Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 79. Подмастерье

Около четырёх часов пополудни солнце понемногу стало клониться к закату.

Северо-восточный кабинет обычно только в первой половине дня освещался солнцем, а после полудня здесь было прохладно и безмятежно.

Проводив госпожу Цзян, Цзи Цинчжоу сразу же вернулся в кабинет — дорисовывать наброски, и просидел за работой два часа.

В данный момент все эскизы для заказчиков уже готовы, иллюстрации для модного журнала он сдал ещё неделю назад, так что в последнее время сосредоточился исключительно на разработке театральных костюмов.

Что касается нарядов для сцены обмена ролями между ложной и истинной дочерьми, то после разговора с режиссёром Чжаном некоторое время назад он окончательно утвердил тот вариант платья в западном стиле, который был наиболее символичен, — это делалось для того, чтобы сюжет стал более логичным.

Однако и платье в стиле, сочетающем китайские и западные элементы, режиссёр тоже решил оставить — как повседневную одежду для госпожи Ли после того, как та восстановит свой статус.

Таким образом, все три эскиза, которые он нарисовал изначально для собеседования, могут быть использованы, и остаётся всего лишь двадцать костюмов.

Задача эта кажется объёмной, но, если взяться за дело, не так уж она и трудна.

Из них три костюма предназначены для Сю Дье и Ли Юньлинь в периоды их жизненных невзгод — разработать их было совсем просто. Что касается остальных — повседневных или вечерних нарядов, — главное, ухватить тему «Чёрного и Белого лебедей», и тогда вдохновение не иссякнет.

Одновременно сверяясь со сценарием и перелистывая роман, продумывая концепции и делая наброски, в удачные дни он мог закончить два-три комплекса уже к вечеру.

С момента подписания контракта прошло всего две недели, а он уже выполнил половину задачи, причём большую часть первой недели посвятил в основном рисункам для журнала мод.

Если так пойдёт и дальше, к концу месяца он должен закончить все эскизы, отправить их на утверждение съёмочной группе, а следующие два месяца посвятить главным образом изготовлению костюмов.

Эти мысли рассеянно проплывали в голове, пока Цзи Цинчжоу, держа кисть, прорабатывал украшения и пояс на фигуре модели, затем внёс кое-какие мелкие коррективы и завершил рисунок очередного комплекта.

Затем он отложил кисть, перенёс готовый рисунок к приоткрытому окну — пусть просохнет, — выпрямился, потянулся и, подперев подбородок рукой, несколько мгновений смотрел на густую зелень крон за окном, приходя в себя.

Прикидывая, нарисовать ли ещё один эскиз или отправиться в мастерскую и заняться раскроем платья для госпожи Цзян, он вдруг услышал стук в дверь.

Цзи Цинчжоу рефлекторно обернулся, решив, что это Сун Юйэр или Фэн Эр-цзе по какому-то делу, хотел уже сказать «войдите», но дверь распахнулась сама.

— М? А вы как сюда попали?

Окинув взглядом высокие фигуры Цзе Юаня и Хуан Юшу, возникших на пороге, Цзи Цинчжоу первым делом взглянул на часы — убедиться, что сейчас всего лишь начало пятого.

— Как раз были неподалёку по делу, — проговорил Цзе Юань, с непринуждённым видом нащупывая тростью дорогу и входя в комнату. Он прямёхонько направился к креслу-качалке, развернулся и сел.

Цзи Цинчжоу не стал подвергать сомнению его слова: даже если бы Цзе Юань от скуки вышел прогуляться, то сделал бы это утром или в полдень, не выбрал бы такое неудобное время.

До конца рабочего дня ещё далеко, а надолго он здесь всё равно не задержится.

Видя, как этот тип преспокойно откинулся в кресле и то и дело слегка раскачивается взад-вперёд, Цзи Цинчжоу не удержался от усмешки:

— Ну и удобно же ты устроился! Это кресло я поставил здесь, а сам и посидеть-то в нём толком не успел, глядишь — скоро оно твоим личным станет.

— А разве не я его покупал? — Цзе Юань чуть повернул к нему голову, выговаривая слова медленно и внятно.

Должно быть, из-за того, что солнце сегодня палило немилосердно, он снова повязал глаза чёрной шёлковой лентой.

Ветерок из окна шевелил пряди волос, падающие на лоб, и мужественное, холодноватое лицо мужчины в этот миг казалось на удивление безмятежным и умиротворённым.

— Да-да-да, всё твоё, угомонись! — бросил Цзи Цинчжоу тоном, ясно дающим понять, что ему лень с ним спорить.

Учитывая, что сотрудницы тоже работают без выходных уже больше десяти дней, а из заказов клиентов остались только два платья — для Ши Сюаньмань и Цзян Лояо, и они не особо срочные, он, поразмыслив, сказал:

— Раз уж ты пришёл, я схожу в мастерскую, посмотрю. Если Сун Юйэр со своей работой почти закончила, сегодня отпущу их пораньше и поеду домой вместе с тобой.

Кончики бровей Цзе Юаня дрогнули — не ожидал он, что доживёт до того дня, когда ради него уйдут с работы пораньше.

Стараясь сохранять невозмутимый вид, он что-то промычал в ответ и, не удержавшись, легонько толкнул пол ногой, заставив кресло мерно раскачиваться.

***

В мастерской старшая сестра Фэн вместе с Тянь Ацзюань раскладывали и кроили ткань для маленького чёрного платья Ши Сюаньмань.

У окна, на самом светлом месте, сидела Юй Сяомэй, сосредоточенно вывязывающая крючком ажурную квадратную накидку в тон к платью — точно по методу, которому обучил её господин Цзи.

Что касается Сун Юйэр, то она стояла в одиночестве у гладильного стола и, напевая песенку, водила электрическим утюгом по одежде.

Цзи Цинчжоу подошёл взглянуть и, увидев, что серое цельнокроеное ципао с застёжками уже аккуратно разложено на столе, уточнил:

— Уже закончила?

— Угу! — Сун Юйэр подняла на него глаза и, кивнув, ответила: — Всё закончила, и бирку пришила. Господин, для этого платья тоже нужно вызывать заказчицу на примерку?

В её голосе слышалась смутная надежда — ведь это платье она шила от начала до конца, и ей, конечно, хотелось увидеть, как оно будет сидеть на покупательнице.

— Не нужно, заказчица этого платья живёт как раз рядом со старой лавкой. Я, когда поеду обратно, заверну в старую лавку и оставлю там, — не заметив её переживаний, Цзи Цинчжоу одним махом разбил её мечты.

— Ладно, — с ноткой сожаления отозвалась Сун Юйэр, утешая себя мыслью, что ничего страшного, в следующий раз обязательно получится.

Затем она ещё раз проверила все швы и уголки платья — хорошо ли отутюжены, после чего выдернула вилку из розетки и убрала утюг в безопасное место.

Когда ципао естественным образом остыло, Цзи Цинчжоу провёл финальную проверку и вместе с ней аккуратно сложил платье, упаковал в бамбуково-пеньковую бумагу, перевязал тонкой пеньковой бечёвкой — приготовил, чтобы потом отнести в машину.

Закончив с этим, он поманил Сун Юйэр пальцем, предлагая подойти к окну, и тоном, исполненным мягкости, поинтересовался:

— Ты работаешь здесь уже целый месяц. Какие ощущения? Сильно устаёшь?

Сун Юйэр, кажется, догадалась, с какой целью он вдруг завёл этот разговор. Немного волнуясь, она опустила голову и ответила:

— Устать — конечно, устаю, но это терпимо.

— Сейчас нагрузка не очень высокая. Если ты хочешь учиться у меня, то потом тебе придётся и работать, и слушать лекции, и рисовать, и выполнять мои задания. Днём будешь занята, да и вечернее личное время тоже будет занято, к тому же без дополнительной оплаты. Такая жизнь может продлиться несколько лет. Ты всё ещё хочешь продолжать?

Сун Юйэр глубоко вздохнула, подняла голову и, ни секунды не колеблясь, ответила:

— Я хочу этим заниматься, господин.

— Уверена? — Цзи Цинчжоу чуть приподнял бровь. — Это касается твоего будущего, надо всё хорошенько обдумать.

— М-м, я ни разу не меняла своего решения, — голос Сун Юйэр звучал серьёзно и твёрдо. — В эти дни было очень тяжело, но это и самое наполненное время в моей жизни. Я отчётливо понимаю, что хочу делать, чего хочу добиться, каким человеком хочу стать. У меня есть ясная цель, и поэтому я чувствую, что ни один день не прожит зря.

— Придя сюда работать, я каждый день узнаю от вас множество интересных для меня вещей. Каждый раз, когда я что-то осваиваю, я искренне радуюсь. Я хочу учиться у вас и дальше, например, рисовать такие же модные иллюстрации, как вы...

Тут Сун Юйэр внезапно замолчала, щёки её залились румянцем. Помедлив, она чуть смущённо произнесла:

— Честно говоря, я всё это время тайком копировала ваши рисунки... ну, те, что в «Модном фасоне». Вы не против?

Цзи Цинчжоу, глядя на неё, невольно рассмеялся:

— Не смущайся. Любой художник на первых порах начинает с подражания чужим работам.

— Так вы... что имеете в виду? — она подняла глаза, в которых засверкали искорки надежды.

— Я тоже некоторое время за тобой наблюдал. База у тебя неплохая, способности тоже, а главное — ты любишь это дело, у тебя есть и желание, и упорство. У меня нет причин тебе отказывать, — Цзи Цинчжоу не стал ходить вокруг да около и прямо высказал свою мысль: — Поэтому я решил сдержать своё обещание и взять тебя в подмастерья. Однако должен предупредить сразу: у меня нет опыта в обучении учеников, и я не могу гарантировать, что смогу тебя хорошо выучить. Но я сделаю всё возможное и передам тебе все свои знания и навыки. Надеюсь, ты будешь терпеливой, внимательной и настойчивой в учёбе. Ну... Давай возьмём срок в три года. С этого самого момента.

Когда Сун Юйэр услышала фразу «взять тебя в подмастерья», её сердце уже готово было выпрыгнуть от волнения. Закусив губу, она дослушала до конца, и, не в силах больше сдерживаться, расплылась в широкой улыбке и ответила:

— Слушаюсь, учитель!

Цзи Цинчжоу рассмеялся, услышав это новое обращение, и с мягкой укоризной сказал:

— Зови меня лучше «господин» или «наставник». А то «учитель» звучит так, будто мы собираемся на Запад за священными писаниями¹.

Примечание 1: Отсылка к классическому китайскому роману «Путешествие на Запад», в котором монах Сюаньцзан в сопровождении своих учеников отправляется в Индию за буддийскими сутрами. Выражение «отправиться на Запад за священными писаниями» стало устойчивым и означает долгий и трудный путь, полный испытаний.

— Хорошо, наставник, — Сун Юйэр послушно кивнула.

Сначала она хотела называть его «господин», но, подумав, что так его называют все работницы мастерской, а она, как единственная ученица господина Цзи, должна как-то выделяться, изменила обращение на «наставник».

— А теперь, наставник, не пора ли провести церемонию подношения чая в честь принятия в ученики?

— Не будем заниматься этими формальностями. Главное, чтобы ты добросовестно выполняла задания, которые я буду давать. Будешь стараться — получишь награду, — Цзи Цинчжоу ободряюще погладил её по голове, затем взглянул на часы, подхватил упакованное ципао и обратился к остальным работницам, которые всё это время, навострив уши, слушали разговор о принятии в подмастерья: — Уже половина пятого. Заканчивайте дела, сегодня отпускаю вас пораньше.

Швеи, только что завидовавшие Сун Юйэр, у которой появилась такая замечательная возможность, услышав о раннем уходе, тут же переключили внимание и радостно загудели в ответ.

— Тебя подвезти? Твой наставник сегодня как раз на машине, — перед уходом Цзи Цинчжоу специально наклонился и спросил у только что принятой ученицы.

Если он не ошибался, дом Сун Юйэр находился на авеню Эдуарда VII, и им было по пути.

Сун Юйэр на несколько секунд задумалась, потом покачала головой:

— Не нужно, я хочу зайти купить бумагу и кисти.

— Ладно, тогда я пошёл, — с этими словами Цзи Цинчжоу вышел за дверь и направился в кабинет — звать Цзе Юаня домой.

Солнце на исходе лета-начале осени всё так же слепило глаза, как в разгар знойного сезона, и к вечеру вся улица купалась в ярких лучах заката.

Когда они сели в машину и А-Ю завёл мотор, в салоне воцарилась тишина.

Цзи Цинчжоу яркий свет, бьющий через переднее стекло, начал резать глаза, и его стало клонить в сон. Тогда он отвернулся, прислонился к окну и прикрыл веки, решив немного отдохнуть.

Цзе Юань же, на которого свет не действовал вовсе, правой рукой непринуждённо сжимал набалдашник трости, а левую незаметно запустил в пространство между сиденьями.

Внезапно он приподнял руку, сжатую в кулак, прикрыл ею губы и слегка театрально кашлянул пару раз.

Цзи Цинчжоу повернул голову, взглянул на него, но не отреагировал, а выпрямился и обратился к водителю:

— Кстати, А-Ю, заедем потом в мою старую лавку, нужно кое-что отнести.

— Ай, хорошо, я понял, господин, — тут же отозвался Хуан Юшу.

Чтобы косые лучи заходящего солнца не мешали вести машину, он специально надел маленькие круглые солнечные очки, и в профиль выглядел довольно внушительно.

Отдав распоряжение, Цзи Цинчжоу снова откинулся на спинку сиденья и уже собрался продолжить дремать, как вдруг рядом снова раздалось покашливание, на этот раз дважды.

— Что случилось? — прищурившись, он взглянул на соседа. — В такую жару простудился? Или горло беспокоит?

Цзе Юань помолчал мгновение, затем неторопливо, с достоинством извлёк откуда-то маленькую чёрную подарочную коробочку и протянул в его сторону.

Цзи Цинчжоу заметил золотую ленточку, которой была перевязана коробочка, и удивлённо вскинул бровь:

— Это что ещё значит? Подарок для меня приготовил?

— Угу, — тихо отозвался Цзе Юань, на лице его, как всегда, не дрогнул ни один мускул.

— А сегодня какой-то особенный день? Или это розыгрыш? — Цзи Цинчжоу с сомнением принял изящную коробочку, ощутив в ней довольно увесистое содержимое, и его подозрения только усилились. — Если ты посмел подложить мне какого-нибудь паука, который выскакивает, когда открываешь, или огромного таракана, могу только сказать: сегодня ночью ты у меня поосторожнее, лучше спи, да прислушивайся.

— Думаешь, я такой же инфантильный, как ты?

— Насчёт инфантильности ты тоже недалеко ушёл, а, Юаньбао?

Цзи Цинчжоу, парируя, ловко развязал ленточку и открыл крышку.

Хотя он и предполагал, что Цзе Юань не станет дарить ничего неприличного, но, опустив взгляд и увидев содержимое коробочки, всё же удивлённо вскинул брови.

— Ого, духи? — тихо воскликнул Цзи Цинчжоу и, слегка поражённый, достал простой, но изящный флакончик тёплого янтарного стекла.

Флакон был квадратным, на горлышке висел бумажный ярлычок, на котором красивым рукописным шрифтом было выведено слово «Laurier» — в переводе «Лавр».

Даже сейчас Цзи Цинчжоу всё ещё не мог поверить, что Цзе Юань ни с того ни с сего решил сделать ему подарок.

Заподозрив какой-нибудь розыгрыш с необычным запахом, он, открыв стеклянную крышку, сперва помахал рукой у горлышка, словно проверяя химический реактив, и, убедившись, что странного запаха нет, только тогда поднёс флакон к носу и вдохнул.

М-да... действительно духи. Пьянящий, проникающий в самую душу цветочный аромат, но из-за примеси мягких, насыщенных древесных нот и свежего, холодящего запаха мяты общее впечатление оставалось скорее утончённо-спокойным и прохладным — такие подошли бы и мужчине, и женщине.

— В чём дело? Переродился, что ли? — с удовольствием в голосе спросил Цзи Цинчжоу, завинчивая крышку. Раз уж он получил подарок, тон его, когда он снова заговорил, невольно стал гораздо мягче: — Или вдруг осознал, что я к тебе всё-таки неплохо отношусь?

— Ты что, не учуял? — вместо ответа Цзе Юань задал встречный вопрос.

— А? — Цзи Цинчжоу недоумённо моргнул. Он только что понюхал мельком и действительно не уловил ничего особенного.

Услышав эти слова, он снова открыл флакон, макнул в него тестовую палочку из коробки, капнул немного себе на запястье и заново вслушался в аромат этих духов.

Поначалу аромат, который он распылил, был довольно резким, но по мере того как запах постепенно распространялся и рассеивался, этот терпкий оттенок сходил на нет, и его окутывал нежный, успокаивающий, чуть сладковатый, благоуханный шлейф.

— М-м... не учуял, — Цзи Цинчжоу завинтил крышку, убрал флакон обратно в коробочку и с притворным недоумением спросил: — И что же в нём такого особенного?

Цзе Юань поджал губы и произнёс:

— Думай сам, не торопись.

Цзи Цинчжоу, услышав этот холодноватый тон, чуть не рассмеялся, покачал головой и сказал:

— Ладно-ладно, хватит тебя дразнить. Это, случайно, не запах моего шампуня? Очень похоже.

Цзе Юань с деланой сдержанностью кивнул, подтверждая догадку.

Цзи Цинчжоу на мгновение задумался и спросил:

— В продаже таких духов, наверное, не найдёшь? Ты заказал их у кого-то? У того самого Франсиса?

— Ты знаешь?

— Сегодня как раз слышал разговор клиенток, — честно ответил Цзи Цинчжоу и тут же продолжил: — Но зачем тебе понадобилось специально заказывать аромат, похожий на шампунь? Неужели он тебе так нравится?

— Он хорошо помогает засыпать, — спокойно объяснил Цзе Юань, словно заранее приготовил этот ответ.

— Если он помогает тебе засыпать, зачем же дарить его мне? Заказал бы себе один флакон — и всё, — говоря это, Цзи Цинчжоу повернулся боком, подпёр голову правой рукой и с улыбкой в глазах уставился на фигуру собеседника, которую тёплые лучи заходящего солнца словно заставляли светиться. На конце фразы тон его голоса игриво взметнулся вверх: — Ты уверен, что помогает засыпать именно запах?

Цзе Юань помолчал несколько секунд, а потом вдруг выдал:

— ...Не нравится — верни.

— Ну уж нет, такого не бывает, чтобы подарок назад забирали. Раз уж попало ко мне — значит, моё.

Видя, что Цзе Юань вот-вот рассердится от смущения, Цзи Цинчжоу решил больше его не дразнить. Вдыхая витавший в воздухе аромат, он чувствовал, как у него самого на душе становится легко и радостно.

И сам не зная почему — может, по привычке, — опустив взгляд и увидев правую руку Цзе Юаня, лежащую на набалдашнике трости, он не удержался и, протянув свою, слегка пошевелил его пальцы, добавив с поддразнивающей интонацией:

— Это вообще первый подарок, который я здесь получил. Спасибо, Юань-гэ. Обещаю пользоваться им перед сном, чтобы помогать тебе засыпать.

Цзе Юань неопределённо хмыкнул в ответ и, почувствовав, как мягкие пальцы Цзи Цинчжоу проскальзывают между его собственными, мгновенно выпустил трость, сжал его шаловливую руку и, прижав к сиденью, чуть усилил хватку.

http://bllate.org/book/14313/1429735