Готовый перевод Breaking Through the Clouds 2: Swallow the Sea / Разрывая облака 2. Поглотить море [❤️]: Глава 30.

Уже минуло десять часов вечера, но на ночном рынке в центре Нинхэ все еще было многолюдно. По проспектам и переулкам разносился запах шашлыка, холодной лапши, цыпленка бобо* и раков, а неоновые огни ночных клубов KTV сияли один ярче другого.

П.п.: цыпленок бобо — отварные кусочки курицы на бамбуковых шпажках с острыми приправами.

Откупоренная открывашкой крышка бутылки со стуком упала в мусорное ведро под прилавком. Бу Чунхуа махнул рукой, давая понять, что сдачи не надо, и вышел из магазина.

— Красавчик!

— Эй, красавчик, поиграем?

— Скидка 10% на напитки в KTV! Сделайте заказ на 1000 юаней и больше, и 500 из них вы получите обратно!

...

Ветер толчками разносил по проспекту ароматы изобилия, то тут, то там на глаза попадались парочки. Бу Чунхуа сунул руку в карман, и одарил ледяным взглядом одетых в чонсам* барышень, торгующих алкоголем. Достигнув перекрестка, он окинул взором улицу: повсюду под навесом у закусочных сидели веселые компании. Отыскав свободное место, он присел.

П.п.: чонсам — облегающее длинное женское платье со стоячим воротником и короткими рукавами.

— Две порции цыпленка бобо, одну тарелку холодной лапши, не сильно острой, порцию вегетарианской саньсы* в масле чили... м-м... — хозяйка принимала заказ, вместе с тем бросая на него кокетливые взгляды. — Такой красавчик и без девушки?

П.п.: саньсы — блюдо, порезанное соломкой, это может быть мясо или овощи.

Бу Чунхуа было слишком лень ей отвечать:

— Холодную лапшу и саньсы с собой.

Взгляд хозяйки тут же стал понимающим:

— А, так девушка дома ждет… хорошо!

С этими словами, окутанная ароматом шашлыка, она исчезла, как порыв ветра.

Нинхэ был уездным городом, однако ночная жизнь здесь в активности ничуть не уступала Цзиньхаю. Бу Чунхуа просто продолжал сидеть на своем месте. Мимо группами проходили девушки, бросали на него взгляды, оценивающе осматривали этого молодого мужчину, будто бы рядом никого не было, а затем, хихикая и перешучиваясь, уходили.

Если бы здесь сидел У Юй, девушки наверняка подошли бы и заговорили с ним. У него правда был уникальный характер. Он расслаблен, куда бы ни пошел, способен слиться с окружением, и люди с ним не чувствуют себя скованно.

Бу Чунхуа не мог понять, что это за ощущение. Он тяжело сглотнул и посмотрел на неоновые огни, мерцающие вдалеке. Спустя долгое время другое, еще более гнетущее и тяжелое чувство охватило его сердце.

Неважно, сколько людей готовы были бы проявить инициативу — никто не смог бы завязать с ним разговор.

Для У Юя эти молодые, энергичные, яркие и красивые девушки, которые не торговали людьми, не перевозили наркотики, не занимались проституцией, не курили травку и даже ни разу не пускали дым в подпольном казино где-нибудь на границе, были цветами, выросшими в другом мире. В мире под названием "настоящее общество". Мягкое прикосновение пугало его, а свежий аромат заставлял сопротивляться. Стоило только "настоящему обществу" чуть глубже проникнуть в его личное пространство, его закаленная кровью, огнем и железом кожа не выдерживала, и ему не терпелось уйти, спрятаться в свою темную и холодную, но такую привычную скорлупу.

Теперь же ему остался мир только внутри этой скорлупы, даже порно не поменялось за последние несколько лет и уже не способно хоть немного взволновать его и возбудить.

Такая ужасающая психологическая инерция, как пруд со стоячей водой.

"Все должно быть не так", — подумал Бу Чунхуа.

Он должен был вернуться прославленным героем, окруженным почестями, цветами и аплодисментами. Героем, которым восхищаются, к которому тянутся люди. Он все еще очень молод и виден, он быстро бы продвигался по службе. Возможно, через несколько лет он достиг бы того же уровня, что и Бу Чунхуа или даже выше. Он бы завоевал расположение многих людей в системе, успешно женился бы на красивой женщине со связями, и прожил бы спокойную и счастливую жизнь.

Если люди, потратившие свою молодость и страсть, вернулись из ада, но в результате обречены на такое существование, каковы же были жертвы тех, кто умер, защищая их?

Бу Чунхуа закрыл глаза, сильно ущипнул себя за переносицу и усилием подавил поднявшееся в душе раздражение, непонятно откуда взявшееся. В этот момент под другим навесом, что располагался в нескольких метрах от его, с грохотом упал на землю поднос с пластиковой посудой. Тут же вслед за этим последовал резкий звук отодвигаемых столов и стульев.

— Дамочка, к тебе тут по-хорошему, а ты наглеешь!

— Что вы делаете?!

— А! А-а!

— Кричите! Можете кричать до хрипоты! — несколько рослых мужчин, очевидно, перебрали с выпивкой, схватили двух девушек, работающих в пивной, и не давали им уйти. — Если взяла деньги, то будь, сука, добра, принеси выпить!

— Мы не брали ваши деньги! Помогите!

— Держите! Держите!

— Отпусти меня! А-а-а, на помощь!

Мужчина в майке, с нефритовым кулоном на большой золотой цепочке, выхватил у девушки поясной кошелек и бросил его своему дружку в драных джинсах, не менее обвешанного золотом:

— Кричи! Ну?! Кричи давай, кричи!

— Помогите! Грабят! Грабят!..

Кто-то за соседним столиком в нерешительности встал, однако тут же раздался оглушительный дребезг — мужчина с золотой цепочкой у всех на глазах свирепо разнес несколько пивных бутылок!

Бу Чунхуа крикнул:

— А ну, стоять!

Мужчина с золотой цепочкой пьяно вытаращил глаза, смутно различив, что перед ним стоял какой-то долговязый неоперившийся пацан. Схватив горлышко разбитой бутылки, он проревел:

— Кто это тут, сука, лезет не в свое дело?! А?! Кто, блядь, лезет?!

Затем он в ярости пнул пластиковый стул в направлении соседнего столика.

— А-а!

В одно мгновение весь стол вместе с находящимися на нем мисками, палочками, супом, был опрокинут на землю. Несколько студентов за соседним столом вскочили и с визгом попятились. Опершись рукой о железные перила, разделявшие две закусочные, Бу Чунхуа перемахнул через них, после чего сделал шаг вперед и схватил мужчину с цепочкой за руку:

— Ни с места! Полиция!

Несколько пьяниц на мгновение остолбенели, а потом глумливо заулыбались:

— Кто ты? Полиция?

— Совсем долбоеб?

— Тупой ублюдок, все копы — мои братки…

Пьяный мужчина дернул за воротник этого "неоперившегося долбоеба" и оттолкнул. Брови Бу Чунхуа дернулись. В следующую секунду мужчина с золотой цепочкой вдруг ощутил небывалую легкость под ногами, все тело его воспарило в воздух. Оказавшийся в захвате Бу Чунхуа, он был переброшен через плечо, и, подобно луковице, вошедшей в землю, рухнул вниз головой, сметая собой тут же развалившийся стол.

Бабах!

Мужчина с цепочкой мгновенно оказался погребен под обломками стола, мисками, палочками для еды и ящиками из-под пива. Вокруг на мгновение воцарилась тишина, а вслед за этим раздался одновременный рев его братков:

— Ты че сделал?

— Я тебя урою нахер!

У Бу Чунхуа не было с собой полицейского удостоверения. В действительности вырвавшееся у него заявление о роде своей деятельности являлось лишь церемониалом и профессиональной привычкой. Фактически же ранее он уже сделал необходимый звонок и поэтому был готов к происходящему. Он схватил перепуганную девушку и вытолкнул ее из толпы, а затем поднял невскрытую бутылку. С оглушительным дребезгом та разбилась о спинку стула, пенящееся пиво разлилось по земле.

Краем глаза Бу Чунхуа окинул собравшихся:

— Полиция! Всем посторониться!

Толпа завизжала и попятилась, тот тут, то там люди дрожащими пальцами набирали 110. Неизвестно, был ли виной выпитый алкоголь, или мужчины просто чувствовали себя вольготно с солидной поддержкой за спиной, но они без страха набросились на противника. Бу Чунхуа уклонился от летевшего в его сторону пластикового стула, затем пнул в живот и отшвырнул ногой рыжего мужчину, который бросился на него среди первых. Краем глаза он увидел, как кто-то замахнулся мачете. Без лишних слов он взмахнул бутылкой, и та вдребезги разбилась о локоть нападавшего.

Осколки стекла распороли плоть, кровь брызнула фонтаном, мачете с грохотом упало на землю, а нападавший заорал и покатился по земле, сжимая кровоточащую руку. Бу Чунхуа схватил его за шиворот и беспощадно выбросил из окружения, затем вдруг повалил стол, заставленный свежеприготовленным шашлыком, повсюду разлетелись шампуры.

— Ебал я тебя! Ты, сука, думаешь, что охуенный такой?! — мужчина с золотой цепочкой наконец выбрался из-под обломков, лицо его и голова были в крови. — Ты сегодня сдохнешь!

Бу Чунхуа повернул к нему голову. В своей руке он все еще сжимал залитое кровью горлышко бутылки, его волосы были растрепаны, в холодных глазах едва заметно искрилась больше ничем не сдерживаемая ярость.

— Вперед, — язвительно насмехаясь прошептал он. — Посмотрим, кто кого тут будет ебать.

Мужчина с цепочкой рванул в сторону, чтобы схватить лежащее на земле мачете. Бу Чунхуа выбросил руку вперед, окровавленная бутылка закружилась в воздухе, и тяжелый удар в голову сбил мужчину, он завалился на землю, изо рта и носа хлынула кровь. Рыжий, которого до этого пнули в солнечное сплетение и отшвырнули, держась за грудь, яростно закричал, будто в безумии, и ударил Бу Чунхуа по спине, скамейка, которой он замахнулся, мгновенно развалилась на части. Бу Чунхуа и глазом не моргнул. Он схватил рыжего за воротник и протащил его несколько шагов к столбу. Бум! Бум! Бум! Голова противника встретила безжалостные удары о цементный столб.

— А-а-а!

Голова рыжего была разбита и вся покрыта кровью, он продолжал вопить, но не мог вырваться из железной хватки. Он мог только кричать изо всех сил на своих подельников, брызжа кровавой пеной. В стороне несколько несовершеннолетних гопников были напуганы. Двое или трое в нерешительности хотели отступить, но вдруг услышали, как рыжий в бешенстве выкрикивал их имена:

— Попробуйте только сбежать, маленькие ублюдки, вы у меня потом будете ходить и озираться! Вы у меня в страну ебанатию...

Шпана была настолько потрясена, что лишь испуганно кричала:

— Нет, мы не можем убежать! Надо спасти старшего!

— Иди, быстро позови кого-нибудь!

— Скорее!

Зрачки Бу Чунхуа сузились, и тайная сдерживаемая ярость в сердце мгновенно нашла выход: он схватил рыжего за затылок, нагнул и нанес мощный удар коленом под дых. Эти сотни килограммов, вложенные в свирепый удар, ничем не отличались от автомобиля, врезавшегося в грудину на полной скорости. Рыжего стало безумно рвать, он едва не выплюнул свои легкие.

— Убейте этого пидора! Валите его! — орал мужчина в драных джинсах, держась за голову, все его лицо было залито кровью. — Вы молокососы! Ссытесь убить?! Вперед!

Шпана в неистовом крике кинулась в бой. Моментально Бу Чунхуа пригнул голову, уклоняясь от налетевшего порыва воздуха. Бум! От тяжелого удара о цементный столб стальная труба согнулась. Если бы такой удар пришелся человеку по голове, то мгновенно бы убил его, однако малолетний ублюдок с красными от жажды крови глазами все так же держал в руках погнутую трубу, не намереваясь на этом останавливаться, и вновь замахнулся. Голыми руками выхватив трубу, Бу Чунхуа быстрым движением нанес удар, сломав ему запястье.

— А-а-а-а-а! — гопник взвыл и упал на колени. В тот же миг к нему бросились двое и вытащили из эпицентра драки. Одной рукой подняв рыжего, Бу Чунхуа бросил его как мешок с песком, сбив с ног одного нападавшего, а глухой удар стальной трубой поставил на колени другого. В этот миг вдруг на другом конце улицы взвыла сирена. Полиция тут!

Бу Чунхуа лишь краем глаза бросил взгляд в ту сторону, и в эту сотую долю секунды гопник поднял мачете с земли и с воплем бросился к нему.

Бу Чунхуа затылком почувствовал сильный ветер. Его многолетний опыт работы на передовой отчетливо дал ему понять, что он не сможет уклониться. Злой огонь вспыхнул в его сердце. Подняв локоть, он собирался перехватить руку противника...

В тот момент, когда лезвие уже опускалось, рука нападавшего вдруг онемела, а кисть ослабла.

Кланг!

Мачете упало на землю, подпрыгнуло, и было подкинуто чьей-то ногой. Рукоятка вращающимся снарядом со шлепком приземлилась в руку У Юя. Одно быстрое движение — и тупая сторона лезвия свирепо рубанула гопника по затылку.

Перед глазами у него тут же потемнело, он рухнул не успев и охнуть.

Слегка отдышавшись, Бу Чунхуа опустил руку и посмотрел на У Юя.

Издалека стремительно приближались огни полицейских машин, мелькая по его спине и очерчивая силуэт. В этот момент окружавшие Бу Чунхуа вой сирен, рев, хаотичная толкотня, шаги и истерические крики — все это быстро отступило, подобно приливу, превратившись в тишину и небытие. Бу Чунхуа слышал, как его сильно бьющееся сердце постепенно замедляется, становится легче, успокоенное странной и невидимой силой. Все необъяснимое раздражение и тревога исчезли без следа.

— Неслабая у тебя прогулка, капитан.

В глазах Бу Чунхуа промелькнула едва заметная улыбка:

— И давно ты наблюдаешь за этим спектаклем?

У Юй бросил мачете. То со звоном упало на землю, а он насмешливо сказал:

— Я думал, что смогу полюбоваться, как вы один с героическим видом уложите их всех.

— Никому не двигайся! Стоять!

— Руки вверх!

Полицейские выскочили из своих машин, принявшись разгонять толпу одновременно пробираясь внутрь. Они вытащили что-то гнусавящего мужчину с золотой цепочкой из обломков, разметавшихся по земле, присмотрелись и просто опешили. Они быстро задали ему несколько вопросов, а затем подозвали вспомогательного полицейского, велев забрать его.

— Это все тот пидор, это он начал драку! — мужчина в драных джинсах, держась за голову, грязно выругался. — Этот сукин сын еще пиздел, что сам коп, я потом убью его на хер…

Полицейский дал несколько указаний, после чего взял полицейскую дубинку и указал на Бу Чунхуа:

— Ты! Подойди!

— Ты...

— Прибереги, блядь, свою брехню. Из какого подразделения? У кого в подчинении? Иди сюда!

Полицейский уже собирался подойти и вытащить его, но прежде чем его рука коснулась Бу Чунхуа, на ее пути возник У Юй:

— Постойте, постойте!

Затем он достал что-то из кармана, развернул и серьезно сказал:

— Капитан, я принес ваше удостоверение, вы оставили его в гостинице.

— ... — Бу Чунхуа.

Внутри бумажника находился документ с фото Бу Чунхуа, его именем, написанным тремя крупными иероглифами, над ним — золотой герб Китайской Народной Республики, а ниже значилось: "Бюро общественной безопасности отделения Наньчэн города Цзиньхая". Увидев это, полицейский на мгновение остолбенел, на его лице невольно проступило изумление:

— О, так… ты, братишка, и правда из наших? Это дело...

Потеряв терпение, Бу Чунхуа перебил его:

— Я тебе не братишка.

У Юй, как послушный лакей, быстро вынул из бумажника удостоверение и перевернул его обратной стороной: "Имя: Бу Чунхуа. Пол: мужской. Должность и место службы: начальник отдела уголовного розыска. Звание: инспектор третьего ранга".

Бу Чунхуа бросил свое удостоверение полицейскому, который, путаясь в руках и ногах, таки поймал его, и холодно сказал:

— Сделайте снимок и отправьте его человеку по фамилии Ван из бюро общественной безопасности вашего округа, пускай лично сопроводит задержанных в Цзиньхай. Если в течение 48 часов никто не явится, то пусть готовится сидеть на своей должности до самой пенсии.

— В-в-вы, я, это…

Бу Чунхуа похлопал У Юя по плечу и сказал:

— Пошли перекусим перед сном.

Даже посетители соседней закусочной почти разбежались, а хозяйка в страхе пряталась за навесом, выглядывая и опасливо озираясь. На пластиковом столе стоял еще не тронутый цыпленок бобо, упакованные холодная лапша и саньсы. У Юй взял пару чистых палочек и сказал:

— Все такое острое. Начальник, закажи еще две бутылочки пива.

— Какое пиво в такой час? Завтра еще расследование вести, не будем пить.

У Юй указал палочками:

— А ты что пьешь? Оздоровительный травяной чай?

Бу Чунхуа развернул стоявшую перед ним темно-зеленую стеклянную бутылку, открыв большой логотип 7-Up:

— Будешь? Напополам.

— ...

У Юй рассмеялся и действительно взял бумажные стаканчики и налил газировку поровну, даже проигнорировав то, что та уже выдохлась. Он съел вегетарианские саньсы из одноразового контейнера и заказал немного сушеных морских водорослей, вегетарианскую курицу и сушеный полосками бобовый сыр. Бу Чунхуа сидел напротив него и сжимал палочками холодную лапшу. Подняв глаза, он увидел на У Юе плохо сидящую стариковскую майку, а когда тот во время еды наклонял голову, его шея изгибалась дугой, и даже крошечные волоски на ушной раковине были отчетливо видны в тусклом свете отдаленной закусочной. Одну свою ногу он согнул в колене и подобрал под себя — в этой расслабленной позе он особенно походил на подростка. Носок его гостиничных тапочек шаркал по земле, болтаясь на ночном ветерке в такт движениям приема пищи.

"С виду… он действительно весьма доволен", — вдруг пришла мысль Бу Чунхуа.

Будучи скрытым среди всех живых созданий в тусклых огнях, среди мангалов ночного рынка, тесного транспорта и оживленного людского моря, ему больше не нужно было притворяться перед Линь Чжэном и его подручными, не нужно опасаться изучающего наблюдения своей охраны, не нужно сдерживать себя и послушно во всем соглашаться, не нужно переживать, что окажется под прицелом чьего-то пристального, следящего взгляда.

Вдалеке толпа уже разошлась, братков затолкали в машины, в какой-то из них полицейские взволнованно звонили руководству. У Юй брал арахис с блюдечка и часто оборачивался взглянуть. Похоже, ему было интересно.

— У Юй?..

— М?

Бу Чунхуа смотрел на него и испытывал острое желание спросить: "Тебе хоть немного нравится твоя нынешняя жизнь?" Однако вместо этого он вдруг услышал собственный голос:

— Тебе… когда-нибудь хотелось добиться повышения по службе? Думал выдвинуть свою кандидатуру?

— На место руководителя? — У Юй бросил на него удивленный взгляд.

Бу Чунхуа все так же пристально смотрел на него и кивнул.

— Забудь, я не из того теста. К тому же разве руководителю не нужно контактировать с кучей людей? — У Юй сделал паузу, еще раз посмотрел на Бу Чунхуа и самоуничижительно рассмеялся. — Я имею дело только с тобой и уже сыт по горло.

Бу Чунхуа долго и молча смотрел на него.

Так тоже хорошо.

Он может прятаться в своей скорлупе, время от времени высовывая голову, чтобы глотнуть свежего воздуха и посмотреть на этот причудливый чужой мир. Пока кто-то будет достаточно терпелив, чтобы находиться рядом, сторожа вход и ожидая, когда он высунет голову из своей пещеры, он не будет чувствовать себя одиноким и оторванным от мира.

— Почему ты смеешься?

Бу Чунхуа бесцветно ответил:

— Я не смеюсь.

У Юй выглядел недоверчивым:

— Насмехаешься надо мной, да?

— Ты ошибаешься.

— ...

У Юй приподнял бровь, долго и оценивающе смотрел, а затем указал на него палочками и, кивнув, вынес решение:

— Не покажу тебе тот фильм!

Бу Чунхуа забранился:

— Да я и не хотел!

...

Ночной рынок мало-помалу вновь оживал: опрокинутые столы и стулья были подняты, на гриле вновь зашипели бараньи шашлыки, поднималась белая дымка, накрывая далекий процветающий ночной пейзаж и сменяющие цвета светофоры.

Неожиданно у Бу Чунхуа зазвонил телефон. Это был Ляо Ган.

— Алло, капитан Бу? Жена Ли Хунси, Цзо Цю, вернулась из Гонконга, сейчас в бюро идет ее допрос. У нас появилась серьезная зацепка!

Бу Чунхуа и У Юй посмотрел друг на друга.

— Она узнала "учителя Ба" по наброску портрета друга подозреваемого Гао Баокана, — в голосе Ляо Гана, звучавшем из трубки, слышалось с трудом скрываемое возбуждение. — Она сказала, что видела этого человека!

_____________________

Переводчику есть что сказать

В комментариях к маньхуа многие удивлялись, мол, что это, в полиции учат розочки делать? Теперь же в этой главе стало понятно, что капитан просто сошел с рельсов. Хуа-Хуа такой свирепый :)

http://bllate.org/book/14291/1265661