Готовый перевод Transmigrated to the Republic Era: Stitching My Way / Открыть ателье в эпоху Миньго (Трансмиграция) [❤️]: Глава 21. Штрафная чаша

Выйдя из того мрачного и душного заведения и вновь очутившись на залитой солнцем мостовой, Цзи Цинчжоу почувствовал, будто всё его существо очистилось.

Пройдя по улице с десяток метров, он вдруг остановился, развернулся и целеустремлённо направился через переулок в сторону Бэкер-роуд.

Он шёл спокойно и уверенно, нимало не опасаясь, что за ним могут погнаться.

С тех пор как он назвал свою новую личность, тот парень по фамилии Гу, даже получив удар, не посмел его задерживать, а наоборот, с усилием выдавил из себя подобие улыбки и приказал охранникам проводить его.

Очевидно, что титул председателя правления Цзе по-прежнему обладал немалой устрашающей силой в Шанхае.

Впрочем, по возвращении об этом инциденте следовало бы сказать Цзе Юаню, дабы дело не дошло до ушей семьи Цзе от чужих людей и они по ошибке не подумали, будто он всё время таскается по улицам, творя злые дела и прикрываясь авторитетом семьи Цзе, «как лиса, пользуясь свирепостью тигра»¹.

Примечание 1: 狐假虎威, hú jiǎ hǔ wēi — китайская идиома, означающая, что кто-то слабый использует авторитет могущественного покровителя для того, чтобы запугивать других или повышать свой собственный статус (используется в названии предыдущей главы).

Пробыв в чайном павильоне «Дагуань» больше получаса, он вышел оттуда уже ближе к пяти.

К этому времени у Цзи Цинчжоу почти не осталось настроения вести деловые переговоры, ему лишь хотелось поскорее вернуться, поесть и отдохнуть. Но, вспомнив, что последняя шёлковая лавка, которую он планировал посетить, — «Шанцзи», — находилась как раз на Бэкер-роуд, совсем недалеко, он решил заглянуть туда по пути.

По сравнению с оживлённым и процветающим Нанкинской дорогой Бэкер-роуд была куда более тихой и спокойной, по обеим её сторонам в основном располагались жилые кварталы.

Хотя «Шанцзи» и была старинной ткацкой фирмой, лавка у неё была небольшой, с чисто китайским убранством, а за прилавком находился всего один молодой приказчик.

Цзи Цинчжоу, глядя на его ленивую позу, прикинул, что если он попытается предложить тому свои эскизы, то приказчик, скорее всего, отмахнётся отговоркой «хозяина нет, я не уполномочен решать». Потому он, как и вчера, достал тот самый чертёж, который был ему нужнее всего, и спросил, могут ли они выполнить печать по ткани по такому рисунку.

Молодой приказчик взглянул на его эскиз, подумал несколько секунд и сказал:

— По вопросам крашения и печати нужно спрашивать тётю Шан. Если она, старшая, скажет, что сможет, значит, сможет.

— А тётя Шан — это?..

— Наша хозяйка в «Шанцзи», — парень ткнул пальцем в вывеску, прибитую к дверному косяку. — Сейчас она на складе в переулке Сяндэ, проводит инвентаризацию товара. Это в переулке, в нескольких десятках шагов, дом 107. Может, сами к ней сходите и спросите?

— Переулок Сяндэ, говорите? Благодарю.

Цзи Цинчжоу с улыбкой кивнул. После «гостеприимного приёма» от Гу Бошэна такое индифферентное отношение продавца, наоборот, заставляло его чувствовать себя спокойно.

Выйдя из лавки, Цзи Цинчжоу по указанию приказчика свернул направо, прошёл метров пятьдесят-шестьдесят и увидел арку с табличкой «переулок Сяндэ».

Ступив в переулок, он увидел выстроившиеся в ряд западные здания из красного кирпича. Промежутки между домами были узкими, а над головой висели многочисленные шесты для сушки белья.

Постепенно клонящееся к закату солнце освещало слуховые окна на крышах с одной стороны аллеи. В переулке было мало людей, изредка пролетали птицы, отбрасывая пёстрые тени на оконные стёкла.

Цзи Цинчжоу быстрым шагом шёл по пропитанному обыденной жизнью переулку и примерно через две минуты нашёл склад «Шанцзи».

Он постучал в дверь под номером 107, и вскоре ему открыл молодой человек в строгом халате из шёлковой ткани; выслушав его просьбу, тот вежливо пригласил его внутрь.

Пройдя через массивную чёрную дверь, он оказался в небольшом внутреннем дворике-тяньцзине².

Примечание 2: Традиционный элемент китайской архитектуры, открытый внутренний дворик внутри здания, служащий для освещения, вентиляции и сбора дождевой воды.

Молодой человек попросил Цзи Цинчжоу подождать здесь, а затем быстрыми шагами направился в помещение, которое, должно быть, раньше было центральным залом, а теперь было переоборудовано под склад, и позвал оттуда свою мать.

Цзи Цинчжоу с любопытством разглядывал внутреннее устройство здания, как вдруг заметил, как из двери напротив вышла женщина в традиционной одежде — должно быть, хозяйка «Шанцзи».

— Господин Ван запросил с вас сто серебряных юаней? Это уже даже не вопрос жадности, он просто ясно дал понять, что не хочет иметь с вами дела, — тётя Шан, изучив его чертёж, стала говорить с ним совершенно серьёзно: — Цена в двадцать пять юаней за окрашивание по вашему рисунку рулона ханчжоуского шёлка «ханлуо» — дело прибыльное, но прибыль составит всего несколько фэней и ли. Если вы не против, чтобы я использовала ваш узор и в дальнейшем, мы могли бы взяться за этот заказ.

Цзи Цинчжоу уже почти не питал надежд, но, услышав её слова, в его груди вновь вспыхнул огонёк:

— Правда можно сделать?

— Сделать-то можно, но себестоимость есть себестоимость, слишком хорошие красители не получится использовать, да и с расцветкой, скорее всего, придётся пойти на некоторые уступки, узор тоже не будет слишком уж изящным. Всё зависит от того, согласны вы или нет.

— ...

Он же знал, что ничего простого не бывает!

Если исходить из слов тётки Шан, чтобы сделка состоялась, ему не только придётся бесплатно отдать узор, но ещё и заплатить высокую цену за материал с искажённой цветопередачей — это как-то уж слишком похоже на обдираловку.

Цзи Цинчжоу с сожалением вздохнул и вежливо отказал женщине:

— Я вернусь и подумаю. Извините за беспокойство.

Выйдя за ворота дома 107, вновь потерпевший неудачу Цзи Цинчжоу не мог не пасть духом.

Все усилия, что он прилагал в поисках производителя шёлка, способного выполнить заказ, были связаны не только с желанием выполнить заказ Ши Сюаньмань, но и с мыслями о его собственном будущем развитии.

Пока он будет работать в этой сфере, рано или поздно ему придётся найти одного-двух надёжных поставщиков тканей для долгосрочного сотрудничества. В противном случае ему придётся довольствоваться готовыми материалами, доступными и у других, в лучшем случае внося в них некоторые изменения. Слишком много ограничений, и в итоге ничего по-настоящему уникального не получится.

Помимо этого, ему нужно было найти надёжную химчистку или прачечную, которая помогла бы ему решить проблему предварительной усадки ткани, что сэкономило бы уйму времени.

Но, учитывая нынешнюю нехватку средств, последнюю проблему следовало по возможности решать самостоятельно.

Что касается первого, то и тут, судя по всему, всё упиралось в финансы.

Рассеянно выйдя к началу переулка, Цзи Цинчжоу за эти несколько десятков шагов мысленно уже приготовился вернуть Ши Сюаньмань задаток.

Он сориентировался на развилке у входа в переулок и уже собрался повернуть налево, чтобы пешком вернуться в особняк семьи Цзе, как вдруг из переулка напротив резко выскочила человеческая фигура.

Парень с растрёпанными волосами, беспокойно озираясь, внезапно встретился взглядом с Цзи Цинчжоу и тут же помчался прямо к нему.

Цзи Цинчжоу подумал, что тот просто хочет зайти в переулок, и уже прижался к стене, уступая дорогу, как незнакомец схватил его за руку.

— Господин, господин, умоляю, помогите мне... — отчаянно взмолился тот.

Что ещё такое? Неужто среди бела дня напал грабитель?

Первой у Цзи Цинчжоу мелькнула именно эта мысль, и он инстинктивно прижал к себе свою наплечную сумку, но затем заметил глаза незнакомца с присущей им природной отстранённостью, скрывавшиеся за чёрными волосами, и вспомнил, что видел его час назад через прутья клетки.

Из-за того, что на нём теперь была одежда, Цзи Цинчжоу едва узнал его.

Из переулка напротив донеслись смутные звуки погони, и в одно мгновение Цзи Цинчжоу уже понял, в чём дело.

Он схватил юношу за запястье и, потянув за собой, большими шагами бросился обратно в переулок, к складу «Шанцзи», и быстро постучал в дверь.

Дверь вновь открыл тот же учтивый молодой человек. Цзи Цинчжоу, не тратя времени на разговоры, сначала втащил юношу за порог и захлопнул дверь.

Переждав несколько секунд и не услышав снаружи преследующих их шагов, он перевёл дух и с улыбкой сказал молодому человеку в халате:

— Я забыл спросить ранее: не могу ли я попросить у вас стакан воды? Я немного хочу пить.

— Это кто? — спросил молодой человек, нахмурившись и глядя на неприглядного вида юношу рядом с Цзи Цинчжоу.

— Мой работник. Искалменя по делам в лавке.

— Вот как, — молодой человек медленно кивнул. — Тогда я принесу вам воды. А этому юному брату нужно?

— Прошу вас, — ответил за него Цзи Цинчжоу, пока тот молча стоял, опустив голову, позади него.

Дождавшись, пока молодой человек уйдёт на кухню в западном флигеле за водой, Цзи Цинчжоу наконец развернулся к юноше и тихо спросил:

— Те, что были до этого, — это ведь головорезы из чайной? Ты сбежал?

Юноша молча кивнул, на его бледном лице застыли растерянность и испуг.

Цзи Цинчжоу безмолвно окинул его взглядом.

На парне была выцветшая от многочисленных стирок грубая холщовая куртка, штаны, заштопанные в нескольких местах, обтягивающие голени, и на ногах — потрёпанные соломенные сандалии.

Чёрные волосы, отросшие почти до шеи, растрепались и прилипли к щекам, от него исходил характерный запах чайной третьего этажа — смесь табачного дыма и пота. Весь он выглядел неопрятно, неудивительно, что молодой человек в чанпао только что смотрел на него с таким подозрением.

Не успел Цзи Цинчжоу расспросить юношу подробнее, как молодой человек вернулся с холодным чаем.

Казалось, он понял, что им нужно о чём-то поговорить, потому поставил чайник на ступеньки и вернулся во флигель.

Цзи Цинчжоу жестом предложил юноше присесть на ступеньки и отдохнуть, затем поднял чайник и налил ему чаю.

Когда тот залпом осушил всю чашку и отдышался, Цзи Цинчжоу продолжил допрос:

— Что там случилось?

Юноша облизнул увлажнённые водой губы, взглянул на Цзи Цинчжоу и хрипло проговорил:

— Было уговорено: за раз платят два серебряных юаня. Они уже должны мне шесть. Только что я попросил у управляющего Гу деньги, а он не захотел давать, вот я... вот я и ударил его кулаком, а потом убежал.

— И ты его тоже отдубасил? — Цзи Цинчжоу приподнял бровь, с трудом сдерживая улыбку. — А ведь этот тип и впрямь заслужил, чтобы его отколотили.

Тут же до него дошло, что дело, видимо, обстоит не совсем так, как он предполагал, и он нахмурился:

— Погоди, выходит, ты занимаешься этим делом добровольно?

До этого, слушая, как Гу Бошэн то и дело называл людей в клетках «игрушками», он предполагал, что юношу продала семья или тот самый управляющий Гу держал его в заточении. Но теперь, судя по словам парня, всё было не совсем так.

— Меня туда порекомендовали, сказали, что можно быстро заработать, — опустив глаза, юноша нервно сжимал в руках пустую чашку. — Но теперь я их обидел, и деньги мне наверняка уже не видать.

— Тебе срочно нужны деньги?

— Моя мать больна, нужны лекарства. И консультации врача, и сами лекарства — всё очень дорогое. Один приём стоит три-четыре юаня, а в месяц набегает пятнадцать-шестнадцать, — щёки юноши залились румянцем, и он принялся объяснять: — Я работаю на спичечной фабрике, вкалываю с раннего утра до поздней ночи, а получаю всего три цзяо в день. В месяц девять юаней — этого катастрофически не хватает, вот я и…

— Вот как... Я бы и рад тебе помочь, да у меня и у самого денег нет.

Цзи Цинчжоу видел, что юноша на самом деле не хочет рассказывать об этом своём неприглядном опыте, и если уж он сам вскрывает свои душевные раны, изображая из себя жалкого и несчастного, то, скорее всего, он хочет, чтобы он, Цзи Цинчжоу, помог ему деньгами.

Юноша кивнул, ничего больше не прибавив, и лишь упавшим голосом промолвил:

— Не буду больше вас беспокоить. Спасибо, что помогли.

С этими словами он поставил чашку на поднос, поднялся и собрался уходить.

— ...Погоди, — Цзи Цинчжоу остановил его, встал и посмотрел ему в лицо.

Юноша выглядел совсем молодым, но рост был почти как у него, даже на два-три сантиметра выше, поэтому, даже опустив голову, Цзи Цинчжоу мог вполне разглядеть его черты.

Но эти растрёпанные волосы всё же слишком мешали, и Цзи Цинчжоу просто протянул руку и зачёсан их со лба и висков наверх.

Увидев, что он тянется к нему, юноша инстинктивно хотел уклониться, но в итоге замер и позволил ему делать что угодно.

На третьем этаже чайной «Дагуань» свет был тусклым, и Цзи Цинчжоу запомнил лишь тот поразивший его надменный и высокомерный взгляд.

Теперь же, приглядевшись, он обнаружил, что парнишка на самом деле был весьма юн, с высокими скулами и парой миндалевидных глаз, ясных, как осенние воды, со светло-карими радужками, чистыми и прозрачными, излучавшими наивное простодушие, словно у деревенского юнца, не искушённого в мирских делах.

— Пойдём со мной, — Цзи Цинчжоу отпустил его и направился к выходу.

В конечном счёте он всё же решил помочь ему, не из-за сочувствия к его истории, а просто потому, что вспомнил, что ему нужен ассистент и модель, а облик и фигура этого юноши вполне соответствовали его требованиям.

***

К тому времени, когда они вернулись в ателье на Лав-Лейн, солнце уже почти скрылось за горизонтом.

Цзи Цинчжоу провёл юношу в магазин, включил электрический свет, закрыл дверь, затем нашёл в корзине с инструментами кожаную сантиметровую ленту и, повернувшись к застывшему у швейной машинки юноше, сказал:

— Снимай верхнюю одежду.

Юноша на мгновение застыл, в его глазах мелькнула тревога, но, бросив взгляд на измерительную ленту в руке Цзи Цинчжоу и поняв, для чего она, он осторожно стащил с себя рубаху.

Кожа на его теле оказалась на несколько оттенков белее, чем на лице. Возможно, из-за постоянной физической работы под ней проступал тонкий слой мускулов, а из-за недавних происшествий на груди, спине и особенно на шее ещё оставались красные следы, придававшие этому юному телу некую соблазнительную окраску.

Цзи Цинчжоу внимательно оглядывал его тело, пока тот от смущения не покраснел до шеи, и лишь тогда отвёл взгляд, встал позади него и принялся снимать мерки:

— Идёшь за мной вот так, не боишься, что я тебя продам?

Он заметил, что тело юноши слегка напряглось, и решил отвлечь его разговором.

— Я видел, как вы били управляющего Гу. Я подумал, что вы хороший человек.

— Редко кто называет меня хорошим человеком, видно, у молодёжи зрение острее, — Цзи Цинчжоу рассмеялся. — Рост пять чи и два цуня, примерно сто восемьдесят два сантиметра, ширина плеч пятьдесят три, обхват груди сто, талия семьдесят пять... В целом худощав, но пропорции хорошие, редко тут встретишь такого рослого парня, как ты... Ладно, надевай одежду, — через мгновение Цзи Цинчжоу закончил с измерениями, записал данные в блокнот и внезапно поднял голову: — Забыл спросить, как тебя зовут?

— Чжу Жэньцин, — юноша ловко натянул рубаху и ответил: — Мне дал это имя учитель в благотворительной школе, где я учился. Он сказал, что хотел бы, чтобы я был столь же крепким и стойким, как бамбук, и оставался вечнозелёным во все времена года.

— Хорошее имя, — Цзи Цинчжоу кивнул. — Ты учился в школе, значит, должен знать иероглифы?

— Знаю немного, но я буду стараться учиться.

— Так... Сколько тебе лет?

Чжу Жэньцин слегка замешкался и честно ответил:

— Я родился в девятом месяце года Гэнцзы.

— Гэнцзы... 1900-й год... Значит, тебе ещё и восемнадцати не исполнилось...

Вспомнив сцену, увиденную днём, Цзи Цинчжоу в душе снова обругал тех типов скотами.

Затем он закрыл блокнот, надел колпачок на ручку и посмотрел на Чжу Жэньцина:

— Мне как раз не хватает помощника и модели. Если хочешь работать на меня, буду платить тебе двадцать серебряных юаней в месяц.

Услышав сумму жалованья, Чжу Жэньцин почти не раздумывая ответил:

— Хорошо, господин.

Цзи Цинчжоу как раз собирался объяснить ему, что такое «модель», но тот вообще не спросил, и он с забавной ухмылкой произнёс:

— Выходит, ты и впрямь ради денег на всё готов.

С этими словами он поднялся, открыл дверь магазина, взял свой пиджак и наплечную сумку:

— С завтрашнего дня приходи на работу к девяти утра. Время окончания работы нефиксированное, если не будет аврала, то обычно где-то в пять-шесть дня. Что касается обеда, то я тебя покормлю. Если тебе срочно нужны деньги, завтра я напишу записку, и ты сможешь получить авансом пять юаней из жалованья. Но завтра в полдень мне нужно зайти к тебе домой.

— Я вас не обманываю, — тут же оправдался Чжу Жэньцин.

— Знаю, но я всё равно должен сам сходить, чтобы быть спокойным, — прямо выразил свою позицию Цзи Цинчжоу.

Он и так сидел без денег, и если бы его ещё развели на жалость и обманули, а этот язвительный тип дома прознал бы об этом, то, наверное, полгода бы потом над ним смеялся.

— Тогда я завтра предупрежу мать, — сипло ответил Чжу Жэньцин, размышляя, что после возвращения домой нужно как следует прибрать эту грязную и захламлённую комнату.

— Ладно, уже поздно, беги быстрее домой.

Накинув пиджак и дождавшись, когда Чжу Жэньцин попрощается и выйдет из магазина, Цзи Цинчжоу достал из кармана брюк ключи, чтобы запереть дверь.

Только вытащил ключ и положил в сумку, обернулся — и увидел знакомого мужчину, возникшего будто из ниоткуда, стоящего у него за спиной.

Цзи Цинчжоу в испуге отшатнулся, затем удивлённо приподнял брови.

— А-Ю? — удивившись, он с ног до головы окинул взглядом лысого парня перед ним, чуть не подумав, что ему померещилось. — Что ты тут делаешь?

По его воспоминаниям Хуан Юшу был похож на NPC, появляющегося в фиксированной точке, и зона его активности ограничивалась особняком семьи Цзе.

Поэтому, увидев его снаружи, и особенно у входа в свой магазин, он ощутил нечто новое и неожиданное.

Хуан Юшу, казалось, был очень заинтересован его магазином, огляделся по сторонам и с улыбкой ответил:

— Молодой господин собирает званый ужин в «Чжуанъюаньлоу» и просит вас, господин, присоединиться.

— Он приглашает на ужин? А кто ещё будет? — Цзи Цинчжоу повернулся к въезду в переулок и, как и ожидал, увидел знакомый автомобиль.

Мысль о том, что Цзе Юань в этот самый момент сидит внутри и ждёт его, вызвала в душе неожиданно комичное чувство.

Этот тип, оказывается, может выйти из дома по собственной воле? А я-то думал, он по гороскопу улитка, вот неожиданность.

— Молодой господин Ло и господин Цю, а ещё несколько одноклассников молодого господина по средней школе.

Опять эти двое закадычных друзей...

Цзи Цинчжоу безразлично кивнул:

— Ну что ж, тогда поехали.

Автомобиль семьи Цзе стоял под платаном на противоположной стороне улицы, в его стёклах отражались фрагменты неба, рассечённые тенью от листьев.

Шедший впереди Хуан Юшу сначала открыл заднюю дверцу для Цзи Цинчжоу, и лишь затем сел за руль.

— О, А-Ю, ты ещё и водить умеешь? Здорово! — с ухмылкой поддразнил его Цзи Цинчжоу.

Уже собираясь наклониться, чтобы сесть в машину, он поднял взгляд и увидел ожидавшего внутри Цзе Юаня, от неожиданности застыл на месте, выдержал паузу в две секунды, а затем, сделав вид, что ничего не произошло, уселся в салон и захлопнул дверцу.

— Ещё несколько месяцев назад не умел, но госпожа приказала, чтобы я обязательно получил водительские права до возвращения молодого господина, вот я и научился у брата Ли.

— Вот как, — рассеянно ответил Цзи Цинчжоу, его мысли уже полностью переключились на человека рядом.

Затем, в первые же две минуты поездки, он обернулся и посмотрел на Цзе Юаня раз четыре-пять.

Нельзя было винить его в восхищённом замешательстве: Цзе Юань, больше двух недель подряд носивший только длинные халаты и куртки-магуа, сейчас был облачён в чёрный западный костюм!

— Это новый костюм от «Юйсян»? — спустя мгновение Цзи Цинчжоу наконец обрёл дар речи и спросил.

— Угу, — отозвался Цзе Юань, небрежно откинувшись на спинку сиденья; его похожие на нефрит белые и длинные пальцы, видневшиеся из-под чёрных манжет, лениво гладили набалдашник трости из чёрного дерева.

Цзи Цинчжоу, чтобы заполнить паузу, пробормотал:

— Твой образ и аура довольно холодные, и по сравнению с мягкими линиями длинного халата строгий западный костюм тебе всё же больше идёт.

— Ага, — без особого энтузиазма ответил Цзе Юань.

Цзи Цинчжоу не обратил внимания на его нерасположенность к беседе и, пользуясь тем, что тот его не видит, наклонился, подперев подбородок, и принялся восхищаться его прекрасным лицом.

На Цзе Юане был полосатый костюм с вертикальным рисунком, который идеально подчёркивал его стройную и высокую фигуру.

Безупречно скроенный костюм чётко очерчивал контур его широких плеч, тёмно-зелёный шёлковый галстук был заправлен под чёрный жилет, стрелки идеально отутюженных брюк обрамляли длинные ноги, а из-под штанин виднелись такие же чёрные броги³.

Примечание 3: Тип классической кожаной обуви, характеризующийся ажурными перфорированными узорами.

Его волосы, очевидно, также были тщательно уложены: обычно свободно ниспадавшие на лоб пряди большей частью были зачёсаны наверх с помощью помады, и лишь несколько прядок у висков естественно свисали.

Глаза под прядями по-прежнему были скрыты чёрной повязкой, а насыщенный чёрный цвет всего наряда ещё больше подчёркивал его холодную фарфоровую кожу и чёткие линии высокого носа, делая образ более зрелым и отстранённым.

Неизвестно почему, но в сознании Цзи Цинчжоу внезапно возникла их первая встреча.

Тогда при первой встрече Цзе Юань, облачённый в густо-чёрный халат, спокойно сидел на стуле с безразличным выражением лица, похожим на нынешнее, и он тоже был тогда сражён его внешностью.

Физическое влечение — поистине странная штука, про себя подумал Цзи Цинчжоу.

Незадолго до этого он нашёл модель, чьи параметры вполне соответствовали его эстетическим запросам, но, глядя на Чжу Жэньцина, он будто любовался дарованным богиней произведением искусства, он чувствовал красоту, исходящую от мускулов и костей того, однако не мог испытывать никаких выходящих за рамки мыслей.

А есть те, кто, даже будучи полностью укутанным в одежды и чей взгляд невозможно уловить, всё равно способны, неожиданно сменив наряд, поразить его в самое сердце, заставив невольно провожать взглядом, а сердце — трепетать.

Хотя он давно знал, что характер этого человека ему не по нраву.

Продолжая незаметно наблюдать за ним, он наконец вернулся к реальности, когда Хуан Юшу, уворачиваясь от внезапно выскочившего пешехода, резко вывернул руль, и Цзи Цинчжоу отбросило к двери.

— Что случилось? — спросил он Хуан Юшу.

— Ничего, ничего, главное, успел увернуться, — Хуан Юшу вытер пот со лба. — Поеду помедленнее, помедленнее.

Цзи Цинчжоу с облегчением вздохнул и уже хотел спросить Цзе Юаня, не испугался ли тот, как вдруг, повернувшись, заметил, что его галстук слегка перекосился.

— Галстук съехал, давай поправлю? — предложил он.

Цзе Юань не проронил ни слова, но приподнял подбородок.

Цзи Цинчжоу наклонился и поправил положение галстука.

Цзе Юань всё это время оставался безучастным и позволял ему делать что тому вздумается, но в тот момент, когда Цзи Цинчжоу уже собрался убрать руку и откинуться на сиденье, тот внезапно поднял руку и схватил его за запястье.

Цзи Цинчжоу: «?»

Цзе Юань нахмурился, отбросил его руку и недобрым тоном произнёс:

— Где ты шлялся? От рук несёт табачным смрадом.

— А? — Цзи Цинчжоу поднёс руку к носу и понюхал манжет, обнаружив, что тот действительно сохранил лёгкий запах.

Проблема была в том, что он не так уж долго пробыл на третьем этаже чайной, неужели запах перешёл на него с Чжу Жэньцина?

— Нюх как у собаки, такой острый…

— Где ты был? — Цзе Юань повторил вопрос.

— А ты ещё спрашиваешь! Я послушался тебя, пошёл заключать сделку в старую шёлковую лавку, а в итоге какой-то лицемерный тип заманил меня в опиумный притон, — присочинил Цзи Цинчжоу. — Этот старый хрыч, разглядев мою красоту, захотел взять меня в наложницы, я, естественно, не согласился. Он пристал ко мне, не желая отпускать, вот я его и ударил кулаком так, что он свалился и не мог подняться.

Сидевший впереди А-Ю от таких невероятных речей чуть снова не дёрнул руль.

Цзе Юань же сохранял прежнее невозмутимое выражение лица и спросил:

— Кто?

— Зачем тебе так подробно? Скажу, а ты за меня отомстишь?

— Просто интересно, какой же ничтожный человечишко даже тебя одолеть не смог.

— Говоришь, будто сам ты крутой, — пробормотал Цзи Цинчжоу и сделал вид, что невзначай бросает в ответ: — Управляющий из «Синьшуньань» по имени Гу Бошэн, кажется, подручный молодого господина из семьи Бао. В общем, мелкая сошка, стоило мне сказать, что мой тесть — Цзе Цзяньшань, как он тут же обделался от страха и поспешил меня выпроводить.

— Тесть?

— Оговорился, дядюшка, — Цзи Цинчжоу усмехнулся и сменил тему: — Ты чего это вдруг приглашаешь на ужин, что-то хорошее случилось?

Услышав это, Цзе Юань слегка повернул к нему голову и произнёс:

— Кто-то скоро встретится с давно почитаемым им господином Цю, разве это не хорошее событие?

Так и знал, что этот тип ничего приятного не скажет!

Цзи Цинчжоу без слов отвернулся и уставился в окно автомобиля, не желая больше с ним разговаривать.

Оставшаяся часть пути прошла в тишине, в ушах стоял лишь шелест ветра.

Примерно через десять с небольшим минут Хуан Юшу доехал до ресторана «Чжуанъюаньлоу» на углу улицы и припарковался на свободном месте у входа.

К тому времени уже сгущались сумерки, а порывы ветра несли прохладную влагу. В густеющих сумерках лишь ресторан сиял, залитый огнями.

Выйдя из машины, Хуан Юшу пошёл вперёд, чтобы расчищать путь, Цзи Цинчжоу же шёл слева от Цзе Юаня, одной рукой придерживая его за предплечье, мягко направляя и ограждая от толпы.

Название «Чжуанъюаньлоу» звучало так, будто это чисто китайский ресторан, однако внешняя архитектура представляла собой западный стиль из кирпича и камня, и лишь красная лакированная дверь и табличка с золотыми иероглифами источали архаичную мощь.

— Дела идут бойко, что это за ресторан? — глядя на непрерывный поток гостей у входа в ресторан, Цзи Цинчжоу спросил у человека рядом.

— Цю Вэньсинь предложил, недавно открывшийся ресторан нинбоской кухни, — редкий случай, но Цзе Юань ответил без намёка на издёвку.

Цзи Цинчжоу пару раз взглянул на него, подумав: «А ведь этот парень лишь внешне выглядит спокойным, на самом же деле, будучи незрячим и оказываясь в таком людном месте, он, несомненно, немного нервничает?»

— Нинбоская кухня, что-то я её почти не пробовал...

Цзи Цинчжою подвёл его к ступеням у входа в ресторан и уже собирался предупредить о двух ступеньках впереди, как в ушах раздался бодрый громкий мужской голос:

— Юань-гэ! Наконец-то соблаговолили явиться! Я у входа жду уже довольно давно, все уже пришли, не хватает только вас двоих!

Цзи Цинчжоу поднял взгляд на звук и увидел высокого худощавого юношу в блестящем шёлковом чанпао, разодетого в яркие цвета, который с беззаботным видом подбежал и, не говоря ни слова, схватил Цзе Юаня за правый локоть, чтобы помочь ему подняться по ступенькам.

Цзе Юань с каменным лицом высвободил руку, взмахнул тростью и пару раз ударил его по ноге, недвусмысленно давая понять, чтобы тот убрался.

Парнишка, получив удары, не только не рассердился, но, отскочив в сторону, продолжал ухмыляться во весь свой белозубый рот, приговаривая:

— Осторожнее, осторожнее, здесь две ступеньки, как бы не упасть!

Когда Цзе Юань поднялся по лестнице, тот повернулся и уставился на Цзи Цинчжоу:

— Цзи Юньцин, давно не виделись! А, нет, сейчас, кажется, надо называть тебя Цзи Цинчжоу? Юань-гэ сказал, что ты сменил имя!

Цзи Цинчжоу на несколько секунд перевёл взгляд на его короткие волосы, залитые гелем и зачёсанные на прямой пробор, и смуглое лицо, затем спросил:

— Вы молодой господин Ло?

— Это ещё что за представление? Не узнаёшь меня? — Ло Минсюань снял перед ним очки и таращил глаза. — Теперь узнаёшь? Когда ты выступал в «Даньгуюане», я часто приходил помотреть на тебя! Я же тот, кто вас с Юань-гэ... Ай-йай!

Не успив договорить, он снова получил удар тростью от Цзе Юаня.

Ло Минсюань, получив удар, наконец осознал, что говорит слишком громко, потому обошёл Цзи Цинчжоу, с невозмутимым видом надел очки и понизив голос, сказал:

— Я же тот, кто вас с Юань-гэ познакомил.

— Неужели так и было? — невозмутимо спросил Цзи Цинчжоу, продолжая беседовать и в то же время ведя Цзе Юаня за собой через красную дверь ресторана, направляясь к восточной лестнице, на которую указывал Ло Минсюань.

— Ты что, забыл? В какой раз это было... А, точно! Свадебный банкет мастера Лю Цзиньчана, который проводился в ресторане «Синьлун». Тебя тогда пригласили выступить с концертом, помнишь? Как раз тогда дядюшка Цзе использовал свои связи, чтобы найти человека, родившегося в пятый день пятого вставного месяца⁴. Я тогда с тобой разговаривал, вспомнил об этом и спросил тебя о дне рождения, и вдруг случайно нашёл того, кого искали.

Примечание 4: В китайском лунном календаре примерно раз в несколько лет добавляется дополнительный, «вставной» месяц (闰月, rùnyuè), чтобы синхронизировать лунный и солнечный циклы. Пятый день пятого месяца — это традиционный Праздник драконьих лодок (端午节, Duānwǔ Jié). Рождение в этот день, особенно в «удвоенный» (вставной) пятый месяц, в некоторых народных поверьях считалось обладающим особой силой (как благоприятной, так и неблагоприятной), и такие люди иногда специально искались для ритуалов, в данном случае — для «исцеляющего брака».

Речь Ло Минсюаня лилась как из пулемёта, и, не дожидаясь расспросов Цзи Цинчжоу, он во всех подробностях выложил всю историю.

— Позже именно я организовал твою встречу с бабушкой Цзе, а ты всё забыл? Видно, важные люди всегда заняты...

Человек, рождённый в пятый день пятого вставного месяца? Таково было условие для «исцеляющего брака»?

Лунный день рождения Цзи Цинчжоу действительно приходился на Праздник драконьих лодок, но уж точно не на вставной месяц. Однако он помнил, как родные упоминали, что в год его рождения было два Праздника драконьих лодок.

Неожиданно, что день рождения Цзи Юньцина тоже выпадал на Праздник драконьих лодок, какое совпадение...

Одинаковые фамилии, схожая внешность, даже лунные дни рождения совпадают — если не ему путешествовать между мирами, то кому же?

Цзи Цинчжоу в душе с иронией поразился этой дурацкой случайности, боковым зрением заметил, как Ло Минсюань уставился на него с выражением полного недоверия, и с лёгкой улыбкой ответил:

— Не забыл, но сейчас я уже не Цзи Юньцин из «Даньгуюаня», давай познакомимся заново.

— А, вот ты о чём, понял, — Ло Минсюань вдруг всё осознал, решив, что тот хочет порвать с прошлой идентичностью актёра, поэтому и разыгрывает этот спектакль. — Тогда давай познакомимся заново, — парень похлопал себя по груди. — Меня зовут Ло Минсюань, я лучший брат Юань-гэ!

Цзе Юань в ответ лишь многозначительно фыркнул.

— Э-э... не считая Юйчуань-гэ, — почесал подбородок Ло Минсюань, тут же поправившись.

— О великом имени молодого господина Ло наслышан давно, — вежливо ответил Цзи Цинчжоу.

Имя этого господина он и вправду много раз слышал от слуг семьи Цзе, и больше всего запомнилось, что тот держал собаку по кличке Саньван.

— Какой ещё молодой господин Ло, не церемонься! Можешь звать меня сяо Мин, сяо Сюань, или, если не против, можешь звать меня Ло-гэ, хе-хе... Эй, осторожно, поднимаемся по лестнице, Юань-гэ...

Под непрерывную болтовню Ло Минсюаня компания наконец добралась до частного зала на втором этаже.

Хотя и говорилось об отдельном кабинете, на деле это были просто ширмы, отгораживавшие две стороны, и голоса соседних гостей, их беседы и здравицы доносились вполне отчётливо.

Как и говорил Ло Минсюань, они двое пришли последними.

К этому моменту за большим квадратным столом в нише уже сидели три человека. Двое слева были в безупречных костюмах, в очках, с видом деловой элиты.

Увидев, что Ло Минсюань привёл опаздывающих, эти двое специально встали, чтобы поприветствовать, и лишь мужчина справа, в длинном халате из серой ткани, с круглым лицом и слегка полноватой фигурой, сидел на стуле не двигаясь, лишь подняв голову и дружелюбно улыбнувшись Цзи Цинчжоу.

Благодаря характерным густым бровям, большим глазам и мягкому, почти простодушному выражению лица Цзи Цинчжоу с первого взгляда узнал того самого знаменитого писателя Цю Вэньсиня из будущего.

— Ну вот, все в сборе, прошу садиться! — Ло Минсюань с большим энтузиазмом усадил Цзи Цинчжоу и Цзе Юаня на места в глубине стола, словно именно он был хозяином, пригласившим всех.

Тут же он протянул руку и представил друзей Цзе Юаня Цзи Цинчжоу:

— Рядом со мной сидит тот, о ком ты наверняка слышал, Цю Вэньсинь, Синь-гэр! Единственный здесь, кто зарабатывает пером, так сказать, «одно перо сильнее трёх тысяч винтовок Маузера», главный редактор газеты. То есть тот, кого злить нельзя ни в коем случае.

Услышав это, Цю Вэньсинь поспешно замахал руками:

— Эй, не слушай его вздора, я всего-навсего скромный обозреватель еды.

Но Ло Минсюань, ни капли не смущаясь, с прежним видом напускной важности ткнул пальцем в сидящего наискосок молодого человека в сером костюме и с серьёзным видом объявил:

— Этого красавца зовут Цзян Сюэхун, из Ханчжоу, знаменитый великий юрист. А этот, что выглядит как человек, а ведёт себя как собака⁵, — наш старший брат из Чаншу по имени Сюй Чанцзи, будущий менеджер Банка коммуникаций!

Примечание 5: Идиома, обычно используемая в шутливом или пренебрежительном тоне для описания кого-то, кто внешне выглядит прилично, но чьи манеры или поведение не соответствуют этому образу.

Тот мужчина в тёмно-синем костюме из бумазеи, с немного выдвинутой вперёд нижней челюстью, чуть не поперхнулся, со смехом ругаясь:

— Ах ты сукин сын, хватит навешивать на меня ярлыки!

— Я же тебя вдохновляю, а ты ещё и ругаешься! — Ло Минсюань склонил голову, изображая непонимание, но не выдержал и сам фыркнул со смехом, не дожидаясь возражений остальных.

Наконец, отсмеявшись, он с серьёзным видом представил самого Цзи Цинчжоу:

— Это Цзи Цинчжоу, старший двоюродный брат Юань-гэ, пока живёт у него в доме.

Двоюродный брат? Цзи Цинчжоу невольно взглянул на сидевшего рядом Цзе Юаня.

Он знал, что старше Цзе Юаня по возрасту, но, возможно, из-за того, что тот производил впечатление более зрелого, в обычном общении он редко ощущал эту разницу в возрасте, поэтому обращение Ло Минсюаня показалось ему несколько забавным.

Он незаметно ткнул локтем в руку Цзе Юаня и тихо, так, чтобы слышали только они двое, проговорил:

— Цзе Юань-Юань, а ну-ка назови меня двоюродным братцем?

Уголок губ Цзе Юаня дёрнулся почти незаметно, он взял чашку с чаем и сделал вид, что не расслышал, продолжая пить.

Цзи Цинчжоу тихо усмехнулся про себя, затем повернулся к новоиспечённым знакомым, с улыбкой кивнул в знак приветствия и спросил:

— Блюда уже заказали?

— Давно заказали, Синь-гэр выбирал, он в этом спец! В таких вопросах можно смело полагаться на него! Все рестораны Шанхая, от крупных иностранных отелей до забегаловок в переулках, где он только не бывал, верно, Синь-гэр? — Ло Минсюань похлопал Цю Вэньсиня по плечу.

Цю Вэньсинь радостно кивнул:

— Ещё заказали несколько цзиней жёлтого вина Цзинчжуан. Если хотите чего-то другого, позовите слугу.

— Выпить немного для настроения — это одно, но не нужно было заказывать так много, мы ведь не деловые переговоры ведём, — с лёгкой улыбкой произнёс Цзян Сюэхун, который выглядел старше своих лет. — К тому же Юань ещё восстанавливается, как же ему можно пить?

Ло Минсюань с ним горячо согласился и, подняв подбородок, заявил:

— Брат Цзян прав! Сегодня мы собрались в первую очередь чтобы отпраздновать благополучное возвращение нашего Юань-гэ, во вторую — познакомить всех с новым другом, нашим братом Цзи. И в третью — попробовать блюда этого нового ресторана, предоставив материал для сочинений нашему великому литератору Цю!

Сюй Чанцзи нарочно прикрыл ухо рукой и с притворным отвращением сказал:

— Убери-ка свой оглушительный рёв, не замечаешь, что за соседними столиками воцарилась тишина? Если бы не ширмы, мне бы уже от стыда под стол захотелось провалиться, весь второй этаж слышит твой собачий лай!

— Эй, ты, старик из Чаншу! — Ло Минсюань уже собрался встать и проучить того, но в этот момент двое слуг внесли подносы, своевременно предотвратив «побоище».

Этот ресторан нинбоской кухни специализировался на морепродуктах.

Тушёный угорь, морские улитки, жёлтый горбыль в бульоне, тушёные бритвенные моллюски в сочетании с двумя сезонными овощными блюдами — вскоре стол был полон.

В центре стояло блюдо с отварным нарезанным гусём; тонко нарезанное мясо было аккуратно разложено на маленьких тарелочках на ножке и выглядело очень подходящим к вину.

Когда слуга принёс кувшин подогретого шаосинского вина, компания принялась за еду.

Следуя домашней привычке, Цзи Цинчжоу сначала положил Цзе Юаню в пиалу рис и подложил ему блюд, которые легко есть и которые выглядят изящно.

Затем, заметив, что подходящих блюд маловато, он взял общие палочки, положил немного бритвенных моллюсков, отделил мясо от раковин и положил в его пиалу.

Что касается жёлтого горбыля, то хотя в нём и меньше костей, чем в других рыбах, Цзи Цинчжоу побоялся, что по невнимательности может оставить мелкие кости и тогда Цзе Юань подавится, поэтому решил не рисковать.

Сидевший рядом Цю Вэньсинь, видя, как тот старательно отделяет мясо моллюсков, смущённо произнёс:

— Хорошо, что с нами брат Цзи, я совсем не подумал об этом и заказал одни ракушки да кости.

Ло Минсюань как раз уплетал морских улиток, но, услышав это, сразу выплюнул ракушку, отложил палочки и встал:

— Пойду закажу ещё несколько блюд. Юань-гэ, что ты хочешь?

Цзе Юань покачал головой, отказываясь:

— Не нужно, я не придаю большого значения еде.

Цзи Цинчжоу знал, что он говорит не из вежливости, и добавил:

— Вы сами ешьте, не стесняйтесь, у него всегда был небольшой аппетит.

— Ну ладно, если что захочешь, потом ещё закажем, — Ло Минсюань, до этого стремительно поднявшийся, так же стремительно уселся обратно на стул, продолжая пить и болтать.

Когда собираются несколько мужчин, разговоры вертятся вокруг работы, политики и женщин.

То о необходимости независимости судебной власти, то о том, как какая-то газета задерживает зарплаты и гонорары, то о том, как некий господин попался жене на посещении публичного дома, и теперь она требует развода, — всё это перемежалось ворчанием и воспоминаниями о прошлом.

Цзи Цинчжоу мало что знал об этих вещах, поэтому не вмешивался в беседу, молча слушая, и время от времени подкладывал еду Цзе Юаню, который тоже оставался слушателем.

Цзян Сюэхун заметил это и, желая помочь ему влиться в компанию, специально спросил Цзи Цинчжоу:

— Раньше я не знал, что у Юаня есть двоюродный брат. Брат Цзи, вы, наверное, недавно в Шанхае? Уже нашли себе занятие?

Цзи Цинчжоу поднял бокал, сделал небольшой глоток и ответил:

— Я? Пока что открыл небольшую мастерскую по пошиву одежды.

Он полагал, что человек из деловых кругов выслушает это и пропустит мимо ушей, но неожиданно Ло Минсюань, с аппетитом уплетавший мясо, резко поднял голову и уставился на него во все глаза:

— Мастерская готового платья? Ты сменил профессию и открыл мастерскую? Так мы с тобой теперь в некотором роде коллеги!

— Коллеги? — Цзи Цинчжоу тоже удивился.

— Видно, брат Цзи ещё не знает? — Сюй Чанцзи окинул взглядом присутствующих, словно наконец нашёл возможность, и тут же, подняв палочки, укоризненно ткнул в сторону Ло Минсюаня. — Вот в чём твоя, Ло, ошибка, только и знал, что трубить о наших заслугах, а про свою известность забыл рассказать?

Ло Минсюань уже собирался заговорить, но Сюй Чанцзи перебил его и с сияющей улыбкой сказал Цзи Цинчжоу:

— Представлю брату Цзи: молодой господин Ло — внук директора Сучжоуской гильдии шёлковых тканей, будущий глава «Тайминсян», большой босс!

— Эй, не городи чепухи! У меня нет способностей перенимать семейное дело, я как свиная голова — ни рыба ни мясо, «три не-мастерства»⁶, первый бездельник! К тому же у меня есть старший брат, он куда способнее меня! — не то от выпитого, не то от смущения на щеках Ло Минсюаня быстро выступил румянец.

Примечание 6: Выражение на шанхайском диалекте, описывающее человека, который ни в чём не преуспел, дилетант во всём.

Два красных пятна на его смуглой коже были похожи на «румянец высокогорья»⁷.

Примечание 7: Устоявшееся выражение, описывающее характерный румянец на щеках у людей, живущих в высокогорных районах с сильным ультрафиолетовым излучением и холодным климатом. В смысле что так сильно покраснел, что даже на его смуглой коже заметно.

А Цзи Цинчжоу тем временем зацепился за название «Тайминсян».

Не та ли это самая старинная шёлковая лавка, в которую он заходил в первый день? Тогда он зря сходил, потому что хозяина не было на месте. И надоже, оказалось, что это предприятие семьи Ло!

Вот это действительно нашёл, когда даже не искал!

— Так ты и впрямь наследник «Тайминсян»? — уточняюще переспросил он Ло Минсюаня, опасаясь, что мужчины просто хвастаются, будучи навеселе.

— Если настаиваешь, то можно считать и так, но в основном семейным делом управляют мой отец и старший брат, — нехотя согласился Ло Минсюань.

Услышав это, Цзи Цинчжоу тут же схватил кувшин с вином и налил в бокал Ло Минсюаня.

Затем, под всеобщим недоумевающим взглядом, он поднял свой бокал и с сияющей улыбкой произнёс:

— Молодой господин Ло, давайте выпьем!

Ло Минсюань с подозрением поднял бокал, чокнулся с ним и уже собирался поднести к губам, как вдруг нахмурился, с силой поставил бокал и громко заявил:

— Говори прямо, что тебе нужно! Чем смогу — помогу!

Видя его прямодушие, Цзи Цинчжоу тоже перестал тянуть и с улыбкой изложил свою просьбу.

— Да это же пустяк, проще простого! — Ло Минсюань, видя его приготовления, думал, что тот попросит о чём-то хлопотном, но, услышав, что нужно просто окрасить новый рулон ткани, тут же расслабился. Не без гордости заявил: — По правде говоря, красильней нашей семьи в Шанхае как раз я и заведую. Дай мне узор, и через три дня я сделаю тебе точную копию!

— Сразу предупреждаю, мой бюджет ограничен, максимум двадцать пять юаней, — видя, что тот так разошёлся, Цзи Цинчжоу, наоборот, забеспокоился и вкратце рассказал о своём визите в «Шанцзи».

— Эх, та старуха из «Шанцзи» просто дурила тебя, раз ты молод, на самом деле двадцать пять юаней — это даже много, на себестоимость и двадцати хватит. Она просто хотела и с тебя денег содрать, и твой узор заполучить. Эта старушонка в наших кругах известна своей прижимистостью, — Ло Минсюань, не стесняясь, злословил о других и снова похлопал себя по груди: — Полагайся на меня, будь полностью спокоен.

На данный момент у Цзи Цинчжоу не было другого выбора, кроме как довериться ему.

— Тогда завтра утром встретимся, я отдам тебе чертёж?

— Завтра утром я с двоюродным братом иду на рыбалку, так что лучше после полудня, часа в три, я зайду к тебе в магазин. А где твой магазин?

— Лав-Лейн, «Мастерская готовой одежды „Шицзи“».

Цзи Цинчжоу, видя, что Ло Минсюань пьян и краснеет, не слишком доверял его памяти, поэтому достал из сумки визитку и протянул ему.

— Хорошо, запомнил! — Ло Минсюань бодро взял визитку и, не глядя, сунул в карман.

Проблема, не дававшая покоя два дня, наконец-то сдвинулась с мёртвой точки, и Цзи Цинчжоу почувствовал облегчение и удовлетворение.

Конечно, он отдавал себе отчёт, кому в наибольшей степени обязан решением этой проблемы.

Любому было ясно, что его знакомство с Ло Минсюанем было слишком уж своевременным. Вчера некто посоветовал ему пойти продавать чертежи в старую шёлковую лавку, а сегодня вечером так случайно собралась эта компания за столом. Если бы кто-то сказал, что Цзе Юань сделал это ненамеренно, он ни за что не поверил.

Цзи Цинчжоу, размышляя об этом, под предлогом, что подкладывает Цзе Юаню еду, приблизился к нему и тихо прошептал:

— Спасибо тебе. Чтобы помочь мне с этой сделкой, ты даже не поскупился на угощение.

Цзе Юань замер с палочками в руке и уже собрался что-то сказать, но Цзи Цинчжоу опередил его:

— Опять съязвить хочешь, да? Не утруждай себя, я сам выпью штрафную чашу забвения!

С этими словами он откинулся на спинку стула, поднял бокал и залпом осушил его.

http://bllate.org/book/14313/1267149