Готовый перевод Breaking Through the Clouds 2: Swallow the Sea / Разрывая облака 2. Поглотить море [❤️]: Глава 25.

— Выкуси, говнюк! Так его! — Чжан Сяоли ударил кулаком по своей открытой ладони и возбужденно заговорил: — Теперь не уйдет!

Все, кто находился за односторонним стеклом мгновенно воодушевились, полицейские, томившиеся несколько дней, сияли от радости, всю их усталость в одно мгновение как рукой сняло. Тем не менее ненароком обернувшись, Чжан Сяоли заметил молчаливого У Юя, тихо сидевшего в углу. На лице его читались спокойствие и задумчивость.

— Братишка У? — Чжан Сяоли невольно окликнул его.

— ... — У Юй слегка покачал головой, так ничего и не сказав.

— Ну что, теперь давай поговорим, — секретарь освободил место для Бу Чунхуа. Тот сел и небрежно закатал рукава рубашки. — Каково это, впервые стать отцом, господин Ли?

Если только что перед Мэн Чжао лицо Ли Хунси имело синеватый оттенок, то теперь оно стало серым, как у мертвеца. Его волосы пропитались холодным потом и прилипли ко лбу, глаза, похожие на две черные пластмассовые бусины, налились кровью, и хотя он и рта не мог открыть, зубы беспрестанно стучали.

— Я... — процедил он сквозь зубы. — Я...

— Когда ты с ней познакомился?

Ли Хунси в упор смотрел на Бу Чунхуа и нервно почесывал шрам между большим и указательным пальцем на левой руке, все его тело ощутимо дрожало, да так сильно, что наручники звенели. Поскольку он совершенно утратил дар речи, Бу Чунхуа махнул рукой секретарю, чтобы тот подал воды. Затем он встал, опустил стакан перед лицом Ли Хунси и заглянул ему в глаза, которые совершенно не походили на глаза живого человека.

— Давай будем откровенными, Ли Хунси. Ты достаточно образован, и должен понимать, что не уйдешь от ответственности. Одно дело — добровольное сотрудничество, и совсем другое — категоричное отрицание фактов, представленных в официальном документе. Ты же не хочешь еще больше испортить себе жизнь, верно?

— ... — Ли Хунси дрожал, беря стакан с водой, его пальцы так сильно сжали пластик, что часть ее он выплеснул на себя. Резко вздрогнув от холода, он в один миг очнулся.

— Ладно... ладно, — сбивчиво пробормотал он. — Я скажу, я скажу, я все расскажу, я не хотел убивать ее, я не хотел убивать ее, я не...

— Ты не хотел убивать ее? — повторил его слова Бу Чунхуа.

— Да, да, — Ли Хунси ухватился за соломинку надежды. — Она шантажировала меня, это она шантажировала меня!

Шантажировала...

В головах у всех пронеслись слова Лю Ли, произнесенные в наркотическом бреду: "Только эта идиотка Гао Лин не понимала реалий и все воображала, что у нее есть какое-то "крупное дельце". Думала, что провернет его и тут же разбогатеет..."

Трудно было скрыть неприятие, что появилось в глазах у каждого. Так вот что это за "крупное дельце".

Как же так вышло, что эта девочка, едва начавшая свой жизненный путь, вдруг забеременела? Как вышло, что она вдруг стала грезить о богатстве? И как, черт возьми, она оказалась забита насмерть камнем в сыром и темном сливе водосброса?

Однако в светло-карих глазах Бу Чунхуа совершенно отсутствовали эмоции, он с равнодушием смотрел на искаженное лицо напротив. Вид его безупречного спокойствия не позволял постичь всю глубину происходящего. Только спустя долгое время он наконец вновь сел на стул, пристально смотря на подозреваемого, который едва не разваливался перед ним, и выплюнул одно слово:

— Говори.

— Мы познакомились в спа-сити, — Ли Хунси тяжело сглотнул кровавую слюну, начав этой фразой свой рассказ. — Она сказала, что родом из уезда Цзяжуй под Цзиньхаем. Я бывал там в командировке, поэтому у нас появилось несколько общих тем для разговора. Так мы и завязали знакомство. Это было, наверное, четыре-пять... или шесть месяцев назад. Я несколько раз снимал ее, черт меня попутал... но вскоре после этого она исчезла. Я не принял это близко к сердцу, сестрички вроде нее постоянно то приходят, то уходят. Только я и представить себе не мог, что... где-то месяц назад или около того она вдруг свяжется со мной и скажет, что беременна, и что ребенок точно мой...

— Как она связалась с тобой? — спросил Бу Чунхуа.

— Она... она поджидала у моего дома.

— Она сказала, что ребенок твой, и ты сразу поверил?

— Я не мог рискнуть и не поверить ей, у меня не было выбора, — Ли Хунси тяжело сглотнул, кадык его скользнул вверх-вниз, а затем он хрипло произнес: — У меня есть работа, семья, и даже если ребенок не мой, этот ушат с помоями все равно уже вылился на меня. Если кто-нибудь узнает, как мне людям в глаза смотреть? Поэтому я и не рискнул игнорировать ее, мне нужно было что-то придумать. Я сказал ей, что она еще не достигла брачного возраста и я не смогу на ней жениться, а она заявила, что не хочет замуж и от меня ей нужны только деньги. Она просто безжалостно шантажировала меня...

— Сколько она хотела? — спросил Бу Чунхуа.

Ли Хунси на мгновение сделал паузу, после чего проговорил:

— Один миллион.

"Где я, по-твоему, возьму миллион?! Ты думаешь, деньги на дороге валяются и ждут, когда я их подберу?!"

"Мне плевать! Не ты ли хвастался, что у тебя своя квартира, машина и хорошая работа? Имея свою квартиру и машину, не можешь достать один миллион?!"

"Ты... ты лучше просто убей меня!"

"В любом случае, если не заплатишь, то я предам все огласке! Увидишь, какие листовки начнут появляться в районе твоей компании! Посмотрим, что для тебя важнее, твое будущее или ничтожный миллион!"

Резко развернувшись, Гао Лин зашагала прочь, оставив Ли Хунси на обочине, под косыми взглядами прохожих. Схватившись за голову, он медленно опустился на корточки.

— После этого ты ее убил? — с отвращением спросила Мэн Чжао.

На допросах Мэн Чжао редко показывала свои чувства вне самой техники допроса. Она была очень опытным полицейским и прекрасно знала, что любой лишний раздражитель может иметь негативное влияние на подозреваемого. Однако в этот раз Ли Хунси был так возбужден, что совсем ничего не слышал.

— Нет-нет, я правда не убивал! Мне не хватило бы смелости убить ее! Сначала я хотел дать ей немного денег, чтобы уговорить на отсрочку, но она насмерть вцепилась в этот миллион и заявила, что кроме него ей ничего не нужно. Сказала, что если я не достану его к сроку, то лишусь положения и доброго имени! Еще и убить ее?! Я хотел убить лишь себя!

Секретарь, ведущий запись, не сдержался, и хотел уже было вмешаться, когда его остановил равнодушный вопрос Бу Чунхуа:

— Если она довела тебя до такого состояния, значит, помимо ребенка у нее имелись и другие козыри на руках, так?

С булькающим звуком Ли Хунси сглотнул, а затем кивнул:

— Им-имелись...

— Что это было?

— Презерватив. Презерватив, который я использовал, не знаю, когда она его стянула.

Ли Хунси схватился за голову, матовые наручники звякнули, слабо отражая свет в допросной.

— Где ты находился второго мая с двух часов дня до половины двенадцатого вечера? — все тем же безразличным тоном спросил Бу Чунхуа.

— В тот день у моей компании был отпуск, и я находился дома один. Сначала я хотел сходить куда-нибудь и развеяться, поскольку все происходящее слишком сильно давило, но на улице шел ливень, поэтому я остался дома и просто бездумно смотрел телевизор. Мне нечем это доказать. Вечером я хотел заказать еду с доставкой на дом, но еды осталось еще много с прошлого дня, поэтому я просто разогрел ее. Потом позвонил жене, это было где-то в восемь или девять...

— Никто не может подтвердить твое алиби?

Ли Хунси кивнул:

— Я действительно испытывал слишком сильный стресс. Я не решался встречаться с другими людьми, не смел заговорить с ними, когда мои коллеги шептались, я все боялся, что они могли о чем-то прознать... Такие каникулы были редким моментом отдыха, у нас намечалась пьянка, но после того случая единственное, чего мне хотелось — это побыть в одиночестве...

Мэн Чжао посмотрела на Бу Чунхуа, и Ли Хунси суетливо крикнул:

— Если вы мне не верите, проверьте записи с камер! Лифты, лестницы, коридоры, подъезды, запасные выходы в моем доме не мониторятся, но тогда просто проверьте записи со входа жилого комплекса! В тот день я не переступал порог квартиры, видеонаблюдение может это подтвердить! И разве в законе не говорится, что в случае сомнения дело рассматривается в пользу обвиняемого?!

Бу Чунхуа проигнорировал его вопрос:

— Что было потом? Третьего мая ты вернулся на работу?

— Да, я вернулся на работу, и на днях увидел в интернете новость об убийце-скелете на реке Сыли, и о том, что погибла девушка. Я еще подумал тогда: "Ну почему погибла не она?" Если бы она умерла, я был бы свободен, — Ли Хунси потер покрасневшие глаза. — У меня лишь мелькнула эта мысль, только и всего, но я никак не мог подумать, что в течение следующих нескольких дней она так и не станет меня искать. Я замаскировался и тайком пришел на работу, чтобы разведать обстановку, но обнаружил, что и туда она не приходила... Мои чувства сменились с радости на настороженность. Неужели это правда она умерла? Но не бывает же таких совпадений, правда? Я бы не осмелился убить ее, но действительно хотел, чтобы она умерла. Эта мысль терзала меня все время, поэтому я стал пристально следить за делом на реке Сыли и читать, что о нем пишут в интернете. Одни говорят, что убийца — скелет, другие, что на нем просто была страшная маска, третьи, что убийца тут же покончил с собой, прыгнув в реку... Я наблюдал за расследованием, пока сегодня по дороге на работу не увидел новость в ленте о том, что на Сыли найдено еще одно тело убитой девушки, и прикрепленную к статье фотографию трупа.

Ли Хунси вскинул голову, вдохнул и глухо проговорил:

— Я узнал на том трупе дождевик и красные резиновые сапоги.

Все, что в этот момент можно было услышать в комнате для допросов — это щелчки клавиш, пока секретарь печатал протокол. Дождавшись, пока этот звук стихнет, Бу Чунхуа вновь заговорил, голос его был бесцветным:

— Поэтому ты пробрался в дом к жертве? Собирался убить ее соседку, чтобы устранить свидетеля?

— Я не собирался никого убивать! Нет! — Ли Хунси в ярости едва не подпрыгнул. — Я лишь хотел найти тот презерватив! Когда я увидел ее в топе новостей, у меня вонзило чувство, что я чудом избежал беды, но я все еще боялся, что полиция, опознав труп, придет к ней домой и найдет презерватив. Следующим, к кому она придет, буду я, и тогда всю эту историю уже не скрыть! Именно поэтому я так отчаянно хотел отыскать и забрать этот презерватив. Я купил маску на случай, если вдруг попаду на камеры, ведь тогда полиция решит, что это я тот убийца, и все только сильнее запутается...

— Проволока и черные пакеты тебе тоже нужны были, чтобы найти презерватив? — высмеяла его Мэн Чжао, приподняв бровь. — Для кого же тогда ты приготовил столько отбеливателя и моющего средства, поведай-ка мне.

Взгляд, брошенный Ли Хунси на Мэн Чжао едва не сочился ядом, но он лишь стиснул зубы и до хруста сжал кулаки:

— Мне нет дела до ваших догадок, офицер, факт в том, что я не убивал эту эскортницу. Вы можете заявлять, что если бы тот коп не вломился, то я непременно убил бы ее, но чего не было, того не было. У вас нет доказательств вашим предположениям, а без признательных показаний, вы не доведете дело до суда. Максимум, за что можно меня привлечь — это за взлом с проникновением и за попытку нападения, не так ли?

— ...

— В нашем законодательстве не предусмотрена коллегия присяжных, все разбирательство строится на презумпции невиновности.* Вы не можете доказать, что сегодня ночью я хотел убить эту эскортницу, и уж тем более не можете объявить, что у меня был мотив для убийства только потому, что та сучка меня шантажировала! Если я ее убил, то почему остался в Цзиньхае, а не сбежал?! Если я действительно извращенец и маньяк-убийца, то для чего мне понадобилось после содеянного пробираться в дом к жертве и пытаться совершить новое убийство? Неужели я не боюсь наткнуться там на толпу полицейских?!

П.п.: Презумпция невиновности — то, что предусмотрено и нашим законодательством тоже, но на практике практически всегда игнорируется :) Презумпция невиновности подразумевает, что человек считается невиновным, пока его вина не будет доказана. Человек не должен доказывать свою невиновность.

Неистовый рев еще долго отдавался в гарнитуре, на лице каждого внутри и снаружи комнаты для допросов появилось сомнение.

Удушающая тишина повисла в комнате наблюдения.

— Я просто случайно оказался замешан в деле об убийстве, я невиновен... — рыдания Ли Хунси мало-помалу просачивались сквозь будто замерзший воздух. — У меня работа есть, будущее, жена, меня просто черт попутал…

— И как теперь вести допрос? — пробормотал Чжан Сяоли. — Неужели правда не он убил Гао Лин?

Он высказал именно то, что у каждого теперь крутилось в голове: если убийства из 502-го дела действительно совершены Ли Хунси, после которых он еще осмелится пробраться в дом Гао Лин, чтобы убить Лю Ли, то этому ублюдку храбрости не занимать. Однако такое представление абсолютно не вязалось с видом той тряпки, что сейчас проливала горькие слезы в комнате напротив.

К тому же способ, которым он проник в дом жертвы, чтобы убить Лю Ли, был полон недостатков — ну прямо-таки начинающий преступник, как по учебнику. Как он мог совершить убийство из 502-го дела так чисто и осторожно, и практически не оставив на месте улик?

— Капитан Бу, — Мэн Чжао слегка наклонилась над столом и прошептала: — По-вашему сейчас...

Бу Чунхуа внезапно перебил ее:

— Ли Хунси.

Подозреваемый поднял на него красные, полные слез глаза. Из-за всхлипов его руки тряслись, но Бу Чунхуа как будто совершенно этого не замечал, тон его был необычайно спокоен:

— Ты больше ни в чем не хочешь сознаться?

— Я ничего не сделал, я правда не…

— Твое поведение по отношению к полиции, а также степень содействия в расследовании — все будет задокументировано. Ты ведь знаешь об этом?

— Я знаю, я знаю, я...

— Ты действительно больше ни в чем не хочешь сознаться?

На глазах у всех Ли Хунси чуть не соскользнул со стула и встал на колени, каждое его слово сочилось кровью и полнилось отчаянием:

— Умоляю, поверьте мне! Это правда не я сделал! Давайте, найдите доказательства! Идите и найдите!!!

— Ясно.

С этими словами Бу Чунхуа встал и покинул допросною, а через некоторое время распахнулась дверь комнаты для наблюдения. Раздался его тихий вздох.

— Брат Бу!

— Капитан Бу!

Несколько полицейских ровной шеренгой выстроились перед ним:

— Что теперь будем делать?

Небо за окном внезапно пронзили утренние лучи, и бледно-голубой, как утиное яйцо, рассвет прошел через оконное стекло, мало-помалу сливаясь с тусклым светом ламп и озаряя охваченные беспокойством, изможденные лица.

Не проронив ни слова, Бу Чунхуа обвел взглядом застывшие в ожидании лица и задал встречный вопрос:

— А что вы думаете?

Все смущенно стали переглядываться, не решаясь заговорить. Спустя какое-то время Чжан Сяоли взъерошил на голове волосы и пыхтя пробормотал:

— Сначала я подумал, что этому засранцу не отмазаться, но сейчас… Кажется, что это все-таки не он…

— Ага, точно, — проговорил кто-то в нерешительности. — В конце концов, в своей вылазке он столько накосячил, а пятьсот второй определенно опытен…

— Съездим проверим записи с камер в его жилом комплексе? Возможно, и правда подтвердится косвенное алиби?

— К тому же этот ублюдок чуть не обоссался от страха. Как бы он провернул такое крупное дело? До самоконтроля убийцы Нянь Сяопин ему к как до луны раком!

Все говорили наперебой, но взгляд Бу Чунхуа мелькнул мимо столпотворения и остановился на молчаливой фигуре в углу.

У Юй сидел у самого входа, расслабленно откинувшись на спинку стула. Колени его были слегка раздвинуты, руки свободно свисали. Его нос и щеки скрывались в тени, тогда как аккуратную линию нижней челюсти, что спускалась вниз, очерчивая выступ кадыка и скрываясь за воротом футболки, тронули лучи рассвета.

Его черные волосы на затылке касались белой стены, а во взгляде, обращенном сквозь одностороннее зеркало на хрипящего и всхлипывающего Ли Хунси, читалось молчаливое понимание происходящего.

— ... — Бу Чунхуа отвел глаза и мрачно спросил: — Думаете он там от страха умирает?

Он сделал паузу, а затем поднял палец на уровень глаз и указал на комнату для допросов:

— Ложь. Вранье. От начала и до конца.

Толпа мгновенно оцепенела.

— Помните, что было в сумке Гао Лин?

Полицейские молча переглянулись, а кто-то начал шепотом перечислять:

— Кошелек, ключи, гигиеническая помада...

— ...пара старых платьев, кофта из синтетики, трикотажная рубашка...

— Несколько чеков из супермаркетов и круглосуточных магазинов...

— Результаты аутопсии показали, что у Гао Лин был очень тонкий эндометрий, — Бу Чунхуа подождал, пока утихнут разговоры, а затем вновь заговорил: — При том, что отсутствуют травмы и спайки, эндометрий тоньше, чем обычно, что говорит о низкой секреции эстрогена. Это означает, что до беременности у нее часто не было менструации по два-три месяца, а то и больше. Именно поэтому после аренды комнаты она пошла в ближайшую аптеку и купила упаковку болеутоляющего, и если бы вы внимательно осмотрели ее сумку, то нашли бы во внутреннем кармане промокший от дождя чек из аптеки. Также в сумке находилось вот это...

Бу Чунхуа зашел в альбом на своем телефоне и открыл фотографию, сделанную на месте преступления в тот день. Он увеличил изображение, и теперь стало возможным рассмотреть все то барахло, что покоилось в сумке Гао Лин. Взгляды всех замерли, когда они увидели неприметный квадратик в самом углу.

— Еще не вскрытая пачка прокладок, — тяжело произнес Бу Чунхуа.

Обезболивающее, гигиенические прокладки... она ждала менструацию, которой у нее не было уже четыре месяца. Она сама не знала, что беременна!

— Только что путем анализа слов, сказанных полицией во время допроса, сопоставления информации, догадок и предположений, в кратчайшие сроки был выдуман весь рассказ Ли Хунси. Подобные типы с высоким интеллектом, как правило, замешаны не в одном преступлении. Если обстоятельства расследования дойдут до худшей стадии, мы должны морально подготовиться к тому, что придется вести дело до конца без признательных показаний.

В офисе повисла тишина, лица у всех были напряженные. Бу Чунхуа указал на одностороннее зеркало, где его собственное четкое отражение наложилось на сгорбленный профиль Ли Хунси в комнате для допросов.

— Начиная с этого момента, нам придется копать еще глубже, чтобы достать железные доказательства. Только тогда мы сможем прибить его гвоздями к месту убийства, произошедшего в вечер второго мая.

http://bllate.org/book/14291/1265656