Готовый перевод Breaking Through the Clouds 2: Swallow the Sea / Разрывая облака 2. Поглотить море [❤️]: Глава 36.

Глаза У Юя, казалось, застыли, а губы были слегка приоткрыты, он будто и не расслышал слов начальника Сюя.

— У Юй? — напомнил о себе Сюй Цзусинь.

— Кто... мертв?

— Гао Цзябао, юноша с ножевым ранением на ноге, которого вы удерживали вчера, — начальник Сюй указал на собственную ногу. — Он был затоптан толпой и умер от полученных травм прежде, чем его успели спасти.

В комнате воцарилась тишина, все были настороже.

— Малыш У? — теперь начальник Сюй и в самом деле забеспокоился. — С тобой все в порядке? Может, ты... отдохнешь немного?

— ... — У Юй словно только что очнулся ото сна. Он выпрямил ноги, снова согнул их и прижал перевязанную руку ко лбу. Он, казалось, пытался освободиться от какого-то наваждения. — Гао Цзябао, точно... Я понял, это тот человек, — пробормотал он, а потом с силой потер лицо, чтобы прийти в себя. — Я понял, тот человек, он умер. Что вы хотели спросить?

Руководители растерянно переглянулись. Несколько больших боссов, которое в обычное время имели противоречия и представляли интересы каждый своей фракции, в этот момент были как никогда едины в своих мыслях: "Неужели ему не присвоили звание национального героя из-за проблем с головой?"

Но даже если речь о полицейском, который не способен ясно мыслить, они все равно должны были его спросить. Сюй Цзусинь с сомнением оглядел его:

— Ты можешь нам рассказать, почему у Гао Цзябао оказалась ранена нога?

У Юй сказал:

— Он оказывал сопротивление при аресте, напал на полицейского. Я показал удостоверение и попросил сложить оружие, но он схватил стальную трубу и продолжил нападать. На моем теле множество травм, вчера вечером в уездном отделении общественной безопасности побои уже были зафиксированы на камеру. В деревне ситуация сложилась критическая, жители кричали, что мы демоны, которых нужно убить, чтобы принести в жертву Всемогущему Богу. У меня были основания полагать, что организаторы — те же люди, что и в деле об убийстве в Макдональдсе, совершенном 28 мая в Чжаоюане провинции Шаньдун. Именно поэтому необходимо было принять меры в соответствии с положением об обращении с оружием статьи 10 закона "О полиции".

— ... — Сюй Цзусинь.

— ... — председатель Чэнь.

То был небывалый исторический момент — все они вновь пришли к единодушному мнению: оказывается, его проблемы с головой возникают эпизодически!

— С экспертизой состояния ваших ран мы уже ознакомились, однако в данной ситуации действительно ли существовала необходимость в насильственных действиях в отношении жителей деревни? — не удержался председатель Чэнь.

— Это я был на передовой, и мои действия были необходимостью, — тон У Юй ни с того ни с сего сделался резким, он поочередно смерил их взглядом. — Что? Характер моих ранений не оправдывает необходимость принятых мер?

Председатель Чэнь был выходцем из отдела пропаганды, его перевели в систему общественной безопасности не больше месяца назад. На самом деле он имел в виду совсем не это, однако за годы работы он слышал слишком много официальных речей, поэтому профессиональная привычка открывать рот сработала быстрее, чем был задействован мозг. Он еще не осознал, что в данную минуту говорил не с прессой:

— Не нужно рассказывать про свои раны, меня это не волнует. Вы должны знать, что выкладываться на задании, не жалея своей крови и жизни, — это долг каждого сотрудника общественной безопасности…

— Что? Так кровь своих людей ничего не стоит? — у У Юя от гнева перехватило дыхание. — Убийцы-сектанты еще не пойманы, устроивший поджог в доме Гао еще не найден. Может, стоит сначала раскрыть дело, а уже потом платить по остальным счетам?

Это заявление было чересчур резким, и сначала руководители никак не отреагировали, но затем у всех разом округлились глаза.

"Этот человек сошел с ума?!" — подумали они одновременно.

Любой, кто работал в системе хотя бы пару лет, мог невооруженным глазом разглядеть, что со стороны руководства эта беседа представляла собой не более чем грозный гром, да мелкий дождь. На поверхности — тот председатель, этот начальник управления, а на деле же допрашивал его непосредственный руководитель, Сюй Цзусинь, да и происходило все в больничной палате. Ни записи, ни оборудования. Это вполне можно было считать чрезвычайно теплым началом.

Оказавшись перед такой мягкой моделью допроса, любой, кто хоть немного в этом разбирается, смог бы понять истинный смысл действий руководства: ты сотрудничаешь с нами, чтобы покончить с условностями, устно признаешь ошибку, а обо всем остальном поговорим позже. В конце концов, 502 дело все еще не было раскрыто, а теперь еще и это дело о поджоге свалилось. Над ними и так довлело общественное мнение и начальство, так неужели из-за отброса, напавшего на полицейского, нужно теперь без лишних слов бросать в тюрьму оперативников?

Все думали именно так. Поэтому, когда начальник Сюй, охваченный сильным беспокойством, по дороге в больницу беспрестанно их увещевал и разве что прямо не сказал: "Говорят, что у нашего товарища У имеются некоторые проблемы с психикой. Как насчет того, чтобы не провоцировать его, а просто спросить обо всем у Бу Чунхуа?" — начальник Чэнь и остальные ошибочно решили, что Сюй Цзусинь просто разыгрывает драму, либо не хочет ехать, потому что путь неблизкий и его укачивает.

Кто бы мог подумать, что слова Сюй Цзусиня окажутся не пустой болтовней? У этого героя не с психикой проблемы, а совершенные нелады с головой!

— Не нужно злиться на руководство, это стандартная процедура, где ты тут разглядел попытку свести счеты?! — не выдержав, заругался председатель Чэнь. — Вы с капитаном Бу отправились в деревню Фэнъюань за сбором улик, однако никакого протокола составлено не было. Строго говоря, вы отправились в самоволку! Так скажи мне наконец, кто ранил погибшего, лишив его возможности передвигаться?

У Юй сухо выплюнул:

— Я не помню.

— Как можно не помнить такую важную вещь?!

— Не помню и все.

— Хорошо, я скажу тебе, раз ты не помнишь! — ткнув в строну У Юя пальцем, он проорал: — На рукояти тесака отпечатки твои и Бу Чунхуа, поэтому теоретически вы оба подозреваетесь в злоупотреблении служебными полномочиями и превышении пределов необходимой самообороны! Ты понимаешь, что это тяжкий проступок при исполнении, повлекший за собой смерть человека вследствие насильственных действий?!

— Старина Чэнь! — начальник Сюй почувствовал, что ситуация стала какой-то неправильной.

— Если бы вы оба строго соблюдали протокол, то этого бы не случилось, а если уж накосячили, то обязаны отвечать на разумные требования и вопросы! Не нужно втирать мне это неорганизованное и недисциплинированное дерьмо! Не думай, что у тебя все прокатит из-за твоих прошлых заслуг, ты сегодня же все расскажешь, слышал меня, У Юй?!

"Слышал меня, У Юй?!"

Грудь У Юя тяжело вздымалась и опускалась, слова, которые готовы были у него вырваться, будто что-то блокировало. Острая боль пронзила его череп, спина уперлась в холодный металлический каркас кровати. Он подтянул к себе ногу, согнув в колене, а пять пальцев крепко сжимали простыню.

"Кто такой У Юй?" — думал он сквозь острую боль.

"Пока личный состав строго соблюдает предписанный руководством план действий, не будет никаких ошибок, а все случайности и несчастные случаи происходят по вине передовых..."

"Даже агент под прикрытием должен соблюдать законы и основные положения в работе сотрудников общественной безопасности, а иначе в чем будет разница между ним и преступником? В чем тогда смысл бороться с преступностью?"

"Всегда приходится идти на жертвы и делать выбор, будь он тяжелее горы Тайшань, или легкий, как перо…"

"С этого дня тебя зовут Се Цяньшань, понял? Запиши это себе на подкорке: Се, Цянь, Шань…"

Председатель Чэнь впал в ярость, начальник Сюй в панике кричал, пытаясь его остановить, а остальные в суматохе успокаивали... однако все эти слова будто утратили смысл, превратившись в монотонное дребезжание, которое, захлестнув со всех сторон, ледяным водоворотом унесло его обратно в темную и сырую тюремную камеру. Застывшая за долгие годы кровь в один миг вновь вскипела.

"Вот уж не ожидал, что легавая шестерка сможет здесь так долго скрываться. Се Цяньшань? Имя же наверняка тоже туфта, да?"

"Ты послал сигнал? Кому ты его отправил? Ты будешь говорить?!"

...

S.O.S.

Среди бесчисленных кошмаров, в которых переплеталась реальность и иллюзии, было только это сообщение, что ярко и обжигающее проступало, будто клеймо, впившееся в его внутренности и дочерна обуглившее его плоть и кровь...

Он отправил его. Он взывал о помощи.

Однако в то время он еще не знал, что придется ждать целых десять лет, прежде чем пара рук вытащит его из бушующего адского пламени. Не знал он и того, что после спасения к нему придут и скажут, что все это нарушает правила, что это против закона.

У Юй задыхался. Теперь он в самом деле не мог издать ни звука. Отдающая ржавчиной морская вода заполнила его грудную клетку, недостаток кислорода заставил внутренности скрутиться в тугой комок. Удивительным было то, что даже в таком состоянии он все еще мог ощущать исходившее от окружающих возмущение и различал хорошо знакомое обвинение, словно скрытое под пеленой в глубокой воде:

— Будучи офицером полиции, разве ты не обязан предоставить управлению правдивый доклад?!

— Ох, старина Чэнь, умоляю тебя, перестань болтать! Что можно сделать сейчас...

— Если ты отказываешься откровенно признать ошибки и рассказать управлению хотя бы полуправду, как можно верить, что ты не скрываешь собственные проступки?!

— Эй, какого черта? Если бы я знал, что ты начнешь раздувать из мухи слона, я бы вообще не взял тебя с собой...

— Кто угрожал погибшему ножом и принудил его выйти из толпы? Ты или Бу Чунхуа? Вас обоих ждет разбирательство! По всей строгости! По всей строгости!!!

— Разберись, — прогрохотало в барабанных перепонках У Юя, мышцы гортани охватил спазм. Он едва слышал собственный хриплый голос: — Это я порезал его, я держал его в заложниках. Что дальше?

— У Юй! — крикнул начальник Сюй.

— Этот человек напал на меня, и я его убил. К Бу Чунхуа это не имеет никакого отношения, так на каком основании вы разбираетесь с ним?

Председатель Чэнь был в такой ярости, что, казалось, изо всех отверстий у него вот-вот повалит дым:

— Вы посмотрите на него! Посмотрите на него! Не желает признавать своей ошибки!

— Какой ошибки? Ошибка в том, что я не стоял и не ждал, пока меня убьют? В том, что не умер с честью, чтобы вы получили себе звездочки на погоны? Или в том, что вообще вернулся?!

Звуки долетали до ушей У Юя словно сквозь толщу воды, происходящее перед ним беспрестанно шаталось, а земля раскачивалась влево-вправо, будто маятник.

Он не понимал, что это происходило из-за того, что он уже встал с больничной койки.

— Вот поэтому я и не верю вам, поэтому и нельзя верить таким лицемерным уродам, как вы!

У Юй часто задышал и крепко зажмурил глаза, а когда вновь открыл их, увидел под ногами серый бетонный пол и бледный свет, проникающий сквозь прутья железной решетки. Недалеко от стола для допросов стоял другой стол, на котором смутно различались таблички с обозначением представителей ведомств: "Муниципальное управление", "Провинциальный департамент", "Постоянный комитет", "Министерство общественной безопасности"... Однако он не мог четко слышать их, не мог понять, что они говорили, и почему-то не мог ясно видеть их лиц.

— Вам бы хотелось, чтобы я не возвращался, чтобы вы получали повышение за повышением, одно новое звание за другим. Чем комфортнее вам в ваших офисах, тем меньше вы считаете нас за людей, тем меньше вы цените наши ничтожные жизни! Только и знаете, что сыпать словами о законах, убеждениях и верности…

— У Юй! Отпусти! — Начальник Сюй и начальник Ши отчаянно пытались оторвать пальцы У Юя от воротника председателя Чэня, однако те сжимались с ужасающей силой. Лицо председателя уже было красным, он только и мог, что таращиться на У Юя широко открытыми глазами.

— Верность. — Взгляд У Юя сделался рассеянным и, казалось, не мог сфокусироваться. На губах появилась блуждающая улыбка, только вот пропитана она была ненавистью. — Ты хоть знаешь, как пишется слово "верность"?! Знаешь, как проверяется верность?! А сам-то ты соответствуешь понятию "быть верным"?

Дверь с грохотом распахнулась и заместитель У из политического управления выскочил наружу. Лицо его потемнело. Обратившись к сотрудникам в штатском, он распорядился:

— Господин Чэнь не может сейчас говорить. Этот парень не в себе, немедленно уведите его и изолируйте на ночь в одиночную камеру. Следите, чтобы он не наворотил дел...

— У Юй! — прорычал Сюй Цзусинь.

— Давайте, разберитесь со мной! Разве вы не хотели по всей строгости? Давайте!

У Юй едва не касался носа председателя Чэня. От резкой боли зрение его помутилось, бесчисленные красные прожилки в белках глаз мгновенно налились кровью переполнявшей мозг. К нему одновременно бросились несколько человек в штатском и принялись оттаскивать: кто-то держал его за пояс, другие хватали за руки. Во всеобщем хаосе рана от ожога на его левой руке вновь вскрылась, кровянистая жидкость насквозь пропитала повязку, а пальцы и все тело сотрясала яростная дрожь.

— Кха-кха-кха! — председатель Чэнь наконец смог вырваться. Он неистово кашлял, изо рта текла слюна. Он тыкал пальцем в У Юя, которого уже успели оттащить, но заговорить так и не мог.

Прозвучал прерывистый крик начальника Сюя:

— Полегче, осторожнее! Не навредите ему!

— На кровать! Прижмите его к кровати, прижмите к кровати!

— Старине Чэню плохо, принесите господину Чэню воды! Ну бегом, бегом!

— Посмотрим, как вы разберетесь со мной… — У Юя удерживало несколько человек. От резкой пульсирующей боли в мозгу он не мог встать. — Давайте, покажите, как вы разберетесь со мной… И лучше вам не оставлять меня в живых!

— Офицер У! — гневно воскликнул начальник управления Ши, обернулся и прорычал за дверь: — Врача! Врача! Медсестра, позовите врача! Быстрее!

Посреди царившего вокруг хаоса У Юй задыхался. Его живот и грудь резко вздымались, но у него получалось лишь вдыхать, а не выдыхать. В палату ворвался дежурный врач и несколько медсестер, повсюду слышался беспокойный топот и гул человеческих голосов. Начальники Сюй и Шу стояли в растерянности и с изумлением переглядывались.

"Мне вообще не следовало возвращаться" — подумал У Юй, закрывая глаза.

Он будто упал с обрыва в море. Сердце его отбивало тяжелые удары, а завывающий ветер уносил в небо единственную мысль: "Я не должен был возвращаться…"

Соленый пар витал в пустоте. Сзади вдруг обрушилась невесомость, за которой последовал глухой удар, отозвавшийся в ушах.

Его сознание медленно погружалось в темные глубины.

http://bllate.org/book/14291/1265667