Готовый перевод Breaking Through the Clouds 2: Swallow the Sea / Разрывая облака 2. Поглотить море [❤️]: Глава 34.

— ... — Бу Чунхуа и У Юй переглянулись, лица у обоих были мрачные.

— Они пришли не пожар тушить, — прошептал У Юй.

Бу Чунхуа едва уловимо кивнул:

— Они знают, что семейка Гао скрывает в своем доме. Возможно, еще больше они хотят заставить нас замолчать.

Толпа тихо переговаривалась, пока кто-то наконец не вылез вперед и грубо спросил:

— Кто вы такие? Зачем явились?

— Мы... — Бу Чунхуа сделал паузу, но затем мгновенно нашелся: — Мы приехали навестить родню!

Несколько мужчин в первом ряду одновременно прокричали:

— Кого навестить?

— Почему тут пожар?

— Мы родственники со стороны Сюн Цзиньчжи…

— Вранье! — вдруг кто-то выкрикнул из толпы. — Пастора забрали в мусарню, правительство прислало их к нам, чтобы вынюхивать!

Эти слова были подобны капле воды, упавшей на на сковородку, толпа в одно мгновение пришла в неистовство:

— Чиновничьи шкуры?

— Мусора?

— Они пришли за кем-то из нас?!

Атмосфера мгновенно накалилась. Бу Чунхуа слегка изменился в лице, его мозг быстро работал, но прежде чем он успел придумать убедительное объяснение, услышал, как кто-то позади пошатываясь мчался к ним:

— Подождите! Подождите!

Этим кем-то оказался участковый.

Он весь был покрыт копотью, его голова и лицо стали черными. Хромая на вывихнутую ногу, он продвигался вперед. Даже не взглянув на У Юя и Бу Чунхуа, он устремился прямо к мужчинам, что стояли во главе толпы. С сильным местным акцентом он проревел:

— Вы не поняли, хэ! Вы ничего не поняли! Они из уездного управления, приехали для поддержки нуждающихся, мать вашу...

— Что он говорит? — тихо спросил У Юй.

Бу Чунхуа немного понимал местный цзиньхайский диалект:

— Он сказал, что мы из правительства уезда приехали подтвердить смерть старшей дочки Гао и предоставить их семье выплаты в знак утешения. Демон, что поджег дом, все еще скрывается где-то недалеко, поэтому они должны рассредоточиться и искать его, не дать ему уйти.

Несколько пожилых мужчин, которых обругал участковый, очевидно, немного уступали под его давлением. Переглядываясь, они попятились на пару шагов — это заставило окружение немного расступиться, но как раз в этот критический момент снова раздался резкий выкрик и голос был все тот же:

— Они из правительства! Правительство Чжаоюаня приговорило наших братьев к смертной казни!* Они и есть демоны, что преследуют нас!

П.п.: Речь о все том же деле об убийстве в Макдональдсе, которое упоминалось в 27 главе.

Черт возьми, кто это кричит?!

Мысли в голове Бу Чунхуа метались, он бездумно заорал:

— Это ты! Это ты устроил поджог!

Однако прежде чем его фраза отзвучала, было уже слишком поздно. Слово "Чжаоюань" стало подобно фитилю в динамите. Упоминание дела об убийстве в Макдональдсе, где главных обвиняемых казнили, произвело эффект взрыва и привело чувства жителей в состояние обнаженного меча и натянутой тетивы самострела. Несколько стоявших впереди мужчин неистово закричали, оттолкнули участкового, который тщетно пытался их остановить, и кинулись с палками и кухонными ножами, громко декламируя Священное Писание.

Бу Чунхуа встал перед У Юем, пригнул голову, уклонившись от просвистевшего над ней объекта, выхватил у нападавшего деревянную палку и отбросил ее в сторону:

— Беги! Быстрее!

У Юй, казалось, колебался.

Бу Чунхуа грубо выплюнул:

— Чего ждешь? Шевелись!

Вокруг было слишком темно, слишком хаотично. За эти короткие полсекунды несколько человек пронеслось мимо Бу Чунхуа и устремилось к У Юю. Атаки палками и кирпичами были совершенно беспорядочны, но их становилось так много, что У Юю пришлось быстро уклоняться. Увидев открытие, он схватил мелькнувшую перед глазами руку с мачете и, пнув в грудь, отбросил селянина:

— Я и в одиночку оторвусь от них, оставь! Я задержу их, уходи сам!

— Ты...

У Юй рубанул тыльной стороной мачете по спине нападавшего, тот тут же рухнул, брызнула кровь. У Юй посмотрел на Бу Чунхуа:

— Скорее!

В тот же миг Бу Чунхуа прочел в его глазах истинное значение этих слов, которое тот пытался скрыть.

Поле боя, ощетинившееся штыками, безумная кровожадная толпа, кровавая баня... Для У Юя это родная стихия, он закален бесчисленными ситуациями, где ему приходилось оказываться на грани жизни и смерти и в одиночку с мечом прорывать окружение. Тут начальник для него лишь помеха.

Как только Бу Чунхуа отвернется, его нож обрушится на толпу не тыльной стороной, а лезвием.

— ...

Бу Чунхуа сделал выдох, наполненный привкусом ржавчины, и стиснул челюсти. Схватив за руку бросившегося на него с железным прутом селянина, он нанес тому мощный удар коленом в грудь, воздух пронзил хруст сломанных ребер. Он выхватил железный прут, с двух сторон послышались звуки ударов и истошные вопли пятившихся людей. Вслед за тем он быстро сделал два шага назад, встав спиной к спине к У Юю:

— Отдай мне нож!

Веки У Юя дрогнули.

— Дай мне нож! — приказным тоном выпил Бу Чунхуа.

Очевидно, что это был решающий момент, когда ситуация менялась молниеносно, но в голове У Юя в то же время промелькнуло множество мыслей: "Отдать тебе нож? А как же я?"

"Раз состав преступления еще не определен и они несудимы, вы, лидеры, ради своих принципов готовы пустить подчиненного на мясо?"

"Чжан Бомин делал так же? Чжан Бомин тоже говорил что-то подобное?"

Бу Чунхуа протянул руку и хлопнул У Юя по плечу:

— Живо!

У Юй бросил на Бу Чунхуа косой взгляд, глаза его холодно блеснули. На мгновение показалось, что он решился пойти ва-банк и мягко кинул ему мачете.

Лезвие жужжа крутанулось и опустилось в ладонь. Бу Чунхуа со шлепком поймал рукоять, а затем без лишних слов сделал быстрый рубящий удар.

— А!

Молодой человек, что только что замахнулся на У Юя ножом, испустил вопль ужаса. Удар пришелся по бедру, из раны брызнула кровь.

Капли отразили свет от огня и сами отразились сузившихся от изумления зрачках У Юя. На его глазах Бу Чунхуа прижал мачете к шее юноши, грубо и резко поднял заложника и яростно прорычал:

— Все назад! Сложите оружие и отойдите! Иначе я убью его!

Как только толпа, похожая на бешеную собаку, стихла, внезапно раздался старческий хриплый крик:

— Мой... Мой... Мой ребенок!

Ноги юноши были в крови, к шее приставлено острое лезвие. Дрожа и трясясь, преисполненный ужаса, он испустил жалобный вой и тут же обмочился. Кровь, смешанная с мочой, потекла по земле. В свете бушующего огня это отчетливо отражалось в глазах каждого. Несколько человек с налитыми кровью глазами вздрогнули и невольно попятились.

— ... — У Юй перестал задыхаться и хрипло спросил: — Разве не установлено, что полиции запрещено применять насильственные действия в отношении народа?..

Бу Чунхуа холодно ответил:

— У нас в отряде установлено, что жизни наших людей так же важны, как и остальных. Другого не слышал.

— Отпусти моего ребенка! Быстро отпусти его! — крик старухи почти перекрыл треск пламени. У тех, кто это слышал, волосы встали дыбом, несколько особо трусливых опустили руки, ножи и железные палки с лязгом упали на землю. Сцена внезапно замерла.

Бу Чунхуа подал знак глазами:

— Быстро уходим!

У Юй и Бу Чунхуа прикрывали друг друга: один обшаривал взглядом окрестности, другой с ножом удерживал заложника. Наконец они медленно минули развилку, где находился дом Гао Вэя, и ступили на дорогу, по которой пришли. К этому моменту было уже совсем темно, а видимость составляла не более двух-трех метров. С этого расстояния уже нельзя было понять, видишь ты человека или призрака. Кроны деревьев покачивались на откосах по обе стороны дороги, словно призрачные когти, скрытые во тьме, издавая резкие скрипучие звуки.

Члены секты продвигались со стороны горящего дома, неуклонно окружая их, по толпе непрерывно разносились слова из Священного Писания:

— Мы должны верить, что Христос спасет людей своих, Судный день близок, а преследующие нас — нечисть и демоны...

— Вы все демоны, бесы неверующие… — юноша волочил раненую ногу и дрожа бормотал: — Мы должны отбросить смертную оболочку и помолиться Святому Духу, не будем бояться угнетения и пыток, и после смерти мы обязательно попадем в Рай…

У Юй переложил подобранный с земли железный прут из левой руки в правую. Прикусив окурок, он негромко проговорил:

— Ты всю жизнь прожил дерьме, не думал в школу походить и книжки почитать? Думаешь, вера в Бога тебе поможет?

Лицо юноши перекосило, он прорычал:

— Мы читаем мысли Божьи! Речи Божьи! Разве вы, демоны неверующие, можете понять?!

— Это мысли и речи Божьи научили вас убивать, поджигать и практиковать "духовное ложе"?

— Так мы соединяемся душами! Это дар от всего сердца! Это долг наших сестер! Мы...

— Вас этому научил тот по фамилии Ба? — прервал его Бу Чунхуа.

У Юй так распалил юношу, что тот не мог умолкнуть, эмоции его бушевали:

— Заткнись! Ты не достоин произносить имя учителя! Вы все — падший красный дракон,* вы будете повержены! Повержены!

П.п.: Большой красный дракон — воплощение Сатаны, олицетворением которого для верующих Церкви Всемогущего Бога стала Коммунистическая партия Китая.

Учитель Ба.

Бу Чунхуа повернул голову и обменялся взглядом с прикрывающим его со спины У Юем. В глазах обоих проступило тяжелое выражение — имя этого духа вновь показалось из-за кровавого занавеса.

Что именно он делает? Он скрывается в этой деревне?

— ... — шестеренки в голове Бу Чунхуа завертелись очень быстро, он внезапно усмехнулся: — Мы уже схватили учителя Ба. Разве ты не в курсе?

Тело юноши замерло:

— Что?

— Это учитель Ба отправил нас сюда. Иначе как бы полиция нашла вас?

— Невозможно, ты лжешь... — дрожа пробормотал юноша и тут же, будто его прошило током, в безумии проревел: — Не может быть, учитель слышит голос Большого красного дракона, его не могли схватить! Ты лжешь мне!

Вдалеке вспыхнуло красно-синее зарево на горной дороге, и ночное небо пронзил вой сирен.

Подкрепление почти тут!

— Что это за шум?

— Это полиция?

Люди в толпе начали крутить головами, ища источник звука, панические разговоры становились все громче и громче, постепенно сливаясь в сплошной гул:

— Копы хотят схватить нас?!

— Это бюро общественной безопасности!

— Большой красный дракон! Это демоны Большого красного дракона!..

— Нас хотят отправить на смертную казнь! — закричал кто-то в панике. — Если демоны поймают, то казнят!

"Если демоны поймают, то казнят!" — эта фраза была подобна топору, упавшему с неба, что обрубил толпе путь к отступлению. Крайняя степень страха тут же превратился в высшую степень отчаяния и неистовства. В этот момент лицо Бу Чунхуа по-настоящему изменилось, он принял моментальное решение и резко закричал:

— Сложите оружие и бегите! Полиция не тронет вас! Бегите!

— Спасите! Спасите! — юноша бешено подпрыгивал, как рыба, выброшенная на берег, не обращая внимания на лезвие, что уже оставило порез на его теле и несколько раз едва не задело сонную артерию. — Они здесь, чтобы преследовать нас! Спасите!..

Бу Чунхуа крепко зажал ему рот:

— Не дергайся!

Бу Чунхуа много лет занимался оперативной работой и проходил физическую подготовку, поэтому сила в его руках была нешуточной. Когда ему зажали рот, молодой человек вытаращил глаза, но не мог издать ни звука, только вслепую размахивая руками и ногами.

— Капитан, — выдохнул У Юй.

Одно это короткое слово заставило Бу Чунхуа кое-что понять. Он оттолкнул юношу:

— Проваливай немедленно!

В отличие от У Юя Бу Чунхуа никогда не оказывался перед бунтующей толпой, его реакцию уже можно было назвать молниеносной, но он все равно опоздал. В темноте никто не смог разглядеть, что он только что сделал с заложником, и в те две секунды, на которые юноша замолк, неподалеку вновь раздался тот резкий злобный крик:

— Он убил ребенка! Немыслимо!

— Коп убил ребенка!

Сумятица внезапно затихла на полсекунды, а затем вспыхнула вновь:

— Полиция убила человека! Копы убивают людей!

— Мой ребенок, а-а-а! Вы поплатитесь за это!

— Не нужно сидеть и ждать участи! Бейтесь с демонами насмерть!

Если первый выкрик того человека был подобен капле воды, упавшей на сковородку, то теперь эта сковорода взорвалась. Все визжали, вопили, миллионы масляных капель взвились в небеса беспорядочными брызгами, а панические крики юноши даже не достигали людских ушей.

— Возвращаемся к машине, — Бу Чунхуа сделал полшага назад, понимая, что дело приобрело совсем дурной оборот, и вдруг вскинул руку, бросая тесак У Юю. — Лови! Возвращайся в машину! Быстро!!!

Едва отзвучали эти слова, как разъяренная толпа хлынула на них и накрыла, словно волна.

Красные и синие полицейские мигалки были уже совсем близко, сирены сотрясли всю деревню, "бах-бах-бах" — раздавалось безостановочной чередой. Полицейские машины включили дальний свет, и внезапно вся грунтовая дорога осветилась, как днем.

— Здесь, здесь! Сюда! — участковый вывалился из полицейской машины и, бессвязно крича, указывал направление. — Прекратить! Полиция тут! Прекращайте, мать вашу!

— Ни с места!

— Руки вверх!

— Полиция!

Взмыв в воздух, У Юй сбил с ног впавшего в неистовство старика, после чего колени его приземлились на плечи другого человека, спина выгнулась назад дугой, а лом просвистел у кончика носа. Он действовал как бесшумный призрак: куда бы он ни направился, никто не мог остановить его. В следующую секунду он скатился с плеч мужчины, приземлился и нанес тяжелый удар, раздался треск — в лодыжке противника была сломана кость.

— Убейте его! Убейте его! — в пылу хаоса пара старческих рук схватила край одежды У Юя. Старуха уставилась на него парой красных глаз. — Они убили моего ребенка! Убейте его!

Бу Чунхуа бросился к старухе и, не имея особо выбора, грубо ее отшвырнул. В этот короткий миг их путь к отступлению был полностью перекрыт, жители деревни с налитыми кровью глазами хлынули на них, подобно рою саранчи.

Бесчисленные дубинки и ломы обрушились на их головы, отражаясь в глазах У Юя.

В следующее мгновение его повалил Бу Чунхуа. Голова У Юя, лицо и все тело оказались под ним погребены.

Бах!

Бу Чунхуа закрыл глаза У Юя ладонью, а другую положил между его затылком и землей, плотно прижав голову к шее. В ушах он слышал только глухие звуки ударов о собственные кости и органы.

От острой боли он даже не успел почувствовать, куда его ранили. Его внутренности одновременно сжались, и из горла хлынула кровь.

Казалось, время застыло и тянулось бесконечно долго. Горячая кровь потекла по вискам У Юя к затылку. В одно мгновение она превратилась в магму, что плавила кожу и плоть, прожигая каждый цунь насквозь промерзших костей и безмолвную душу во тьме.

— Капитан Бу, — выдохнул У Юй, а затем, уже не сдерживаясь, яростно прокричал: — Бу Чунхуа!

Бах!

Бах! Бах!

Звуки выстрелов пронзили ночное небо, отдаваясь ужасающим эхом, и все буйство одновременно затихло.

— Не двигаться! Или будем стрелять! — указательный палец начальника местного бюро общественной безопасности лежал на спусковом крючке, а его рев раздирал барабанные перепонки: — Всем разойтись! Полиция!

http://bllate.org/book/14291/1265665