Готовый перевод Tenacious Illness / Хроническая болезнь: Глава 3: На самом деле я тебе всё ещё нравлюсь, да?

Глава 3

Это был поистине ужасный день.

С утра ассистент отвлекся во время операции, после обеда его в кабинете поджидал Чу Цзянлай, а под конец он едва не подрался с неадекватными родственником пациента.

Ближе к концу рабочего дня раздражённый Чу Цюбай отклонил приглашение коллег поужинать вместе и в одиночестве направился на парковку. Пятнадцать минут назад Чу Цзянлай уже звонил ему, сообщив, что ждёт его у входа в административный корпус.

– Понял, – ответил Чу Цюбай, только что завершивший обход. Он прошёл мимо административного корпуса, обогнул здание офиса и направился прямиком к парковке. Он ещё не придумал, как ему быть с Чу Цзянлаем, поэтому решил просто избежать встречи.

Всю дорогу до парковки он размышлял, что раз уж нельзя сразу поехать домой, нужно найти номер в отеле и переночевать там.

Но не тут-то было – Чу Цзянлай предусмотрел всё. На парковке черный внедорожник Чу Цюбая был окружён четырьмя незнакомыми автомобилями. А тот самый молодой человек, чья невинная и безобидная внешность всегда вызывала в нём тревогу, прислонился к двери его машины, уткнувшись в телефон.

Увидев его, тот тут же поднял голову, и на его юном красивом лице появилась самодовольная улыбка:

– Так я и знал!

– А разве ты не сказал, что ждёшь у входа в корпус?

– Если бы я так не солгал, разве ты попался бы на крючок?

Всего одна шутливая фраза, произнесённая с улыбкой, заставила Чу Цюбая содрогнуться.

Чу Цзянлай выпрямился и улыбнулся, как озорной, но невинный мальчишка. Заметив, что тот внезапно вздрогнул, он решил, что ему холодно, и тут же снял свой пиджак, накинув на его плечи тёплую от тела верхнюю одежду.

– Садись в машину. На улице холодно. Я тебя подброшу.

Всего несколько дней назад стояло солнечное лето, а после нескольких дождей в Пекине стремительно наступила осень, и на улицах повсюду были прохожие, дрожащие от холода в своих куртках.

Больница Юминь находилась в центре Пекина. Был вечерний час пик. Чу Цзянлай умело лавировал в пробке, перестраиваясь в малейшие промежутки между машинами. Заметив, что Чу Цюбай молчит, он оживлённо заговорил, пытаясь его развеселить.

– Я был так послушен, поспал целых четыре часа, прежде чем заехать за тобой! Я стал хоть немного красивее?

Но, казалось, Чу Цюбай совершенно не интересовался его шутками, он апатично откинулся на пассажирском сиденье, сжав губы, лишь кадык на его длинной и хрупкой шее периодически двигался.

– Ты устал?

– Угу.

Чу Цюбай всегда был немногословен, а для посторонних и вовсе всегда оставался холодным, лишь к Чу Цзянлаю он неизменно проявлял терпение. Его ненормальное молчание заставило юношу, поглядывавшего на него во время вождения, слегка нахмуриться.

Во внешности Чу Цзянлая была своеобразная утонченность, сквозь мужественность проглядывала некоторая изящность. В отличие от холодной и аристократичной, но в целом умиротворенной ауры Чу Цюбая, нижняя часть лица Чу Цзянлая обладала поразительно четкими линиями, подбородок был несколько узковат, а изгибы тонких губ были настолько выразительными, что казались холодными и суровыми, поэтому, когда он не улыбался, то легко мог производить впечатление мрачного и резкого человека.

Чу Цюбай, наверное, был единственным человеком в мире, кто считал его солнечным, прямолинейным, невинным, добрым, милым и сговорчивым.

За те дни, что Чу Цзянлай провёл в США, американский филиал будто встретил беспощадного бога войны, способного на решительные действия, и на какое-то время все жили в страхе. Его решительный и бескомпромиссный стиль работы действительно принёс семье значительные выгоды, но одновременно нажил ему множество врагов.

После неоднократных угроз расправы от бездомных на улицах Нью-Йорка Чу Цзянлай был вынужден увеличить число охранников вокруг себя. Теперь, даже в Пекине, где ношение оружия строго запрещено, ему приходилось сохранять полезную привычку всегда иметь под рукой группу безопасности.

Те самые четыре чёрных коммерческих Mercedes Vito1, что только что заблокировали его внедорожник на парковке, теперь двигались вместе с ними – два впереди и два сзади.

1Модель микроавтобуса, часто используемая как служебный транспорт, в данном контексте – для перевозки охраны

Но Чу Цюбай, находящийся под такой плотной охраной, казалось, испытывал сильное беспокойство от такого построения. Сначала он постоянно искоса поглядывал на следовавшие за ними машины в зеркало заднего вида, и после примерно десяти минут явного напряжения его лицо вдруг стало бледным, губы побелели и задрожали.

Чу Цзянлай знал причину его недомогания. Когда Чу Цюбаю было двадцать четыре, его похитили. Тогда кортеж охраны следовал в таком же построении.

Позже Чу Цюбаю чудом удалось сбежать. Когда он вернулся домой, он был чрезвычайно насторожен ко всем, кто пытался приблизиться к нему, но при этом стал почти болезненно зависим от Чу Цзянлая.

Чу Цзянлай глубоко наслаждался полной зависимостью Чу Цюбая от него. Ему ненавистно было слышать от Чу Цюбая слова о “расставании”, ненавистно, что тот женился на другом человеке, ненавистно, что он больше не смотрел на Чу Цзянлая тем горящим, влажным взглядом.

Он надеялся, что намеренно воссозданное построение охраны сможет пробудить в старшем брате прежнюю зависимость и любовь к нему.

Но очевидно, что это не сработало.

Пока они ждали зеленого сигнала светофора, Чу Цюбай вдруг перестал смотреть на машины охранников и закрыл глаза, откинувшись на подголовник пассажирского сиденья с некоторой долей самоуничижения.

Он скрестил руки на груди, принимая оборонительную позу отвержения. Как бы Чу Цзянлай ни пытался заговорить с ним, тот отделывался короткими, односложными словами.

– Чу-гэ, прости.

Внезапные извинения без всякого контекста заставили Чу Цюбая, притворявшегося отдыхающим с закрытыми глазами, вздрогнуть всем телом.

Он открыл глаза.

– Что?

– Мне не следовало оставлять тебя одного в стране.

А, так вот в чём дело.

Он подумал, что этот человек внезапно раскаялся и собирается во всём ему признаться, но оказалось, что он всё ещё ходит вокруг да около и приносит ненужные извинения.

– Ну, ничего страшного. – Чу Цюбай снова закрыл глаза.

Внезапно со всех сторон раздалась череда резких гудков, словно на правой полосе произошло столкновение. Нетерпеливый и шумный гул вызвал у него раздражение, и его вдруг охватило желание махнуть на всё рукой и бросить это гиблое дело.

– Вообще-то, это мне следует извиняться. – Чу Цюбай снова скрестил руки на груди, приняв оборонительную позу. – В конце концов, это я без обсуждения с тобой в одностороннем порядке решил расстаться и вдруг женился.

– Прости, Цзянлай.

Он специально сказал это тихим голосом, произнеся слова о расставании и женитьбе так, будто это нечто само собой разумеющееся. Его мягкое и вежливое отношение не оставляло повода для придирок, и всё же создавалось впечатление, что он настоящий подлец, играющий чужими чувствами.

Чу Цзянлай молчал около трех минут.

Он специально сказал это тихим голосом, произнеся слова о расставании и женитьбе так, будто это нечто само собой разумеющееся. Его мягкое и вежливое отношение не оставляло повода для придирок, и всё же создавалось впечатление, что он настоящий подлец, играющий чужими чувствами.

На мгновение Чу Цюбай усомнился, не обидел ли он его понапрасну.

Но он знал, что это не так.

Самое большое заблуждение между ними заключалось в том, что Чу Цюбай принял дикого и непокорного волка за щенка, которого можно тискать и целовать, когда вздумается.

Всю дорогу до дома они молчали. Открыв дверь, Чу Цюбай наклонился, пытаясь найти в обувном шкафу для обуви пару тапочек для Чу Цзянлая.

На этот раз он приехал в Пекин один, даже без прислуги. Хотя он и нанимал уборщицу, но, не решался легко оставить кого-то на ночь. Последние несколько месяцев в этой купленной наспех просторной квартире жил лишь он один.

– Извини, я не приготовил тапочек для гостей, проходи прямо так.

Способность Чу Цюбая заботиться о себе была обратно пропорциональна его врачебному мастерству. Он перерыл весь шкаф, превратив изначально аккуратное хранилище в полный хаос, но так и не нашёл пары тапочек, подходящих Чу Цзянлаю по размеру.

Чу Цзянлай, молча следовавший за ним, спокойно стоял сзади. Заглядывая через согнутую спину и опущенные плечи Чу Цюбая, он заметил пару светло-фиолетовых женских тапочек.

– А эти?

– Это уборщицы.

– А те?

Чу Цюбай выпрямился и спросил:

– Ты что, хочешь надеть туфли на каблуках тети Чу Жун?

Лицо Чу Цзянлая, уже начавшее хмуриться, озарилось подобострастной улыбкой:

– Как я посмею носить туфли тётушки. – С этими словами он снял свою обувь и зашёл босиком.

– Тёплый пол ещё не включили, пол очень холодный.

– Ничего, мне не холодно.

Оглядевшись, он заметил, что мебели было мало, на более чем двухстах квадратных метрах оставались лишь слабые следы проживания. На обеденном столе лежала открытая пачка чипсов и стояла недопитый стакан с водой.

Чу Цзянлай мог себе представить, как Чу Цюбай проспал, забыв поставить будильник, не успел позавтракать и в панике схватил пакет чипсов, чтобы хоть чем-то наполнить желудок.

Этот старший брат, казалось бы, способный найти выход из любой ситуации, всего за несколько лет сумевший пробить себе громкое имя в хирургии, на самом деле был полным профаном в бытовых вопросах.

«Без того, кто бы о нём заботился, он, вероятно, умер бы с голоду в течение трёх дней». – Как-то раз сказала Чу Жун, самая близкая Чу Цюбаю тётя, которая была всего на четыре года его старше.

Быстро осмотрев территорию, Чу Цзянлай с облегчением не нашел больше никаких подозрительных следов.

– Принеси мне стакан воды.

Едва усевшись на диван, он тут же получил от Чу Цюбая приказ, словно это было его обязанностью. Чу Цзянлай тут же встал и спросил:

– А где горячая вода?

–На кухне.

– Я понял. Я имею в виду, где кулер?

– Я такое не покупал. Можно просто вскипятить в чайнике, разве нет?

До того как вернуться в семью Чу, Чу Цзянлай несколько лет жил самостоятельно, так что пользоваться чайником для него не было проблемой. Вспомнив о слегка охрипшем голосе Чу Цюбая, он нашёл на полке на задней кухне пакетик с цветами жимолости2, чтобы заварить чай.

2В традиционной китайской медицине используется для очищения жара и детоксикации, помогает при боли в горле.

Принеся две чашки чая из жимолости, он увидел, что Чу Цюбай всё также сидит на диване, погруженный в свои мысли.

Чу Цзянлай поставил чашку перед ним, и тот тут же резко повернул голову и посмотрел на него.

Наблюдая за бледным и серым лицом собеседника, Чу Цзянлай тщательно взвесил свои слова и решил промолчать. Он ждал, когда Чу Цюбай сам заговорит с ним.

На самом деле, со стороны эта холодная война между ними казалась необъяснимой.

Сначала Чу Цюбай просто не отвечал на его сообщения, но через несколько дней дело дошло до того, что он редко поднимал трубку. Чу Цзянлай был очень занят, настолько, что ему приходилось считать сон по минутам, но он скоро заметил аномалию в поведении Чу Цюбая.

Это был важный козырь, на получение которого он потратил более десяти лет.

Но именно поэтому Чу Цзянлай ещё больше не решался действовать опрометчиво. Он тщательно обдумывал, в чём провинился и что именно узнал Чу Цюбай. Но прежде чем он успел во всем разобраться, ему пришлось самому уехать в США.

Чу Цзянлай всё же выкроил время, чтобы встретиться с Чу Цюбаем перед отъездом, но не ожидал, что его брат, так мило пожелавший ему счастливого пути, в ту же ночь улетит в Пекин и спустя три месяца стремительно зарегистрирует брак с другой женщиной.

Чу Цюбай молча смотрел на роскошные и красивые узоры на мраморной плитке пола в гостиной, долго не произнося ни слова. В комнате стояла неловкая тишина, двое мужчин сидели на противоположных концах дивана, с чашками в руках, лицом друг к другу.

В непостижимой тишине сердцебиение Чу Цюбая становилось всё быстрее. Жар от чая проникал сквозь фарфоровую чашку и достигал его ладоней, слегка обжигая их. Он никогда не думал, что настанет день, когда даже сидеть напротив Чу Цзянлая станет пыткой.

– Я, собственно, уже сказал всё, что хотел. – Произнёс Чу Цюбай. – Ты разыскал меня, значит, у тебя ещё есть что сказать?

Чу Цзянлай напротив держал чашку, но не пил. Пар от края чашки оседал на его красивом лице, делая его прекрасные глаза особенно влажными и нежными.

– Почему между нами всё так внезапно обернулось?

– А как ты думаешь?

Возможно, из-за включенного отопления и повышения температуры, на кончике носа Чу Цюбая выступила легкая испарина, а когда он повернул голову, синие сосуды на шее стали особенно заметны.

Чу Цзянлай, не обнимавший его уже давно, вдруг почувствовал жажду и опустил голову, чтобы сделать глоток.

– Понятия не имею.

Он всегда выглядел таким невинным. Чу Цюбай когда-то очень любил и ценил эту наивность, но сейчас она вызывала в нем легкую усталость.

На самом деле он слышал, как друзья, взявшие на себя семейный бизнес, не раз упоминали Чу Цзянлая, в основном используя такие слова, как «способный», «беспощадный» и «пугающе эффективный».

Тот самый «жестокий и беспощадный» новый тиран бизнеса сейчас держал в руках мультяшную кружку, опустив голову и осторожно потягивая чай, как школьник, ждущий, когда учитель проверит его летнее домашнее задание.

Если даже эта сдержанность, вызванная чрезмерной заботой, была лишь игрой, то человек перед ним был чересчур пугающим.

Чу Цюбай пристально смотрел на него.

– Чу-гэ. – Чу Цзянлай наконец поставил чашку:

– Ты ведь всё ещё любишь меня, да?

Он действительно проницателен, попал прямо в точку.

– Женитьба и тому подобное – это просто способ напугать меня. – Молодой человек, до этого спокойно сидевший на диване, бесшумно приблизился вперёд и провёл пальцами по его волосам, словно это было само собой разумеющимся. – Ты же по-прежнему любишь меня до безумия, да?

Чу Цюбай дернулся, уклоняясь от руки, которая нежно гладила его по голове, и его выражение лица внезапно стало ещё мрачнее.

Из-за построения машин охраны он невольно вспомнил то прошлое, которое не хотел бы вспоминать, и сейчас был на грани нервного срыва.

Спокойный, но решительный вывод Чу Цзянлая вновь поразил гноящуюся рану, словно последняя капля, переполнившая чашу.

Ведь умирающий верблюд нуждается в лечении, а он и был лекарством для Чу Цюбая

– Хватит уже так расстраиваться, Чу-гэ. В чём бы я ни провинился, чтобы ты так разозлился, я обязательно исправлюсь. Пожалуйста, прости меня.

– Даже если ты тайно женился на какой-то сомнительной женщине за моей спиной, я могу это простить. Если только ты согласишься сказать мне, почему ты зол, если только ты согласишься дать мне ещё один шанс, если только ты согласишься развестись, я готов измениться.

Горы свернуть проще, чем изменить свою природу. Даже не зная, в чём именно провинился, он осмеливается легкомысленно обещать исправиться. Неизвестно, кто из них двоих глупее: бессовестный Чу Цзянлай или он сам, в глубине души всё ещё лелеющий последнюю надежду, что «если он во всем сознается и честно всё объяснит, можно будет подумать о прощении».

Комментарий переводчиков:

бош, почему их разборки мне напоминают сериалы для женщин 40+? тайны, интриги, расследования… что там на диске то а!?!??! порно? сталкерство? тайны семьи?

– bilydugas

я согласна с моей любимкой сопереводчицей, ну они и драмы наваливают каждую главу….ну…чего стоило ожидать хехе, мне, честно, всё нравится!!

– jooyanny

http://bllate.org/book/14293/1265742