Готовый перевод Breaking Through the Clouds 2: Swallow the Sea / Разрывая облака 2. Поглотить море [❤️]: Глава 13.

Дверь изолятора с грохотанием открылась, оба начальника обернулись, чтобы увидеть входящего в кабинет Бу Чунхуа. Одну руку он засунул в карман брюк, а второй отодвинул стул, сел и перевел взгляд с одного на другого:

— Ну и что за человека вы подсунули в мой отдел? Может, наконец, объясните?

Сюй Цзусинь посмотрел на Сун Пина, на лице его читалось явное недоумение.

Под этими пристальными взглядами Сун Пин опустил голову, на мгновение задумавшись. Наконец он с досадой вздохнул и бросил на стол стопку бумаг:

— Вот. Я только что получил это.

Бу Чунхуа взял бумаги, посмотрел, и взгляд его застыл. Это были архивные документы задержанных, что поступили в районный следственный изолятор Цзинькан.

С фотографии тринадцатилетней давности на Бу Чунхуа спокойно смотрел У Юй. Его кожа была очень светлой, черные волосы коротко стрижены, а одет он в серо-синюю тюремную робу.

Обычно, когда описывают внешность молодого человека, говорят "видный" или "привлекательный", но Нянь Дасин использовал слово "красивый".

Тут он был недалек от правды: У Юй от природы обладал очень четкими, правильными чертами лица вплоть до того, что казался моложе своих лет. В то время он, возможно, едва окончил школу, и создавал впечатление тихого интеллигентного юноши. На лице не виднелось ни единого отпечатка пережитых невзгод, и кто угодно, при взгляде на эту фотографию, без сомнения бы подумал, что молодой человек на ней весьма красив.

Прихвостни Лю просто не могли ожидать, что он окажется настолько свирепым и жестоким. Ничего удивительного.

— Се Цяньшань... — начальник Сюй надел свои очки и медленно прочел имя на документе, после чего удивленно добавил: — "И зов кукушки к путникам в горах, вдруг оказался криком блуждающего духа".* Очевидно, оно навеяно поэзией, но очень уж у него дурное предзнаменование. Кто мог дать такое имя?

П/п. это строчки из стихотворения Хуан Цзинжэня, откуда и взяты иероглифы имени "Се Цяньшань". В китайской культуре, из-за схожести криков кукушки с плачем, они считаются предзнаменованием печали и горя.

Сун Пин беспомощно посмотрел на него:

— Старина Сюй, почему бы тебе, после выхода в отставку, не вернуться снова в полицейскую академию и преподавать? На кафедре литературы тебе не будет равных.

— Не преувеличивай. — Начальник Сюй немного развеселился и снова поднял архивные документы, перелистнув несколько страниц. — Как его настоящее имя?

— Я не знаю, — сказал Сун Пин.

— Не знаешь?

Под внимательными взглядами начальника Сюя и Бу Чунхуа Сун Пин развел руками:

— Я только что проверил всю биографию Се Цяньшаня, и на него есть совершенно полное и ясное досье: родом он с приграничья Юньдяня, образование неполное среднее. За ним числятся многочисленные кражи, контрабанда наркотиков, побег из тюрьмы, незаконное пересечение границы Мьянмы. Затем он исчез. Эти материалы являются подлинными, по какой бы базе их ни поверяли, даже тюремный опыт и показания свидетелей вроде Нянь Дасина — все подтверждается. В этих материалах нет ни единого изъяна. Однако что мы узнаем, если проверим человека по имени У Юй? А узнаем мы, что У Юй тоже существует: родился в Гуанси, учился в сычуаньской высшей школе. После окончания был направлен в Цзиньхай и тринадцать лет отработал, ничем особо не выделяясь, в дорожной полиции, в общественной безопасности и в группе уголовного розыска. Затем, с трудом сдав экзамены, поступил на службу в общий отдел народной полиции. Его послужной список, биография и прочие документы так же безупречны. В полицейских участках можно даже найти записи того времени, в которых заявители жаловались на его плохое обращение, и что он только и умеет месить жидкую глину.*

П/п. месить жидкую глину — идиома, то же, что и "сглаживать острые углы". В данном контексте, о бесхарактерном человеке.

— ... — начальник Сюй.

— Итак, есть две личности: Се Цяньшань и У Юй. У той и у другой тщательно проработаны архивы. Кто же он на самом деле, вы можете пойти и спросить у него сами.

Начальник Сюй раздумывал некоторое время, но так и не смог примириться с этой информацией:

— Другими словами, когда тебе скинули его сверху, то даже не проинформировали?

Сомнения начальника Сюя были вполне оправданы. Пускай даже У Юя отправили работать под прикрытием, но тринадцать лет — большой срок. Этого времени вполне достаточно, чтобы завершить миссию, покинуть пост, рассекретиться и вернуться к нормальной работе в полиции. Если даже по каким-то причинам он не был полностью рассекречен, все равно руководство на новой должности должны были уведомить. Таким образом, его могли защитить и позаботиться о том, чтобы полицейский, имеющий заслуги, не испытывал на работе никаких трудностей.

Однако личность У Юя была хорошо защищена. Настолько хорошо, что даже его непосредственный начальник, Бу Чунхуа, оказался о ней ни слухом, ни духом. Это же явно ненормально. Будь Бу Чунхуа руководителем, что любит самоутверждаться за счет подчиненных, тихий и неконфликтный человек вроде У Юя уже подвергся бы взысканиям сто восемьдесят раз.

— Кое-что я действительно слышал, но знаю об этом немногим больше чем вы, — Сун Пин сделал паузу, после чего медленно проговорил: — Насколько мне известно, департамент общественной безопасности провинции Юньдянь еще год назад подал для него заявку, и в министерстве серьезно обсуждалось присвоение ему... звания национального героя с заслугами второй степени.

Начальник Сюй чуть не перевернул свою чашку с чаем.

Национальный герой с заслугами второй степени?! Это что, шутка?!

В системе общественной безопасности существует фиксируемое число заслуг третьей, второй и первой степени, и количество их не может превышать 3%, 0,3% и 0,03% от общего количества сотрудников, находящихся в штате в конкретный год. Большая часть из этих наград вручаются посмертно. Иными словами, получить такую награду, имея в наличии все четыре конечности, может только один из миллионов, и решающую роль тут играют сила, удача и профессиональные навыки. У самого Бу Чунхуа имелся старший двоюродный брат, коего удостоили награды второй степени за антинаркотическую операцию. Он словно какой-то читер, карьера которого неожиданно взлетела вверх, стал заместителем начальника, едва ему исполнилось тридцать. Кроме того, он был влиятельной фигурой в субпровинциальном отделе, а в уголовном розыске ему вполовину подняли зарплату.

Но даже такая заслуга второй степени не идет ни в какое сравнение со званием национального героя: отдельные заслуги могли утверждаться правительством на провинциальном уровне, однако звание национального героя утверждает само Министерство общественной безопасности. Более того, награды за заслуги первой и второй степеней ежегодно получают только три человека на десять тысяч, а национальных героев с заслугами второй степени чуть больше тысячи по всей стране, и значительная часть из них награждена посмертно.

Живой национальный герой с заслугами второй степени ничем не отличался от золотого яйца феникса, не говоря уже о том, что У Юй еще очень молод. Ему уже на несколько десятков лет заранее заказана гражданская панихида, где его гроб будут покрывать государственным флагом и партийным знаменем, что, несомненно, является предметом зависти и мечтаний всех начальников управления общественной безопасности.

Что за подвиг нужно было совершить, чтобы удостоиться такой чести?

Бу Чунхуа неожиданно вспомнились слова Нянь Дасина: "Шестерки Лю множество раз издевались над ним, избивали, избивали так, что его начинало рвать кровью, но этот парень просто стискивал зубы и ни разу не вскрикнул..."

" ... били до тех пор, пока он не стал истекать кровью, пока не перестал шевелиться. Потом его выволокли из камеры. Я говорю вам, когда его тащили, все вокруг было залито кровью! Я думал, что он, блядь, уже мертв!.."

— И чем же закончилось это обсуждение? — с дрожью спросил начальник Сюй. — Разве заявку не одобрили?

— Не одобрили, — Сун Пин на мгновение замешкался и вновь произнес: — Что касается причины, по которой не одобрили, я тоже не очень понимаю.

Начальник Сюй, казалось, уже был сыт этим по горло. Он опустил ноги и встал из-за стола:

— Старина Сун, ты не можешь так поступать! Я уверен, что тебе что-то известно, но ты продолжаешь скрывать это от меня! И ладно ты мне ничего не говоришь, но ты даже и ребенку своему ничего не скажешь?!

Бу Чунхуа пришел в себя и слегка развел руками, явно пытаясь сказать, что он тут ни при чем.

У Сун Пина разболелась голова:

— Старик Сюй, хорош устраивать пальбу по живым мишеням...

— Когда ты подсунул мне этого парня, то просто просил подержать его, пока он не уйдет в отставку. Ты не сказал, что это особый случай! — начальник Сюй был очень обижен. — Если бы присвоение ему звания героя с заслугами второй степени было одобрено, то не было б и разговора — я бы его почитал как собственного предка. Однако, если ее не одобрили, то он превращается для меня в ходячую проблему. И эту ходячую проблему ты так щедро мне подсунул, ничего не сказав. Не очень-то это вежливо с твоей стороны!

Хотя эти рассуждения и звучали неприятно, но были совершенно здравыми. В подобных "особых случаях" человек мог оказаться не таким уж героем, каким их принято показывать в пропагандистских фильмах. Правда в том, что агентам часто приходилось маневрировать между светом и тенью, и нередко оказывалось так, что одна нога стояла на белом, а другая — на черном. Чуть оступишься, и можно уже никогда не вернуться. Если У Юй действительно совершил подвиг, но так и не получил заслуженной награды, то черт знает, что же он такого сделал, отчего оказался в подобной патовой ситуации.

Сун Пин некоторое время размышлял и наконец сдался под обвинительным взглядом начальника Сюя:

— Я не хотел скрывать это от тебя, вот только в такого рода деле нет никаких доказательств. Когда я принимал его, я лично попросил кое-кого все выяснить...

Сун Пин сделал паузу, будто бы размышляя, как это объяснить, прежде чем вновь заговорил:

— В работе У Юя под прикрытием были моменты, которые вызывают много вопросов.

Вопросов?

Не только начальник Сюй, даже Бу Чунхуа, казалось, опешил.

— Кроме того, после торжества по случаю успешного завершения миссии один из руководителей, который изначально отвечал за организацию всей операции, а также единственный, кто имел одностороннюю связь с У Юем в те годы, перед тем как предоставить подробный отчет в Министерство общественной безопасности...

Сун Пин на несколько секунд затаил дыхание, после чего медленно проговорил:

— Покончил с собой, спрыгнув со здания больницы.

***

"... твой куратор..."

"Я тебя спрашиваю, кто твой куратор? Кому ты сливал информацию?!"

"Так и будешь молчать?" — ругань становилась все громче, и окровавленный хлыст снова обжог щеку.

"Дай, я отхуярю его до смерти. Посмотрим, заговорит он или нет!"

Подвал наполнял запах железа, не покидавший его круглый год. Разумеется так пахла черная кровь, которая слой за слоем набивалась в щели тяжелых орудий пыток и гнила там годами. Каждый раз, когда кнут поднимался, он выбрасывал дугу крови и, разрывая плоть, с размаху ударялся о засаленную черную каменную стену.

Однако, как это ни странно, в этот раз У Юй не почувствовал боли.

Его душа, казалось, отделилась от тела и спокойно парила в воздухе, глядя на разворачивающуюся внизу кровавую сцену. Сцену точно такую же, какие он видел во снах до этого тысячи раз, трагедию с уже заранее известным концом.

"Блядь! Этот коп в полной заднице, но продолжает упрямиться..."

"Он же сдохнет сейчас. Че делать, брат?"

"Что делать?.."

...

И будто он уже знал, что произойдет дальше, зрачки У Юя в безмолвии расширились.

Послышалось гудение человеческих голосов, после чего наступила недолгая тишина, и в поле его зрения вдруг появился шприц, наполненный мутной жидкостью. Рука мучителя приблизилась, кончик иглы бликовал в тусклом свете лампы.

"Уколоть его разок, одной дозы должно быть достаточно, — слышал он мрачный хриплый голос. — Или пасть ему откройте..."

У Юй пытался сопротивляться, страх в этот момент окончательно вырвался из клетки. Со всей своей ужасающей силой на него обрушилась стихия, затопила сознание, и его тело затянуто в черные ледяные глубины бездонного моря...

"Или уж сразу прикончить его".

Нет, не надо!

Убери! Не надо!

— ..!

У Юй вдруг открыл глаза и с резким выдохом сел.

Солнечный свет падал в окно, заливая белоснежное постельное белье, стены больничной палаты ослепительно сияли. Рядом с кроватью стояла капельница, из пакета капля за каплей по трубке стекал раствор. На прикроватном столике стоял букет лилий в стеклянной вазе, капли влаги скользили по лепесткам и с глухим стуком падали на поверхность стола.

— Проснулся? — Линь Чжэн сидел в кресле у окна. Он улыбнулся, потягиваясь, ноутбук лежал открытый на его коленях. Очевидно, он только что работал. — Хорошо, что проснулся. Врач сказал, что с тобой все в порядке, но я все же подумал, что тебе нужно хорошенько выспаться.

— ... — У Юй долго рассматривал его, а когда заговорил, голос его был хриплым, а речь малопонятной: — Разве ты не вернулся в Юньдянь?

— Ты звонок оборвал на середине разговора, а потом я никак не мог дозвониться. Что же еще, по-твоему, я мог сделать? У меня не было выбора! — Линь Чжэн закрыл свой ноутбук и засунул в стоящий у его ног портфель из темно-коричневой кожи прекрасного качества, но без каких-либо заметных признаков бренда. Он со смехом продолжал: — Я сразу вернулся в аэропорт, купил обратный билет и посреди ночи прилетел в Цзиньхай. Судьба снова сводит нас с тобой в больнице. Мне пришлось отменить на сегодня две встречи. Не знаю, что со мной сделает старик Фэн, когда я вернусь.

Волосы У Юя немного отросли, а после сна они находились в беспорядке и хаотично торчали по линии лба. Он сидел боком к окну, и солнечный свет, отражаясь от лица, делал его еще белее, чем обычно. Освещенная надбровная дуга и уголок глаза контрастировали с, казалось, ставшими чернее глазами.

Он как будто не слышал, что только что сказал Линь Чжэн, и медленно повторил:

— Почему ты вернулся?

Линь Чжэн в это время как раз встал, чтобы налить ему воды, но услышав эти слова, остановился.

Через несколько секунд он опустил стакан, обернулся, посмотрев на У Юя, и вздохнул:

— А ты как думаешь? Конечно это могла быть просто проблема со связью, или у тебя могло возникнуть срочное дело. Однако в тот момент, я был весь как на иголках. Все что я мог — мчаться посреди ночи обратно в аэропорт, приехать в больницу, отпроситься с работы и всю ночь сидеть у кровати. Почему же я сюда так спешил, как ты думаешь?

В больничной палате повисла тишина. Голоса и шаги за дверью, шум дороги за окном, даже звуки их дыхания относительно друг друга вдруг стали необычайно отчетливыми.

У Юй молчал. Он сел на край кровати, опираясь локтями на колени, в оконном стекле отражался его сгорбленный профиль. Выражение его лица нельзя было рассмотреть.

Люди, что от природы обладают приятной внешностью, с малых лет легко добиваются признания других, поэтому они обычно более отчужденные, самоуверенные, и аура их более внушительная. Линь Чжэн видел старые фотографии У Юя в студенческие годы. Не говоря уже о том, насколько он казался энергичным, просто стоя как молодое дерево, но даже низкое пиксельное качество более чем десятилетней давности не могло скрыть радостного сияния на лице.

Сравнивая нынешнюю молчаливую и сдержанную фигуру с человеком на том фото, несложно было заметить, насколько велики между ними различия. Казалось, что душу из него вырвали заживо.

— Ночью ты просыпался несколько раз, — Линь Чжэн вдруг как ни в чем ни бывало сменил тему, будто и не звучало только что того напряженного вопроса.

У Юй не сказал ни слова.

— Каждый раз, когда медсестра приходила и выключала свет, ты начинал ворочаться, поэтому я вставал и включал его снова. После того как это повторилось трижды, мне пришлось подойти к посту и попросить их не быть в этом столь усердными. После этого ты наконец заснул и проспал до рассвета.

— ...

— Давай съедим что-нибудь? — Линь Чжэн нащупал свой телефон и непринужденно спросил, словно ведя светскую беседу: — Чего бы ты хотел? Можно заказать паровые пирожки, вегетарианский саньсянь или капусту с грибами.

У Юй покачал головой.

— Тогда как насчет каши? Неподалеку есть кафе Чаошань, можно еще заказать рыбу на пару.

— Аллергия.

Характер у Линь Чжэна был очень хорошим. Он искал доставку через приложение, немного сомневаясь — все-таки он не знал вкусовых предпочтений У Юя.

— Тогда закажу в вегетарианском ресторане несколько блюд из свежих овощей и суп...

— Линь Чжэн, — прервал его У Юй хриплым голосом. — Уходи.

Речь Линь Чжэна резко прервалась, он выглянул из-за телефона.

Никто из них больше ничего не говорил. Спустя долгое время Линь Чжэн наконец глубоко вздохнул, подошел, присел рядом с ним на кровать, взял его за руку и спросил:

— У Юй, я настолько тебе противен?

***

— Обязательно обрабатывайте рану, не мочите ее, больше отдыхайте, избегайте острой пищи и алкоголя, и независимо от того, как вы будете заняты на следующей неделе, не забудьте прийти и снять швы...

Главный врач болтал без умолку, выписывая рецепт. Бу Чунхуа поблагодарил его, надел рубашку и, словно о чем-то вспомнив, спросил:

— Как себя чувствует новичок?

Из-за тесных связей больницы общего профиля с отделением Наньчэн, врачи и полицейские довольно хорошо знали друг друга. Бывало, нарушитель еще только начал устраивать бесчинство в больнице, а уголовная полиция уже прилетала, словно небесное воинство, заковывала смутьяна в наручники и в оживленном ритме уводила. За долгое время у них сложились очень хорошие отношения сотрудничества. Бу Чунхуа не пришлось называть имя У Юя, врач и так прекрасно знал, кто был новичком в отделе. Он со смехом спросил:

— Вы говорите о вашем новеньком младшем братишке У?

Про себя Бу Чунхуа подумал, что если бы врач заглянул в удостоверение личности У Юя, то вряд ли бы называл его "младшим" братишкой. Внешность этого парня не отражала его настоящий возраст. Можно сказать, что ему чуть за тридцать, но если сказать, что ему около двадцати, это тоже походило бы на правду. Если врач невнимательно читал медкарту, то этот облик и правда мог легко обмануть.

— Ничего серьезного. Он довольно крепкий, повреждений внутренних органов нет. Восстановится и можно выписывать. Впрочем, тем нескольким задержанным, которых прислал ваш начальник Ван, прошлось намного хуже: у одного разрыв пищевода, у второго переломаны ребра, у третьего кишки наружу — стабилизировать удалось только к утру, из-за чего старшая медсестра была вынуждена работать лишнюю ночь. Она теперь ваших предков последними словами поминает.

Бу Чунхуа задумался, но ничего не ответил, а через некоторое время вдруг спросил:

— А что насчет его старых травм?

— Старых травм? Вы имеете в виду те переломы рук и ног? — врач не придал его вопросу особого значения. — Там все в порядке. В конце концов, он молодой, хорошо восстанавливается. Просто пускай впредь будет внимательнее к своему телу, чтобы потом не пришлось мучиться в старости.

— Кроме переломов, никаких заболеваний крови или внутренних органов нет?

— Нет, у него все работает прекрасно, разве что легкая анемия. Не волнуйтесь вы так, люди вашего отделения — наши постоянные клиенты с годовым VIP-абонементом. Анализ крови, мочи, рентген — все что хотите, целый набор фиксированных услуг. Если вы действительно так беспокоитесь, то позже я назначу ему компьютерную томографию головы и колоноскопию, чтобы его обследовали до самого ануса.

— ...

Бу Чунхуа нахмурился и уже собирался снова что-то спросить, когда врач улыбнулся и заговорил:

— Кстати, человек, которого ваше бюро прислало вчера ночью для охраны. Он женат?

— Кто?

— Тот полицейский, который пришел, чтобы дежурить у кровати. — Врач сгримасничал, кивнув в сторону поста медсестер. — Новенькая медсестра в него без памяти влюбилась, поэтому старшая сестра поручила нам разузнать о нем. Ну и раз уж вы сегодня тут...

— Мы не посылали никого дежурить у кровати.

Врач остолбенел:

— А?

Двое мужчин с полсекунды смотрели друг на друга, когда Бу Чунхуа вдруг резко поднялся:

— Как зовут этого человека? Сколько лет? Где он сейчас?

Врач тоже поспешно встал:

— Он... Он сказал, что его фамилия Линь, я не знаю, ушел он уже или нет... эй!

Врач еще не успел договорить, а Бу Чунхуа уже толкнул дверь, выскочил наружу и быстрыми шагами двинулся по коридору.

Стационарное отделение было переполнено людьми. Бу Чунхуа спешил, проходя мимо распахнутых и закрытых дверей палат, пока не добрался до конца коридора. Он заметил, что дверь самой южной палаты №358 была чуть приоткрыта, изнутри доносились приглушенные голоса. У Юй, кажется, что-то коротко сказал, а в ответ прозвучал очень низкий, притягательный мужской голос. В нем слышалась некоторая беспомощность, но в то же время решительная твердость:

— У Юй, я настолько тебе противен?

Бу Чунхуа протянул уже руку, чтобы толкнуть дверь, но в этот момент неожиданно замешкался. Он незаметно заглянул в щель дверного проема.

У Юй сидел на краю койки боком к нему, упершись локтями в колени. На нем были старые майка и шорты, чрезмерно ему большие, босые ступни стояли на холодной напольной плитке. Выглядел он очень неряшливо. Однако шея, спина и поясница, ноги, плоть до лодыжек, даже десять пальцев — все линии его тела казались тонкими, жилистыми и сильными. Это были те черты, которые истинно формировались профессией и жизненным опытом, они не имели ничего общего с силовыми тренировками в спортзале.

Вопрос тот произнес молодой мужчина лет тридцати на вид, в светло-голубой, сшитой на заказ рубашке, темно-серых брюках и туфлях на мягкой подошве. Он сидел, наклонившись к У Юю. Они были так близко, что едва не прижимались друг к другу. И хотя нельзя было увидеть его лица, давление в его голосе чувствовалось довольно отчетливо:

— Я думал, что после прыжка Чжан Бомина не стало последнего человека, на которого ты держал обиду. Почему же ты так защищаешься от нас? Я просто хочу помочь тебе, У Юй. Я думал, ты это чувствуешь.

Равнодушное выражение на лице У Юя так и не дрогнуло:

— Я уже много раз повторял тебе, Линь Чжэн. Смерть этого Чжана не имеет ко мне никакого отношения. После того как мы поговорили с ним в тот день в больнице, я сразу вернулся в свою палату. Когда же я услышал новость о том, что он спрыгнул...

Он вдруг резко замолк и повернул голову к полуприкрытой двери:

— Кто там? Выходи!

У обычных людей не может быть настолько острого слуха. На лицах Линь Чжэна и Бу Чунхуа одновременно отразилось изумление.

Линь Чжэн быстро встал, лицо его стало мрачным. Одной рукой он потянулся к поясу и вдоль стены направился к двери палаты.

Переводчику все больше и больше нравится Линь Чжэн. Такой милаха ☺❤

Вот бы и про него отдельную историю 😏

http://bllate.org/book/14291/1265644