портными, и сама она превосходно шила китайские наряды и аксессуары — ципао, чаншань, свадебные юбки, кофты, обувь, носки и многое другое — во всём этом она была мастерица.

Раньше у Вэнь-цзе была собственная портновская мастерская, однако из-за высокой конкуренции и ежегодно растущей арендной платы, а также потому, что она была уже в возрасте и не могла так же быстро, как другие портные, осваивать новые веяния и учиться шить новые фасоны, старые методы уже не позволяли поддерживать работу мастерской. В конце концов она закрыла своё дело и стала зарабатывать на жизнь исключительно своим основным ремеслом.

Цзи Цинчжоу выбрал её, потому что её мастерство было поистине безупречным: ручные швы у неё получались ровнее и аккуратнее машинных, вышивала она искусно и при этом очень быстро. Даже по сравнению с Тянь Ацзюань, которая в студии славилась своим ручным шитьём, Вэнь-цзе работала почти вдвое быстрее.

Такое быстрое, точное и аккуратное владение ручной иглой основывалось на опыте и интуиции, которые нарабатываются только годами практики. Она идеально подходила на роль ассистентки, когда нужно было шить те сложные, дорогие, полностью ручные модели высокой моды.

Если бы Вэнь Цуймань не была настолько старше, что годилась ему в матери, Цзи Цинчжоу обязательно бы пошутил: «Вы — мой золотой партнёр, которого я искал долгие годы».

Вторым нанятым портным был У Лань, родом из Сучжоу, молодой человек всего двадцати четырёх лет. С детства он обучался портновскому делу в сучжоуском ателье западноевропейского платья Ли Чуньпина, весьма известном в тех краях.

Два года назад, завершив обучение, он спокойно остался работать в этом же ателье. Однако недавно до Сучжоу дошёл иллюстрированный журнал «Модный фасон», который стал невероятно популярен среди молодёжи. Будучи молодым портным двадцати с небольшим лет, работающим в ателье европейского платья, он, естественно, воспылал страстным желанием попасть в шанхайский мир моды.

После нескольких дней раздумий он в конце концов испросил прощения у своего наставника, владельца ателье Ли Чуньпина, уволился и отправился покорять Шанхай.

Кто же мог подумать, что ему так повезёт? Когда он, следуя адресу, указанному в журнале, нашёл ателье «Шицзи», то как раз увидел расклеенное на перекрёстке объявление о найме. Недолго думая, он зашёл в мастерскую и подал заявление.

Разумеется, Цзи Цинчжоу выбрал У Ланя не потому, что тот был его фанатом. Просто после нескольких дней испытательного срока он понял, что у этого молодого человека твёрдые портновские навыки, он готов учиться, полон энтузиазма и быстро схватывает новые веяния в одежде. Поэтому он и взял его в студию.

И новичок не обманул его ожиданий: освоив за полмесяца под руководством Е-шифу рабочие процессы и ритм студии, он уже мог самостоятельно отвечать за раскрой и пошив костюмов в западном стиле.

Итак, войдя в мастерскую, Цзи Цинчжоу, как и подобает владельцу, принялся проверять ход и качество работы у каждого сотрудника, попутно давая кое-какие наставления.

Когда он подошёл к У Ланю, этот невысокий, простоватый с виду молодой человек как раз отпаривал и разглаживал льняную рубашку.

Заметив его, он тут же доложил о работе:

— Господин, костюм, над которым я работаю, к полудню должен быть готов.

— М-м, не торопись слишком, главное — чтобы качество работы было на первом месте. Будет хорошо, если закончишь к завтрашнему обеду.

У Лань тихо кивнул, а затем, подняв на него глаза, с любопытством спросил:

— А после того, как закончим завтра, начнутся новогодние каникулы? На сколько?

Услышав его вопрос, обе швеи за швейными машинками как по команде замедлили жужжание.

С другой стороны, Фэн Эр-цзе и Вэнь-цзе тоже перестали перешёптываться о домашних делах — все обратились в слух.

Цзи Цинчжоу, конечно, заметил, как внезапно стало тихо, усмехнулся и сказал:

— Как только закончите порученную вам работу, и если завтра утром при окончательной проверке не будет проблем, во второй половине дня — отдыхать. Отдыхаем до седьмого числа первого месяца, восьмого — выходим на работу.

— Восемь дней! — У Лань поднял брови в удивлении.

— Что, каникулы слишком длинные?

— Нет-нет, восемь дней — это как раз. Мало будет — не успею в Сучжоу съездить, родных и друзей навестить, а если много — дома сидеть скучно. Восемь дней — в самый раз: и отдохнуть, и год встретить как следует, — весело ответил У Лань. А затем, чуть заметно улыбнувшись, с хитринкой спросил: — Я слышал от Сяо Мэй, что вы ещё и годовое вознаграждение выдадите?

Цзи Цинчжоу знал, что их всех очень волнует размер этой премии. Раз уж завтра выдавать зарплату, скрывать тут нечего, поэтому он кивнул:

— Да, годовое вознаграждение — дополнительно месячный оклад. Но вы с Вэнь-цзе проработали всего месяц, поэтому получите меньше остальных — по десять юаней премии.

— Десять юаней — тоже отлично! Хозяин, вы такой щедрый!

В конце концов, проработал всего месяц, и то, что вообще будет какая-то премия на Новый год, — уже удача. У Лань был очень доволен.

Пройдясь по мастерской и убедившись, что всё в порядке, Цзи Цинчжоу взял у двери фартук, вышел из мастерской, прикрыл дверь и, зажав альбом под мышкой, направился вниз по лестнице.

С увеличением числа сотрудников, даже несмотря на простор второго этажа, там стало тесновато.

Раскроечный стол был всего один: на нём и ткань кроили, и лекала строили, и иногда, расстелив одежду, занимались тонкой ручной работой. Одного стола явно не хватало.

Поэтому Цзи Цинчжоу освободил угол в гостиной на первом этаже, поставил там длинный стол, сделанный на заказ под нужную высоту, и перенёс работу по моделированию вниз.

В это время Е Шутун как раз находился в гостиной на первом этаже и строил лекала для костюма, заказанного одним господином.

Те задания, которые Цзи Цинчжоу распределил ему на конец года, он уже полностью выполнил. То, чем он занимался сейчас, можно сказать, было работой на следующий год.

Поэтому Е-шифу впервые работал без спешки: напевая песенку, он медленно водил сантиметром по ткани, сверяя и отмеряя размеры.

Увидев, что Цзи Цинчжоу подошёл к столу напротив и раскрыл альбом, он с любопытством покосился на рисунки.

Затем его глаза чуть расширились, он пригнулся к столу, чтобы рассмотреть поближе, и обнаружил, что несколько нарисованных на листе моделей одежды не входили в плановый список заказов. С недоумением он спросил:

— Эти несколько комплектов, кажется, не заказаны клиентами? Или ты уже начал принимать заказы на весну и лето следующего года?

— М-м, действительно, не клиентские.

Уклончиво ответив, Цзи Цинчжоу начал кроить макетную ткань, наложил её на манекен, закрепил булавками и приступил к созданию выкройки для образца.

— А чья же это одежда?

— Ну... в следующем году узнаешь, — загадочно ответил Цзи Цинчжоу.

— Такие секреты разводишь... — Е Шутун слабо улыбнулся, покачал головой и, углубившись в свои мысли, продолжил старательно работать.

В разгар работы с улицы вдруг донёсся голос Ху Миньфу:

— Господин Цзи, к вам гость.

Цзи Цинчжоу, услышав голос, повернул голову к двери и увидел вошедшего мужчину в старой меховой безрукавке и чёрной войлочной шапке, с темноватой кожей, по которой трудно было определить возраст.

Взглянув на меховую безрукавку гостя, он сразу узнал пришедшего. Без лишних приветствий Цзи Цинчжоу отложил инструменты, подошёл, жестом пригласил мужчину сесть на диван и спросил:

— Господин Лю, вы сегодня пришли, значит, есть результаты?

Тот, кого он называл господином Лю, был посредником, с которым его полмесяца назад познакомил Ло Минсюань, то есть агентом по недвижимости.

Когда Ло Минсюань раньше съехал и начал жить отдельно, он нашёл жильё именно через этого господина Лю. Говорил, что обслуживание у него неплохое и цены устанавливает довольно справедливые. Поэтому, узнав, что у Цзи Цинчжоу есть необходимость, он и порекомендовал этого человека.

Мужчина, казалось, не очень привык к теплу в помещении: машинально снял шапку и обмахнулся ею, слегка торопливо отвечая:

— Да, по вашим требованиям: помещения с тремя верхними этажами и тремя нижними¹, в самом оживлённом районе Британского сеттльмента. Одно — прямо у большой дороги, другое — на Четвёртой улице. Пока нашёл для вас эти два подходящих варианта. У вас будет время в ближайшие пару дней посмотреть?

Примечание 1: Хотя в названии фигурирует только цифра «три», счет ведется по принципу «видимых жилых ярусов» от земли. «Три низа» (三楼 сань ди) — это первый этаж. Слово ди (底) означает «низ», «основание». В данном случае это три коммерческих помещения (лавки), выходящие фасадом на улицу. Они занимают весь первый этаж. «Три верха» (三楼 сань лоу) — это три этажа, обозначающие собственно высоту здания.

Под «большой дорогой» и «Четвертой улицей» он подразумевал Нанкинскую улицу и Фучжоускую улицу, места с весьма бойкой торговлей.

Цзи Цинчжоу, подумав, спросил:

— Они очень востребованы? Если посмотреть через несколько дней, не поздно будет?

— Востребованы, конечно, востребованы, но срочности особой нет. Главное, скоро ведь Новый год, хозяевам тоже нужно ходить с поздравлениями и к родственникам наведываться. Если переждать праздники, потом такое хорошее место в том районе будет найти трудно.

— Это верно, — кивнул Цзи Цинчжоу, немного подумав. — Тогда завтра во второй половине дня. Договоритесь для меня о времени.

— Можно, я сейчас же пойду скажу хозяевам. Завтра днём зайду за вами сюда и отведу.

— Хорошо.

За пару фраз они уладили дело, после чего посредник, даже не выпив глотка горячей воды, нахлобучил шапку и поспешно вышел за дверь, будто его ждало ещё много неотложных дел.

— Помещение снимаешь? Собираешься открывать новый магазин? — когда Цзи Цинчжоу вернулся к работе у манекена, Е Шутун, начиная понимать, спросил: — Неужели эти несколько комплектов — образцы для нового магазина?

Раз уж тот догадался, Цзи Цинчжоу скрывать не стал и прямо ответил:

— Е-шифу, какой же вы сообразительный! Вас не проведёшь... А ну-ка, будьте добры, передайте ножницы.

— Так вот оно что, — Е Шутун взял ножницы, подошёл и заодно помог ему, придерживая ткань, которую нужно было обрезать. И забормотал себе под нос: — То-то я думаю, у нас ведь и прежними силами работа спорилась, с чего это ты вдруг ещё двух портных нанял. Уж не думал ли, что я тебе надоел, всё праздники выпрашивая, и ты специально молодого да покладистого взял, чтобы со мной конкурировал?

Цзи Цинчжоу услышал это и рассмеялся, уголки его губ приподнялись:

— Можете не волноваться, работы у меня здесь непочатый край, без дела не останетесь.

Е Шутун с досадой дёрнул уголком рта:

— Звучит, впрочем, тоже не сказать чтобы радостно...

***

Раз на завтрашний день прибавилось дело с осмотром помещения, а утром нужно было и завершить предновогодние дела, и выдать сотрудникам премии с зарплатой — как бы всё успеть, поэтому в этот день, после того как работники разошлись, Цзи Цинчжоу немного задержался. Оставшись один в кабинете, он пересчитал стопки серебряных юаней и разложил их по конвертам, на каждом из которых было написано имя сотрудника.

Что касается годовых премий, то их он упаковал в отдельные конверты — так было понятнее.

Когда Цзи Цинчжоу закончил с делами, времени было всего лишь чуть больше шести, однако небо уже давно погрузилось в сумерки.

Ночной ветер в этот вечер по-прежнему леденил кости, зато лунный свет, заливавший двор, был на редкость ясным и чистым.

Прежде чем выйти из прихожей, Цзи Цинчжоу специально надел толстую стёганую куртку на вате, обулся в высокие сапоги, натянул кашемировые перчатки и засунул руки в карманы — приготовился ждать трамвай на ночном ветру.

Но едва он вышел на улицу, запер дверь и собрался выключить свет в коридоре, как вдруг увидел в сумрачном, обнажённом зимнем дворе, как некто, укутанный в толстое чёрное пальто, с шарфом на шее, опираясь на трость, ступая по лунному свету, в сопровождении ещё одного человека приближается по дорожке.

Хотя на улице было уже темно, Цзи Цинчжоу без труда узнал Цзе Юаня и Хуан Юшу. Увидев их, он на мгновение замер, приостановившись.

Когда оба поднялись на ступеньки, он протянул руку и поплотнее замотал тёмно-красный шарф на шее Цзе Юаня, спросив:

— Я сегодня даже не задерживался на работе. С чего это вдруг ты решил за мной заехать?

Цзе Юань взял его руку в кашемировой перчатке и сунул к себе в карман пальто, ответив будто невпопад:

— Я же говорил тебе раньше, моя двоюродная сестра вернулась.

— А, помню, Лянси-цзе, да? Когда увидимся, я тоже буду так к ней обращаться, ничего?

Цзе Юань равнодушно хмыкнул в ответ, лицо его было бесстрастным, казалось, он витал где-то в своих мыслях.

Цзи Цинчжоу подумал, что, наверное, слишком холодно и у того просто замёрзло лицо, и не придал этому значения.

Когда они сели в машину и согрелись, он завёл разговор о том, что завтра днём они вместе поедут смотреть дом. Но Цзе Юань по-прежнему был рассеян и невнимателен. Тут Цзи Цинчжоу встревожился не на шутку, протянул руку и ущипнул его за щёку:

— Ты чего задумался? Случилось что?

Цзе Юань помолчал, словно в нерешительности, а потом с запинкой произнёс:

— Ты... действительно не любишь женщин?

Цзи Цинчжоу удивлённо приподнял бровь:

— С чего такой вопрос?

Цзе Юань поджал губы и как бы невзначай бросил:

— Просто подумал, что чувства некоторых людей, судящих только по внешности, ненадёжны.

— ...Я, может, и сужу по внешности, но и на внутренний мир смотрю не в последнюю очередь, верно? Но даже если и так, ты-то, выходит, в любом случае в выигрыше? С чего вдруг такие нападки?

Цзи Цинчжоу был совершенно сбит с толку.

Цзе Юань только молча сжал его руку, засунутую в свой карман.

Это он затеял разговор о доверии, а теперь сидит молча, словно обиженный.

Цзи Цинчжоу, так и не дождавшись объяснений, тихо цокнул языком и снова ущипнул его за щёку:

— Да говори же, в чём дело? Увиливаешь да отнекиваешься — это отягчающее обстоятельство, знаешь ли.

Цзе Юань чуть слышно вздохнул и спокойно произнёс:

— Моя мать хочет свести тебя с моей двоюродной сестрой.

— А? — Цзи Цинчжоу даже показалось, что он ослышался. Он замер на несколько секунд, а потом спросил: — Как это возможно? Мы ведь поженились! Пусть это был исцеляющий брак, но всё-таки это брак, верно? И у твоей сестры, кажется, уже есть дети? Ты ничего не перепутал?

Цзе Юань с мрачным видом покачал головой.

Он своими ушами слышал, как Шэнь Наньци при нём говорила Цзе Лянси: и «возраст подходящий», и «профессия с увлечениями совпадают», и «хоть семья не ровня, но внешность, по крайней мере, красивая» — явно же намеревалась их свести.

Цзи Цинчжоу, выслушав его краткий пересказ, невольно нахмурился — почувствовал что-то неладное.

По крайней мере, насколько он знал Шэнь Наньци, она не была похожа на человека, который любит сватать.

— И что ты сказал?

— Я сказал, что нельзя.

— А потом?

Цзе Юань покачал головой:

— Ушёл.

У Цзи Цинчжоу слегка дёрнулся глаз. Подумав, он изрёк:

— Всё, Юаньбао, ты пропал.

— Это почему ещё я пропал? — Цзе Юань повернул к нему голову, в голосе зазвенела холодноватая насмешка. — Хочешь стать моим двоюродным зятем?

— Да не ревнуй ты попусту, — Цзи Цинчжоу посерьёзнел, тон его стал необычно строгим. — Я подозреваю, что твоя мать начала догадываться о наших отношениях.

http://bllate.org/book/14313/1589367