Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 101. Мисс Красная Роза

В сумерках середины декабря, после заката, завывал холодный ветер.

Но банкетный зал отеля «Куинз», оборудованный паровым отоплением, всё ещё был тёплым, как весной.

Тао Лян, таща за собой орудие своего труда, перебрался к длинному столу, уставленному яствами и винами.

Установив свой громоздкий деревянный фотоаппарат, он потёр руки, взял со стола маленькое квадратное пирожное, которое видел в первый раз в жизни, и засунул его в рот.

Из чего было сделано это пирожное, было непонятно, но оно таяло во рту, едва успев сделать пару жевательных движений. Нежное, сладкое, с насыщенным молочным ароматом — полный рот запаха денег.

— Вот она, услада богатых, — внезапно раздался рядом хрипловатый мужской голос, озвучивший, кажется, его собственные мысли.

Тао Лян повернул голову и увидел старого знакомого — репортёра шанхайской газеты «Хубао» Сун Юлина.

Рядом с Сун Юлином тоже стоял деревянный фотоаппарат на треноге. Он узнал коротко стриженного парня, поедающего пирожное у лестницы банкетного зала, и подошёл завязать разговор.

— Снаружи мороз и стужа, а тут людям даже в костюмах жарко, хе-хе… — Сун Юлин с неопределённым выражением лица цокнул языком, потянул на себе серо-зелёное шерстяное пальто и сказал: — Если бы не то, что это пальто сшила мне сестра своими руками, и мне страшно его потерять, я бы снял его, чтобы проветриться.

Тао Лян, не торопясь, съел ещё одно пирожное, хлопнул в ладоши и с улыбкой откликнулся на его слова:

— Брат Сун, тебя тоже пригласил господин Чэн?

— Брат Тао шутит, — поддел его Сун Юлин. — Раз господин Чэн пригласил вас из «Шэньбао», зачем ему мы из «Хубао»? Я пришёл сфотографировать ту «Мисс Ароматная Страна». В конце концов, именно наша газета выбрала её голосованием. Это её первое появление на публике после того, как она сошлась с господином Чэном, и такой случай нельзя было обойти вниманием.

— О, — понимающе кивнул Тао Лян. — Но, прошу простить меня за прямоту, Цзинь Баоэр выиграла первое место только благодаря хитрости. Что касается внешности, она, по-моему, уступает той девушке, Бай Цзинцзин, которая заняла второе место.

— Многие с тобой согласны, — Сун Юлин, скрестив руки на груди, прислонился к колонне и, от нечего делать, постукивал носком ботинка. — Поэтому сейчас и появилась поговорка: «Хочешь узнать, ценит ли господин Чэн славу или же любит красоту, — смотри на семнадцатую наложницу».

Услышав эти слова, Тао Лян невольно усмехнулся — сразу ясно, что эта поговорка пошла от сторонников второй красавицы.

— Впрочем, умение подать себя — тоже талант, нельзя сказать, что барышня Цзинь не заслуживает своего титула, — подвёл он итог, а затем, переставляя фотоаппарат, обратился к Сун Юлину: — Я планирую немного прогуляться, посмотреть, нет ли здесь достойных кадров. А ты, брат Сун, будешь ждать здесь выхода барышни Цзинь?

— А куда мне ещё идти? — весело отозвался Сун Юлин, доставая из кармана карманные часы и взглянув на них. — Время уже близко. Скорее всего, она спустится со второго этажа вместе с господином Чэном. Я тут и останусь...

Не договорив, он вдруг заметил, как глаза Тао Ляна, устремлённые на лестницу, расширились, а затем тот резко развернулся и навёл объектив камеры в ту сторону.

В то же мгновение Сун Юлин рефлекторно встал за своим фотоаппаратом, готовый в любой момент сделать снимок, и лишь потом поднял взгляд на лестницу.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять причину столь бурной реакции Тао Ляна.

По изогнутой лестнице, устланной тёмно-бордовым ковром, грациозно спускалась женщина в изящном, струящемся чёрном платье и изысканной шляпе с широкими полями. Одной рукой она держала чёрный кружевной веер, другой опиралась на руку господина Чэна.

Чёрная вуаль, скрывавшая лицо, придавала ей величественность, подобную святой, но открытые плечи и декольте, нефритово-белые руки, наполовину прикрытые роскошной накидкой, тонкая талия и чёрные туфли на каблуке, то появляющиеся, то исчезающие в струящемся подоле, дышали лёгкой, кокетливой игривостью.

Лёгкий ветерок, неизвестно откуда взявшийся, заставлял струиться шёлк её воздушной юбки.

Сквозь туманную чёрную вуаль смутно угадывались её нежные глаза и алые, чуть припухлые губы. Лица было почти не разглядеть, но это делало его ещё более пленительным.

— Это же та самая мисс Красная Роза! — кто-то из гостей, словно очарованный, при виде алой розы из бархата на пальце женщины не сдержал изумлённого возгласа.

В одно мгновение взгляды большей половины зала устремились к лестнице, к хозяину этого вечера и прекрасной женщине рядом с ним.

— У этой «Мисс Ароматная страна» и впрямь есть внешние данные.

— Я же говорил: Цзинь Баоэр, возможно, уступает второй красавице в чертах лица, но она каждый раз умеет приковать к себе взгляды. Так было в газете, так и сейчас.

— Интересно, где она заказала этот наряд? Строгий, величественный, но в то же время пылкий и свободный. Такая противоречивая натура — вижу впервые.

— Вы только посмотрите на довольного господина Чэна, похоже, он действительно откопал сокровище...

Обсуждения гостей то и дело долетали до ушей двух репортёров, но им было не до оценок. Едва Цзинь Баоэр медленно вошла в видоискатели их камер, каждый улучил подходящий момент — «щелк!» — спустили затвор, и в яркой вспышке магния этот миг был запечатлён навечно.

***

Люди всегда падки на сплетни из «цветочного мира»¹. С тех пор как в газетах появились фотографии господина Чэна с его новой наложницей на званом вечере, несколько дней подряд бульварная хроника пестрела подобными новостями.

Примечание 1: Метафорическое обозначение мира гейш, куртизанок, увеселительных заведений. Буквально «цветочные заросли/кущи».

Появлялись всё новые и новые, правдивые и ложные, слухи: «Господин Чэн уединился в „Золотом тереме“ со своей драгоценной Баоэр», «Знатные коммерсанты и известные персоны падают к ногам „Мисс Ароматная страна“», «Образ в чёрной вуали покоряет „цветочный мир“», «Господин Чэн, позабыв старых, бежит к новой пассии, а Цзинь Баоэр вновь распускает павлиний хвост в ожидании щедрых гостей» и так далее.

В одной из бульварных газет даже промелькнула заметка, что тот самый наряд с чёрной вуалью, в котором Цзинь Баоэр появилась на банкете и который вызвал волну подражания среди дам полусвета, был заказан господином Чэнем за «тысячу золотых» у главного художника иллюстрированного журнала «Модный фасон», нового таланта в шанхайском мире моды — господина Цзи.

Но, поскольку газета была третьесортной, на неё никто не обратил внимания. Простые обыватели, прочитав, лишь вздыхали: «Комплект одежды за тысячу золотых — богатые и правда легко деньгами сорят...»

Цзи Цинчжоу, естественно, не знал об этих бульварных сплетнях. Он видел лишь фотографии в «Хубао» и был вполне удовлетворён тем, что Цзинь Баоэр появилась в его наряде на том вечере и эффект оказался неплохим.

После завершения заказа для барышни Цзинь Цзи Цинчжоу вернулся к своему обычному рабочему ритму: старался не брать новых заказов на пошив, а вместо этого занимался повседневными делами — строил выкройки, сосредоточенно рисовал эскизы.

Так прошло несколько относительно спокойных дней. Затем Цзи Цинчжоу снова получил звонок от режиссёра Чжана. Тот сообщил, что актёр на вторую мужскую роль вот-вот присоединится к съёмочной группе, и спросил, не хочет ли он приехать, чтобы дать указания по поводу образа этого персонажа.

Очевидно, Чжан Цзинъю по-прежнему считал Чжу Жэньцина кем-то вроде младшего брата-соседа Цзи Цинчжоу и, когда случалось что-то важное, связанное с сяо Чжу, непременно ставил в известность его «опекуна».

Учитывая, что Чжу Жэньцин впервые участвует в подобной съёмке, Цзи Цинчжоу решил съездить на студию и взглянуть.

С одной стороны, присутствие знакомого человека хоть немного придаст Чжу Жэньцину уверенности. С другой — нужно было проконтролировать его образ.

Роль второго плана в этом фильме была небольшой, да и характер персонажа прописан довольно однобоко. Для того чтобы образ запомнился зрителям, внешний вид имел решающее значение.

И хотя режиссёр Чжан пригласил гримёра и художника по костюмам, вся съёмочная группа почему-то производила на Цзи Цинчжоу впечатление любительской, и он не слишком доверял их вкусу в отношении образа Чжу Жэньцина. Поэтому счёл необходимым проконтролировать процесс.

День, когда он отправился на студию, выдался ясным. Зимнее солнце хоть и не грело, но пронизывающего ветра не было, так что на улице было довольно комфортно.

В то утро Цзи Цинчжоу подумал, что с наступлением зимы они давно не выходили с Цзе Юанем на прогулку. К тому же погода сегодня хорошая. Переодеваясь в гардеробной, он взглянул на несколько новых зимних вещей в шкафу и спросил Цзе Юаня, не хочет ли тот прогуляться вместе с ним до съёмочной площадки.

Цзе Юань сначала согласился, а потом с недоумением спросил:

— Разве твоя работа консультанта не закончилась?

— Ах да, я, кажется, не говорил тебе. Я устроил Чжу Жэньцина сниматься в кино, — Цзи Цинчжоу, доставая из своего шкафа длинное шёлковое чанпао, небрежно бросил: — Теперь он входит в группу. Но гримёрам, которых пригласил режиссёр Чжан, я не очень доверяю, вот и хочу посмотреть на месте... Кстати, что наденешь ты? Костюм?

— С чего это ты так о нём печёшься? — недовольно проворчал Цзе Юань и затем ответил: — Костюм. Тот, что ты сшил.

— Если бы ты и не сказал, я бы и так знал, какой ты хочешь, — проговорил Цзи Цинчжоу, доставая тот самый серо-коричневый костюм, который он сшил для Цзе Юаня, и неторопливо пояснил: — Это не забота. Просто я вижу в нём потенциал и развиваю его. В конце концов, у него хорошая внешность, так что даже если с актёрской игрой будет не очень, благодаря внешности он, вероятно, сможет обрести некоторую известность и поклонников. А как только появится известность, появится и ценность. Когда он прославится, я приглашу его рекламировать мои модели. Учитывая, как я сейчас о нём забочусь, ему будет неудобно просить с меня слишком много денег, верно?

— Эй, кстати говоря, на отечественном рынке в этой сфере ещё довольно свободно. Как думаешь, не открыть ли мне агентство? Подписать с сяо Чжу и барышней Ши контракты, а в будущем зарабатывать на них?

— А у тебя есть время всем этим управлять?

— М-да... И то верно. Ладно, не буду. Займусь-ка я лучше своим любимым делом — одеждой, — мысль эта пришла Цзи Цинчжоу в голову лишь на мгновение, он просто пошутил.

Открытие кинокомпании требовало огромного капитала, связей и сил — не того размаха дело, которое он мог бы потянуть.

Тут же он передал Цзе Юаню рубашку и брюки:

— Иди переодевайся.

Цзе Юань послушно взял одежду и прошёл в гардеробную. Когда за ним закрылась дверь, Цзи Цинчжоу начал переодеваться снаружи.

На этот раз он решил надеть осенне-зимний костюм, который Шэнь Наньци заказала для него в магазине «Юйсян».

Длинное чанпао из шёлка цвета небесной лазури на тонком слое ваты, в пару к нему — тёплая безрукавка.

Внешний слой безрукавки был из белоснежного шёлка с едва заметным тёмным узором из бамбуковых листьев, а внутри — мягкий и тёплый кроличий мех. По воротнику и проймам этот мех был вывернут наружу, образуя пушистую опушку.

Цзи Цинчжоу при первой же примерке показалось, что эта безрукавка вышла чересчур уж милой. Интересно, как именно Шэнь Наньци подбирала её, решив, что ему подойдёт фасон с такой отделкой?

Но раз уж вещь сшили, ткань и работа отличные, да и греет она хорошо, а цена, надо полагать, была немаленькой — не пропадать же добру, зачем одежде пылиться в шкафу.

В обычный день в мастерскую он бы такое, конечно, не надел. Но сегодня как раз туда не надо, так почему бы не примерить?

И надо сказать, Шэнь Наньци разбирается в моде недурно. Стоило надеть эту куртку с белой меховой опушкой, как сразу же появилось ощущение зимы.

Чанпао на вате тоже оказалось очень удобным, а в паре с безрукавкой на меху — и вовсе лёгким и тёплым.

С наступлением зимы в особняке Цзе тоже начали топить котельную, обеспечивающую отоплением всю виллу. Почти в каждой комнате, включая гардеробную, установили радиаторы.

Обычно дома Цзи Цинчжоу было достаточно и одного тонкого чанпао. А сейчас, надев ещё и безрукавку, он даже вспотел.

Он немного поносил её, а затем снял и отложил в сторону, решив надеть уже перед самым выходом.

Поправляя перед зеркалом воротник, Цзи Цинчжоу увидел вышедшего из гардеробной Цзе Юаня. Ремень на брюках подчёркивал его узкую талию, а тёмные прямые брюки делали ноги ещё более стройными и длинными.

Цзи Цинчжоу, как и в прошлый раз, помог ему застегнуть запонки, завязать галстук и надеть пиджак.

Закончив с пуговицами, он слегка сжал рукав собеседника и сказал:

— В такую погоду в этом костюме будет прохладно. Потом я положу для тебя пальто в машину.

— А что наденешь ты?

— Я надену... Хочешь, сам пощупай? — Цзи Цинчжоу, не договорив, взял руку Цзе Юаня и приложил к своему предплечью.

Цзе Юань скользнул ладонью по рукаву его шёлкового чанпао, миновал локоть и добрался до талии. Сжав ткань на боку, он спросил:

— На тебе только это?

— Нет, под ним кашемировое бельё², да и чанпао плотное. Точно не замёрзну.

Примечание 2: «Цюи/цюку» (букв. осенняя одежда/штаны) — традиционный китайский комплект тёплого нижнего белья из хлопка или шерсти, обычно надеваемый осенью и зимой под верхнюю одежду.

— Почему не надел костюм? — Цзе Юань не убрал руку, а, напротив, обхватил ладонью поясницу юноши и чуть притянул к себе.

— Опять хочешь быть со мной в парных нарядах? Жаль, у меня нет такого же, как у тебя, — Цзи Цинчжоу разгадал его мысли, хитро блеснул глазами и весело продолжил: — Вообще-то сегодня я одет очень по-молодёжному. Госпожа Шэнь выбрала для меня такой фасон, будто я у неё барышня-дочка. А у нас с тобой сегодня получится отличная пара: богатый и властный президент корпорации и его хорошенькая нарядная канарейка³; слепой босс и его пригожий молодой муж⁴. Как думаешь, это можно считать парными нарядами?

Примечание 3: Богатый и властный президент корпорации — отсылка к популярному архетипу героя любовных романов; канарейка — метафора красивой женщины (или мужчины), которую богатый покровитель содержит в роскоши, но в изоляции, как дорогую птичку в клетке.

Примечание 4: Продолжение игры с архетипами и тропами. «Далао» (大佬) — босс, авторитет. «Сяо фулан» (小夫郎) — ласково-уважительное обращение к молодому мужу в исторических/сельских сеттингах.

Ах, Цзи Цинжоу, сколько же новелл ты прочитал в своё время? Ноль процентов осуждения, сто процентов понимания!

Цзе Юань не понял его шутки и только сказал:

— Необязательно подчёркивать, что я слепой.

Цзи Цинчжоу цокнул языком, почувствовав лёгкую грусть от того, что его остроумие пропадает впустую, и без стеснения парировал:

— Но ты же действительно ничего не видишь. Я же говорил, тебе не повезло с глазами.

Цзе Юань сжал губы и потребовал:

— После покажешь мне.

— Ладно, ладно, — покладисто согласился Цзи Цинчжоу. — Вот выздоровеют твои глаза, я тебе все наряды по очереди продемонстрирую.

Затем, чуть приподняв уголки губ, он приблизился к уху мужчины и прошептал:

— Можно и без одежды.

Рука Цзе Юаня на его талии чуть заметно напряглась. О чём бы он ни подумал, его лицо начало медленно заливаться лёгким румянцем.

— Похоже, отопление всё-таки слишком сильно греет. Смотри-ка, как нашего Юаньбао распарило — щёчки-то раскраснелись, — обыденным тоном поддразнил его Цзи Цинчжоу и как ни в чём не бывало убрал руку Цзе Юаня со своей спины. — Пойдём завтракать.

http://bllate.org/book/14313/1583971